Бани, мечети, источники, тополи,Минареты, развалин груды.По переулкам лениво шлёпалиОдин за другим верблюды.Перс читал стихи в миниатюрах,Сарт крутил папиросу.Курды бежали в колпаках и шкурах.Перед кофейней сидели туркосы.Окутав лохмотьями грязное тело,Нищая несла два хлеба.Солнце пекло. Толпа потелаИ минареты сверлили небо.Англичанин шёл с английской думой.Перед хаммамом стоял банщик.Надо всем висела душа Эрзерума,Та же, что была раньше.
1919, лето
Эрзерум
«Мой меч острей любовных мук…»
Мой меч острей любовных мук,Мой конь быстрей мечты.И шлёт стрелу певучий лукВ далёкие щиты.Зачем мне слушать писк певиц,Смотреть на прелесть нежных лиц?Мне вой бойцов и топ конейВсего приятней и милей.Мне конь – дворец. Мне отдых – бой.Мне шлем – что кубок золотой.Заменят стрелы и колчанМне связку лилий и тюльпан.
Тифлис осень 1919
«Звенела музыка на празднике…»
Звенела музыка на празднике,Вино бездоннилось в рогах.Блаженствовали безобразникиИ улыбался лес в горах.Густая кровь лилась из бочек.Опустошались бурдюки.Багдадский веялся платочекИ в пляс пускались старики.С баранов стянутые шкурыВисели праздно на ветвях,И пёс не лаял из конуры,Вдыхая нежный Карданах.В долину с гор спустились духи,Смешались с незримыми парами вина.Поикивали пьяные старухиОт канци, выпитых до дна.У Накашидзе, Мат.
осень 1919
«Солнце жжёт с неба…»
Солнце жжёт с неба.Все хотят хлеба.Все на хлебе сошлись.Это город Тифлис.
У них же
Тогда же
«Чёрный табак насыпан в трубку…»
Чёрный табак насыпан в трубку.Невольные слёзы текут из глаз.Полупьяный матрос уже вытащил шлюпкуИ собирается тащить баркас.А там мы сядем и будем в мореКачаться на его волнах.На баркасе будет монах Гонорий,А на шлюпке другой монах.Расстриги-монахи, убийцы да воры,Вот и вся моя честная братья.Наша родина – море. Море и горы.Но теперь не хочу уезжать я.
Ibidem
Тогда же
«У подножья гор Проклятья…»
У подножья гор ПроклятьяДо седьмого дня весныСобираются на пляскуЯрко-красные слоны.Ночь не спят они в молитве,Изнуряются постомИ, упав, целуют землюЯрко-красным страшным ртом.
Ibidem
Тогда же
«Когда пробил условный час…»
Когда пробил условный часИ грянул гром с небес,Священник молвил в 1-й раз:«Христос Воскрес!»Сова летела над Курой,Сова летела в лесПод жалобный молящий вой«Х<ристос> В<оскрес!>»И ящер полз и червь точил,В гнездо совёнок лез.12 строчек настрочил.«Х<ристос> В<оскрес!>»
1919
«Господи, помилуй мои усталые ноги…»
Господи, помилуй мои усталые ноги.Господи, пожалей меня.Я – ничтожный, грешненький, сбился с дорогиИ греюсь у твоего огня.Я знаю, что я совсем заблудился,Но я не хочу назад.Я об одном молюсь и молился,Закрой предо мною ад.Чтобы я туда не свалился: я пьяный,Я пьяненький, господи, я пьян.Ты видишь мои гнойные раны?На душе ещё больше ран.
<Тифлис 1919>
«Безухие, безносые, болящие чесоткою…»
Безухие, безносые, болящие чесоткоюПолзут за подаянием по мерзости дорог.Из окон, загороженных от глаз моих решёткою,С промокшей ядом яростьюГлядит старик Восток.Скелетом пахнет улица,Покойник за покойником,Блестя глазными впадинами,Оскалит мёртвый зуб.Несёт несгнившей падальюВ разбитых рукомойниках,И запах крови высохшийТечёт с домов без труб.
Я полуЧИл вдругТРЕТЬБожЕственного откровЕнияСепотесни угЫСлиВЫмахал Крюк балбаХАЙДаже ПРИсный апТЕкарьБулГАКиз кнИжицывЫстриг.
<1919–1920>
«Я посеТИл четыре ПОлюса…»
Я посеТИл четыре ПОлюсаВо всех диагоналяхТВЕрдава ЕвнухаСабаку ножЁм проткнУтьНевозмОжноОн с ЧЁрным Пупомпоэтому Я верНУлся обратно
<1919–1920>
«Приведут и меня втараканивать…»
Приведут и меня втараканиватьПиримор Нымпа Клонам ПЛОконовДунда Тек ТаракАнов ДедМахтанАтым БрюКателемсХУмаинсПЕКтору необходИмой красоТЫаЯ здесь
<1919–1920>
«Я трЕТью ШмАмку вЫездил…»
Я трЕТью ШмАмку вЫездилНа мундШТУкЕГренлАндских АпмистровНо мне никтО не поВЕрилХотя не хАн Я стАнуСтАну моНАхомно где ДОСТАНУ вЫшитые сильВЕстрами ШтАнЫ