Чтение онлайн

«А тогда зачем эти справки? Зачем его, взрослого, известного всем человека гонять по городу из одного заведения в другое, и почему он должен за всю эту галиматью отдавать свои кровные?

И кстати, совсем не малые», – продолжал рассуждать правдоискатель и государственный деятель, проснувшийся в Саныче.

«На фиг справка эта, если в любой момент она может стать недействительной. Это что же получается, пять лет я мог хранить дробовик, а через пять лет и один день вдруг понадобилась новая справка, в которой написано, что сегодня, во время посещения медика не выявлено, что я псих. А про завтра ничего не написано. Глупость! А тогда зачем отрывать меня от дел? – И Саныч сам себе объяснил: – А из-за денег. Денег для психиатров, наркологов, других медиков. Чтобы у них денег побольше в карманах появилось ни за что ни про что. А это уже мафия. Это Коза Ностра какая-то».

На этом праведном месте карбонарий в душе Саныча утих.

Он подошёл к солидной организации, одновременно охранявшей природу и собиравшей под своим крылом её уничтожителей – охотников и таким образом претворявшей в жизнь известный всем со времен учебы в вузе философский закон единства и борьбы противоположностей.

Пройдя мимо солидного охранника, спавшего с открытыми глазами, Саныч по лестнице, покрытой ковровой дорожкой, поднялся на второй этаж и, направляемый стрелками указателей, поскрипывая мореным дубом паркетного пола, подошел к кабинету с нужной табличкой.

Вдоль трех стен топорщились углами к входящим пять столов с черными мониторами. За тремя томились мужчины. По лицам было видно, что смертная тоска поселилась тут давно и навсегда. Каждые полчаса кто-нибудь вздыхал, говорил: «А не перекурить ли?», коллеги обрадованно выходили, курили во дворе, обсуждали спортивно-политические проблемы, потом возвращались и уныло ждали очередного перекура.

Возраста они были разного. Самый молодой, лет тридцати пяти, имел на шее толстую желтую золотую цепь. Взбесившийся бойцовский пес, ежели вздумал разорвать обидчика, с неё бы не сорвался. На левом мизинце поблескивал и наводил на мысли о нетрудовых доходах перстень с бриллиантом. А на другой руке, в дополнение картины, цеплялся за кисть, чтобы не рухнуть на пол и не проломить его своей тяжестью, браслет с аметистами такого же, как собачья цепь, вида. На столе моложавого клерка одинокий листок белел посредине и напоминал известную фразу про жизнь, которую надо начать с чистого листа.

Напротив любителя ювелирных поделок, за столом, заваленным бумагами и папками, изнывал, изображая усердную деятельность, седой узколицый морщинистый мужчина предпенсионного возраста в увеличительных очках. Такими обычно изображают на карикатурах бюрократов. Во взгляде его и неопытный физиономист углядел бы фразу: «Эх, досидеть бы тут до пенсии».

У третьей стены лицом ко входу расположился третий. Возраста среднего от двух первых, то есть примерно пятидесяти. По белоснежности рубашки и черноте галстука посетитель сразу догадывался, что это – начальник.

– Здравствуйте, – бодро начал Сан Саныч, – можете ли вы помочь в моем бессмысленном и безнадежном деле?

Начальник расплылся в улыбке, Золотой блеснул цепями, старый – очками. Все замерли.

– Ну почему же бессмысленном и безнадежном! Мы разрешим все ваши проблемы! Слушаю вас внимательно.

Саныч рассказал, что для продления регистрации старого охотничьего ружья по новым правилам ему нужен охотничий билет.

– Да не вопрос! – Начальник жизнерадостно пожал плечами, взял со стола Золотоносца одиноко пылившийся лист и протянул будущему члену охотничьего общества. – Заполняйте, пожалуйста, в холле бланк, и милости просим. Две фотокарточки три на четыре и копию паспорта вы не забыли?

Саныч показал. Лицо начальника на долю секунды погрустнело, но только на долю.

Через полчаса взмокший от мыслительного напряжения, возмечтавший стать охотником гражданин принес исписанный бланк.

– Замечательно! Присаживайтесь. – Начальник превратился в доброжелательность и принялся изучать исписанный листок. С каждой рассмотренной строчкой лик его грустнел, и к окончанию чтения печаль стала бесконечной, а из левого глаза от переживания выкатилась слеза.

