Сочинения. Том 4
Шрифт:
Гален использует понятие «движение», чтобы объяснить разницу между нормой и патологией. Нормальный ритм дыхания – это движение, функция которого имманентно присуща организму, а учащенное дыхание пациента в состоянии комы – это страдание. Эта часть рассуждений Галена заставляет вспомнить об идеях Аристотеля [8] .
Аристотель выстраивает свою философскую систему, стремящуюся к универсальности, для Галена философия в первую очередь важна для осмысления конкретных физиологических процессов, поэтому это многих наводит на мысль, что его взгляды эклектичны [9] . Однако Гален не имеет в виду универсальные категории, он, наоборот, пытается подобрать философский категориальный аппарат, который позволил бы ему объяснить конкретные физиологические и патофизиологические явления. Его целью является описание организма в состоянии нормы и при патологии. Ключом к пониманию его логики являются сочинения, в которых говорится о взаимном влиянии частей тела при развитии различных патологических процессов. Он понимает, что воспалительное заболевание легких или печени может повлечь за собой последствия в виде клинических проявлений со стороны других частей тела. Так, например, тахикардия, проявляясь учащенным пульсом при его исследовании и учащенным сердцебиением при аускультации сердца, совершенно не обязательно свидетельствует о заболевании сердца и сосудов. Это зачастую является симптоматической, системной реакцией организма на наличие выраженного очага воспалительного процесса, сопровождаемого токсемией и гипертермией. Гален первым в истории медицины смог осмыслить системный характер реакций организма на выраженную патологию и пытался подобрать соответствующие определения составляющим этого процесса. Иногда это удавалось ему не очень хорошо – примером могут служить его рассуждения о преобладающем влиянии сердца над печенью [10] и высказанное в категориях сущностей – жара над холодом, влажности над сухостью.
8
См., например: Аристотель. Физика, VIII, 1, 251а10, 251а20-25, 257а30-257b10.
9
Подробнее об этом см.: Балалыкин Д.А. Исследовательский метод Галена // Гален. Сочинения. Т. III. С. 13.
10
Подробнее об этом см. трактат Галена «Искусство медицины» (Гален. Сочинения. Т. II / Общ. ред., сост., вступ. ст., комм. Д.А. Балалыкина. М.: Практическая медицина, 2015. С. 172–230).
При описании патологических процессов Гален отмечает двойственный характер возможной причины изменений деятельности сердечно-сосудистой системы и определяет его как «страдание». Нарушения в работе других частей тела, влияющие на сердечно-сосудистую систему, могут свидетельствовать об их собственной патологии и определяться как внешнее «действие». Действием же является, например, нормальное функционирование сердца и сосудов, в то время как нарушения в их работе, вызванные болезненным состоянием в других частях тела, будут вторичными симптомами, и их можно оценивать как страдание. Здесь сердечно-сосудистая система представляется Галену пассивным объектом болезнетворного воздействия со стороны другого, активного объекта, которым являются другие заболевшие части тела (например, воспаленные легкие). Таким образом, вопрос, предполагающий философское рассмотрение, Гален исследует с помощью физиологии человеческого тела. Проявлением функции движения, характерной для сердца, следует считать пульс. Сердцебиение, соответствующее физиологической норме (она характеризуется как положенная, сообразная природе), с точки зрения Галена, является действием. Однако в клинической практике часто встречаются отклонения от нормы, связанные с развитием тех или иных патологических состояний: пульс может быть сильнее или слабее, учащаться или не достигать нормальных значений, поэтому «не всякое сердцебиение является действием». Именно такие проявления сердечной деятельности Гален называет «страданием», то есть состоянием, противоречащим естественному, природному:
6.1.13. …нет ничего удивительного в том, что одно и то же явление может называться и действием, и страданием: например, так будет с неестественно замедленным сердцебиением. Но оно будет называться так не в одном и том же значении, однако в первом значении это будет действие, ведь и такое сердцебиение является активным движением, во втором же это не действие, а страдание, так как это движение происходит не согласно природе.
Гален, безусловно, считал, что душа управляет телом, однако и состояние тела, по его мнению, влияет на душу. Она состоит из трех частей, но она едина, так как действия, управляемые одной из ее частей, влекут за собой действия, управляемые другой ее частью:
6.1.17. Ведь часто за яростной частью, а иногда и за вожделением следуют две оставшиеся части души, влекомые и уносимые им, подобно тому как в упряжке лошадей одна, более сильная, тащит за собой другую со всей повозкой и возничим, другая из-за своей слабости припадает на колени и тащится за первой, сам же возничий оказывается увлекаем силой.
Критерий, отличающий действие от страдания или нормальное функционирование органа или части тела от патологического, – соответствие существу функции, заложенной природой. Гален подчеркивает, что для людей «естественно» руководствоваться «не движениями яростного начала, но суждениями начала разумного», поэтому избыточное движение яростного начала противно природе человека (фрг. 6.1.22). Для того чтобы пояснить эту мысль, он обращается к отрывкам из диалогов Платона «Государство» и «Федр», где приводятся доказательства того, что голод, жажда, желание чего-то, стремление или избегание чего-либо могут являться и действием, и страданием (фрг. 6.1.24–6.2.3). Все это он рассматривает в контексте рассуждений о трех видах, или трех частях, души: желании, ярости и разума. Гален отмечает, что Платон «уподобляет желание пестрому многоголовому зверю, ярость – льву, а разум – человеку» (фрг. 6.2.4).
