Чтение онлайн

Воспевая, обращает очи то налево, то направо, то на весь горизонт [531] ; почивает то на холме, то при источнике, то на траве зеленой; вкушает пищу беспритворную, но сам он ей, как искусный певец простой песне, придает вкус. Он спит сладостно и теми же божиими видениями во сне и вне сна наслаждается. Встает утром свеж и исполнен надежды, воспевая исаиевскую песнь: «Взалчут юней- шне, и утрудятся юноши, и избранные не крепкие будут; терпящие же господа обновят крепость, окрылатеют, как орлы, потекут и не утрудятся, пойдут и не взалчут».

День его — век ему и есть как тысяча лет, и за тысячу лет нечестивых не продаст его. Он по миру паче всех нищий, но по богу всех богаче. И что лучше, как «веселие сердца —- жизнь человеку»? Жезл его есть господь страстей и вожделений его, и радости его никто же возьмет от него. Достал он сей мир не как мир доставать обычно. Он возлюбил путь и славу божию. Сей есть истинный мир и жизнь вечная, а весть его — благовестив. «Да слышит земля слова уст моих!»

Сей странник бродит ногами по земле, сердце же его с нами обращается на небесах и наслаждается. «Праведных души в руке божией». У безумных почитаются погибшими и заблудшими: «Они же суть в мире». Хотя телесные наличности, досаждая, беспокоят, но сей урон с излишком награждает упование их, бессмертия исполнено, и воцарившийся господь в них вовеки. «Не слышите ли, что сей пешеходец поет?» «Как не слышать? — воскликнули архангелы. — Он руками машет и поет песнь сию: «На пути откровений твоих насладился, как во всяком богатстве»».

Он один нам есть милейшее зрелище паче всех содом- лян. Мы же его познали. Сей есть друг наш Даниил Вар- сава.

И все рассмеялись. Потом же Гавриил простер смараг- динные крылья и, прилетев, сел при боку Рафаилову, обоняя в руках своих сладковоппый куст и крын полевой. Рафаил, смотря на Варсаву и посмеявшись, как Сарра, помянул духовного своего сына, любезного путника Товию, сына Товитына. Он долгую повесть соткал: каким образом поручил ему старик сына своего, какие напасти и припадки встречались на пути, сколь счастливо юноша вошел в невестник и переспал с невестою божиею? «Когда он боялся воды или рыбы, — повествовал Рафаил, — тогда я его научал: «Сын мой Товия! Сын мой, не бойся! Вода не потопит тебя. Но воды блевотин змипных, но потопные речи советов мирских, но волнения плотских устремлений — сей есть всемирный оный древний потоп, всех пожирающий! Ей, глаголю тебе: сего убойся! И рыба, сын, не проглотит тебя. Но чрево, но сирище [532] и чресла твои се есть ад и кит, поглощающий всех, им же бог — чрево и слава в стыде их. Ей, говорю тебе: сего убойся. И утроба рыбная, и дым внутренностей ее не спасет тебя. Но дым дыма и дух духа, ей. говорю тебе, он спасет тебя»». «Слышь, Израиль! Господь бог твой посреди тебя, во внутренностях твоих, в сердце твоем и в душе твоей». Тот есть дым дыма и дух духа; дым от утроб твоих, от содомского зажжения вожделений восходящий до небес; и дух, не разделяющийся от тебя, но превосходящий дебелость плоти и тонкость души твоей, тот спасет тебя. Сей есть смирна, и стакти, и касия от утроб твоих. Сей да изойдет, да явится тебе, да зачнешь в утробе и вместишь в сердце, да в благовоние мира его течешь, да ие удавит души твоей смрад бесовский и мирских вожделений зловоние.

Сжечь утробы по Мойсеевому повелению и умертвить члены, составленные с праха, есть то же. Сие все бывает верою, сиречь- помышлять себе, — мертвым же быть по плоти, живым же по богу. Сжечь и убить душу твою, разумей: отнять от нее власть и силу. Тогда останется в тебе один фимиам божий, спасительное благоухание, миро мира и помазавший тебя дух господень и сбудется: «Направить ноги наши на путь мира»,.

— Сим благовестием разожжен, — продолжал Рафаил, — пошел мой Товия направо, в путь мира, которым ныне шествует наш Варсава. Сей есть путь царский, путь верховный, путь горний. Сим путем Енох, Илия, Аввакум и Филипп, восхищен, не обрели себя в мире. Сим путем взошел на гору Авраам вознести на жертву Исаака и принял от бога печать веры. Сим путем взошел на гору Фасга Моисей и упокоился. Сим путем шествует весь Израиль в обетованную землю. Сим путем вошел в Сион Давид, насытился священных хлебов, раздав и сущим с ним по сковородному блину. Сим путем восходит в горнее Мариам, целует Елисавету и ублажается. Сим путем шел Христос в пустыню, победил сатану. Сим путем восходят на гору Галилейскую апостолы и видят свет воскресения. Сей есть путь субботний, разумей — мирный. Сим путем шествовали Лука и Клеопа [534] . Сошелся с ними третий блаженный оный собеседник, преломивший им хлеб небесный и открывший им очи видеть невидимое его благоухание.