– Александр Александрович, ну как же так получилось? Должен вас огорчить. Придется заполнить бланк снова. Вот здесь, к сожалению, надпись вылезла из квадратика, а это недопустимо. И здесь тоже. Компьютерная обработка документации не сможет оцифровать и расшифровать такой бланк, а у нас всё компьютеризировано, и человек, увы, бессилен внести корректировку или поправить. Сами понимаете – компьютеризация всей страны. Перепишите, пожалуйста. Возьмите другой бланк, у нас они, увы, закончились. Тот, который я вам давал, был последним, но бланки продаются в киоске на первом этаже.

Киоск был закрыт. Надпись на окошке обнадеживала: «Ушла за бланками на пять минут». Через полчаса Саныч вернулся и объяснил клеркам про то, что ни продавщицы, ни бланков нету, и когда будут неизвестно. Все искренно и дружно стали возмущаться, потом долго искали запропастившиеся бланки. Те не находились. Потом один случайно нашелся, и Саныч снова отправился заполнять в коридор, который доброжелательные чиновники называли холлом.

Этот бланк тоже был запорот. Не надо было даже заходить в кабинет, чтобы понять. Никак буковки не вмещались в клеточки, а если умещались, то не хватало длины строчки для длинной надписи. А если и то и другое удавалось, то все равно что-то получалось не так. А бланков больше не было. В отчаянии и безысходности Сан Саныч оглядывал холл, окна, стены и вдруг увидел на одной из дверей прикнопленное объявление: «Заполняем бланки».

В кабинете пухлая, лет тридцати девица трындела по телефону. Сан Саныч минут десять безуспешно ждал, пока она наговорится, не дождался и, улучив, когда начался набор воздуха для продолжения трепа, поздоровался и спросил:

– Вы можете помочь заполнить эту форму?

– Эту? – сотрудница неизвестной фирмы с затуманенными глазами с трудом возвращалась в этот мир. Мир, чуждый её душе. Мир, в который она была вынуждена опускаться, чтобы зарабатывать на сотовые разговоры, помады, лаки, краски, тряпки и прочие аксессуары, царившие в заоблачных вершинах настоящего мира. Мира гламурных журналов и клипов. Тишина в комнате тянулась и не кончалась. Должно быть, девица пыталась, но не могла вернуться из заоблачных, сверкавших блеском моделей и кинозвезд высот. Сан Саныч знал, что если без умолку долго говорить, наступает кислородное голодание, и человек может упасть в обморок или даже умереть. Когда он служил в армии, с одним замполитом такое случилось. Еле откачали. Почти такое же на его веку периодически случалось и с некоторыми политическими деятелями.

Между тем взгляд девицы постепенно прояснился, она вернулась к жизни и наконец оценила взглядом вошедшего, подняла глаза к потолку и кивнула. Потом помолчала и назвала сумму.

На эти деньги можно было неделю красить глаза, губы и говорить по телефону. Саныч вздохнул и согласно кивнул.

– Присаживайтесь. Давайте паспорт.

Сан Саныч послушно протянул.

Девица долго закрывала в компьютере «Однокласников», «В контакте», «Фейсбук», «Ютуб», интернет-магазины шмоток и, дождавшись, когда на экране высветился бланк, начала стучать по клавиатуре длинными, идеально ухоженными пальцами.

От нечего делать Саныч оглядел кабинет, обставленный традиционной офисной мебелью и, не найдя ничего примечательного, перевел взгляд на клавиатуру. Пригляделся и обнаружил, что на среднем раскрашенном ногте красавицы была картина «Утро в сосновом лесу», а на безымянном «Охотники на привале». Такого он еще не видел и хотел было раскрыть рот, но девица стукнула мизинцем с известной гравюрой Дюрера «Заяц» по клавише. Принтер заворчал и выдал два листа заполненных почти невидимым шрифтом.

– Подпишите, – миниатюристка протянула просителю листы. – Это договор на составление заявления.

Саныч был без очков, черные полосочки он видел. Видел слово «договор», напечатанное вверху листа крупнее других букв, а больше не видел ничего.

– Чего здесь? – спросил он.

– А, пустяки, что вы не возражаете, чтобы я заполнила и распечатала эту вашу форму, и цена.

Саныч перекрестился и подписал.

Указательный палец с картиной «Охота на львов», аккуратненько нажал на большую клавишу с надписью «Enter» и принтер выдал еще один листок.

– Это приходный ордер, – девица шлепнула по нему печатью, расписалась, разорвала линейкой пополам и протянула привычным жестом. – Подпишите.