Чтение онлайн

О чем же сетует она?

Иль в сердце дочери прекрасной

Она читает и сквозь сна?

Старушка мучится сомненьем,

Что чужд для дочки отчий кров;

Что дочь с упрямым озлобленьем

Глядит на ласки стариков;

Что в ней есть странная забота...

Отсталый лебедь — точно ждет

Свободной стаи перелета,

И клик заслышит — и вспорхнет?..

Но не вспорхнет она на небо!

Уж демон века ей шептал,

Что жизнь — не мука ради хлеба,

Что красота есть капитал!..

Ей снится огненная зала...

Ей снятся тысячи очей,

За ней следящих в шуме бала,

Как за царицей бальных фей...

Полночный пир... шальные речи...

Бокалы вдребезги летят...

Покровы прочь! открыты плечи,

Язвит и жжет прекрасной взгляд, —

И перед нею на коленях

Толпа вельмож и богачей

В мольбах неистовых и пенях —

И сыплют золото пред ней!

Уйди, старушка!.. Бог во гневе

Шлет бич нам в детище твоем

За попеченье лишь о чреве,

И зло карает тем же злом!

Великолепные чертоги

Твою возлюбленную ждут;

К ней века денежные боги

На поклонение придут

И, осмеявшие стремленья

Любви мечтательной твоей,

Узнают жгучие мученья

В крови родившихся страстей!

И будут, млея в жажде страстной,

Искать божественной любви

Под этой маской вечно ясной,

Под этой грацией змеи!

Напрасно! нет!.. Один уж лопнет,

Другой пойдет открыто красть,

Острог за третьим дверь захлопнет,

Кто пулю в лоб... благая часть!

Одна владычица их мира —

Она лишь блеском залита...

Спокойный профиль... взгляд вампира...

И неподвижные уста...

1857

СТАРЫЙ ХЛАМ

В мебельной лавчонке, в старомодном хламе,

Старые портреты в полинялой раме.

Всё-то косы, пудра, мушки и румяны,

Через плечи ленты, с золотом кафтаны:

Дней давно минувших знатные вельможи —

Полны и дородны, жир сквозит под кожей.

Между ними жены с лебединой шеей:

Грудь вперед, как панцирь, мрамора белее,

Волосы горою над челом их взбиты,

Перьями, цветами пышно перевиты...

И во всех-то лицах выразил искусно

Гордость ловкий мастер... И смешно, и грустно!

Кто они такие? Этих лиц не видно

В пышных галереях, где почет завидный

Век наш предкам добрым воздает исправно,

Где живут в портретах старины недавной

Главные актеры, главные актрисы...

Эти ж, видно, были веку лишь кулисы!

Высших потешали пошлым обезьянством,

Низших угнетали мелочным тиранством;

А сошли со сцены — всем вдруг стали чужды,

И до их портретов никому нет нужды,

И стоят у лавки, точно как привратник,

Старая кокетка, ветреный развратник!..

Но — вот лик знакомый, и свежее краски...

Скоро ж до печальной дожил он развязки!

Грубо намалеван — а ведь образ чудный!

И его никто-то, в час развязки трудной,

Не сберег от срама, — и свезен жидами

Он с аукциона вместе с зеркалами!..

Крышку ль над прекрасной гроб уже захлопнул?

Биржа ль изменила? откуп, что ли, лопнул?..

В Риме и Афинах Фрины были, Лиды,

Ветреные жрицы пламенной Киприды;

Но с Кипридой музы в двери к ним влетали,

И у них Сократа розами венчали...

Злая Мессалина, в диком сладострастье,

В Вандале косматом обнимала счастье...

Ныне чужды музам корифейки оргий;

Чужды Мессалинам страстные восторги;

Через них карьеру созидают франты,

И связей и денег ищут спекулянты...

Узнаю в портрете этом я торговку!

Вряд ли разрешала страсть у ней снуровку;

Но она немало жертв с сумой пустила,

И еще робевших воровать учила!