Напоследок сим путем ехал в колеснице евнух царицы Кандакии и познакомился с Филиппом [535] . Филипп открыл ему в человеке человека, в естестве — естество, благоухание Христово и новым благовестием, как чудным фимиамом, накадил ему сердце, омыл его нетленною сверх от стихийной воды водою и отпустил его в дом свой. Он же отошел в путь свой, радуясь. Сей путь есть радостен, но пуст, пуст, но радостен, и вне его нет спасения. Пуст же, ибо людям избранным только открыт. Мир мнит его быть пустым, сиречь суетным. Сия есть клевета. Мнит же опять его быть горним, сиречь горьким. И сие клевета. Гора значит превосходство у не труд и горесть. Горе говорящим: сладкое — горькое и вопреки. «Путь господень есть суд, рассудить злое — избрать благое». Любезный путь! «Не зайдет солнце тебе, и луна не оскудеет тебе. Есть господь тебе свет твой, и исчезли дни рыдания твоего». Сие возгласив, Рафаил умолк. Уриил же воззвал: «Распрострите вдаль взор ваш и увидите несколько путников, предваривших Варсаву». Но Рафаил начал понуждать: «Любезные мои братья! Взгляните хоть мало на путь левый и на козлища, на несчастных путников его…» «Ах! Отвращаешь нас, друг, — вскричали архангелы, — от прекрасного зрелища к страшному». Обращаясь же, воспели все песнь такую:

О мир, мир, мир украшенный!

Весь притворный, весь гроб повапленный! [536]

Прельщаешь старых, младых п детей.

В прелести вяжешь, как и птенцов в сети.

Свет кажется украшенный,

Но он, как гроб повапленный,

Внутри же его выну, зрю мерзость едипу.

— Сей путь, — сказал Рафаил, — нарицается вентер. Есть же вентер сеть рыболовна, сотворена по образу чрева: широка во входе, тесна в исходе. Сей путь, уклоняясь от востока, скрывает конец свой не в светлой южной стране, но во мраке полуночном.

— Вот путь, — говорит Товиин вождь, — вот и несчастный его путник грядет пред вами! Судите его! Небесные силы, взирая на путника с унынием и милосердствуя о нем, возгласили: «О бедный страдалец! Сей есть сребролюбец. Боже мой! Весь обременен мешками, сумами, кошелями, кошельками, едва движется, будто навьюченный верблюд. Каждая ступень ему мукою. «Горе вам, богатые, ибо отстоите от утешения вашего».

— Но он сего, — извиняет Рафаил, — не чувствует, но паче еще блажит себя и почитает путь свой благословенным вовеки. Он благодушествует, шествует и поет.

— Возможно ли? — вскричали духи.

— Пожалуйте, — просил Рафаил, — внемлите песне его.

Пусть я во свете скверн — только бы был богат [537] [538] .

Днесь не в моду совесть, но злато идет в лад.

Как нажил, не спросят, только бы жирный был грош.

Сколь богат, столь всем брат и честен и пригож [539] .

Что у нас бесчестно в мире? Кошель пустой.

Нищим ли жить? Лучше пущуся в смертный гной.

И смерть сладка, поколь рубль за рублем плывет [540] .

О святое злато! Над тебя в свете нет.

Не столь милый отец, не столь родившая мать,

Не столь любезные и чада веселят.

И если такая у Венеры краса,

Не дивно, что в нее влюбилась тварь вся.

Ангельские силы ужаснулись, видя, что сатана столь хитро умел растлить бесноватую сию душу, обожающую мертвое и уповающую на кумира. «О сатана! — воззвали они, соболезнуя. — Родная божия обезьяна!» Он им вместо слов: «Горе вам, богатые…», «блаженны нищие…» положил на сердце в основание сей свой смрад: «Блаженны богатые, ибо тех есть царство всяких утех». Такова душа есть аспид, отнюдь не слышащий призывающей милости: «Придите ко мне, все трудящиеся и обремененные, и я успокою вас…»

— Боже мой! — возгласил Уриил. — Сей беспокойный путь толпами людей, как торгами, весь засорен. Слышь, Рафаил! Какая есть сия ближайшая толпа?

— Трус колесниц, — отвечал он, — шум бичей, конский топот и свист обличает, что спя громада есть полк честолюбцев; сию же предварившая толпа есть торжество сластолюбцев. Сие обличается пищанием и ржанием музыкальных органов, восклицанием торжествующих и козло- гласованием, поваренными запахами, гарью и курением. Прочее в дальних оных сволочах и стечениях: там тяжбы, брани, татьба, грабительство, лести, купли, продажи, лихоимства…