Гален приводит отрывки из «Тимея» и четвертой книги «Государства», чтобы еще раз обозначить три части души как разные по силе и сущности (фрг. 6.2.7–6.2.14). Вожделеющая и яростная части души смертны, бессмертна ее разумная часть, которая «обитает на вершине нашего тела и устремляет нас от земли к родному небу как небесное, а не земное порождение» (фрг. 6.2.7–6.2.14). Гален указывает на различия во взглядах Платона со взглядами Аристотеля и стоиков:
6.2.5. Итак, Платон, полагая, что они различаются и положением в теле, и сущностью, разумно называет их видами и частями. Аристотель и Посидоний называют их не видами или частями души, а способностями одной сущности, устремляющейся из сердца; Хрисипп сводит ярость и вожделение не только к одной сущности, но и к одной силе.
Интересен тезис Галена: две части души из трех могут действовать сами из себя, а яростная – не может:
6.2.13. Следует ли еще приводить другие высказывания? Ведь и этих достаточно, чтобы прояснить мысль этого мужа. Он думает, что существуют следующие три вида души: разумный, вожделеющий и яростный. В самом деле, он говорит, что они могут существовать и отдельно друг от друга, сами по себе: в растениях – вожделеющий, в богах – разумный.
6.2.14. Дальнейшее рассуждение покажет, почему яростный вид души не способен ни в каком из тел существовать сам по себе, отдельно от других. Для начала мы приведем рассуждение из «Тимея», где речь идет о необходимости, которая породила яростный вид: он появился ради вожделеющего, помогая разумной душе, как некая собака, защищающая от многоголового и дикого зверя – вожделения.
Таким образом, душа как некая идеальная сущность присутствует в теле. Неизменность души встречается с изменяющимся тленным телом посредством трех частей души, локализующихся в определенных частях тела. Яростное начало, по Галену, – это некая производная, возникающая от соединения души как идеального начала с телом, состоящим из противоречивых природных начал.
По мнению Галена, доказать, где именно находится каждая из частей души, можно с помощью физиологического эксперимента:
6.3.3. Ведь, когда нервы перехватываются петлей или рассекаются, можно наблюдать, что части, сохраняющие связь с головным мозгом, сохраняют и свои исходные способности, а те, что по ту сторону петли, тотчас утрачивают чувствительность и движение. Таким же образом и из артерий те, которые соединены с сердцем, сохраняют естественную пульсацию, те же, что оказываются отделены от него петлей, лишаются всякой пульсации.
6.3.4. Конечно, и страдания души, которые случаются в гневе и страхе, очевидно, приводят к изменению естественной функции сердца. Мы упоминали и то, что при сжатии головного мозга или повреждении его желудочков страдает все тело. Это ясно показывает, что мозг является источником движения и ощущения.
6.3.5. Относительно же печени мы не можем показать ничего подобного, ни если, обнажив ее, сжимаем, ни если перехватываем вены петлей. Ведь печень не является источником явного движения, как сердце – пульса, головной мозг – чувства и решения, и ее повреждение не приводит немедленно к возникновению острого болезненного состояния, как повреждения обоих названных органов, но, если у живого существа ослаблена печень, оно со временем худеет и у него изменяется цвет кожи.
6.3.6. Таким же образом, если перехватить петлей или совсем удалить вену, та часть тела, к которой она ведет, со временем становится более худой и бледной, а непосредственно после операции она не претерпевает никакого ущерба, о котором стоило бы говорить.
В первых книгах «Об учениях Гиппократа и Платона» Гален с помощью эксперимента доказывал локализацию разумной части души. Это возможно относительно функции произвольного управления частями тела, ведь ясно, что разрушение мозга приводит части тела к неподвижности. Однако низшая, растительная (или вожделеющая) часть души отвечает за желания (есть, пить, размножаться и т. д.). Анатомо-физиологические аргументы, которые приводит Гален в ходе рассуждения, на первый взгляд кажутся не вполне уместными. Вместе с тем описание работы печени он строит по тому же принципу, который использовал для описания работы головного мозга, являющегося началом нервов, и сердца, дающего начало артериям в предыдущих книгах:
6.3.1. То же, что одно помещается в голове, другое – в сердце, а третье – в печени, мы с самого начала взяли как предмет доказательства и доказали в предыдущих книгах относительно двух частей.
6.3.2. Осталась еще вожделеющая часть, для которой необходимо особое доказательство. Это доказательство и будет приведено в настоящей книге. Однако прежде следует предупредить, что оно не будет исходить из столь очевидных посылок, как предыдущие, и не будет так же ясно проистекать из самой природы исследуемого, но будет опираться на свойства исследуемого.
6.3.8. …Мы начнем с наиболее простых вопросов, чтобы, потренировавшись на них, легче найти ответ на вопросы более сложные и вместе с тем получить предпосылки для их разрешения.
6.3.9. Наиболее ясный путь – начать с вен и исследовать, является ли печень их началом, как сердце является началом артерий, а головной мозг – началом нервов, или, как некоторые полагают, сердце посылает естественные силы не только артериям, но и венам.
Гален начинает с растений, у которых есть только эта часть души. Он говорит, что началом растения, очагом его силы, является та часть, откуда начинают расти его ствол и корневище (фрг. 6.3.13). Гален экстраполирует этот принцип на анатомическое строение животных. Со стволом он сравнивает самую большую артерию, которая расщепляется на части: меньшая идет к голове, а большая – к позвоночнику (фрг. 6.3.16). Далее Гален доказывает, что вены берут начало в печени и идут к сердцу [11] . Он сравнивает анатомическое устройство сосудов с родником, который распадается на меньшие ручьи (фрг. 6.3.40-6.4.17). При анализе анатомии человека Галену кажется неверным считать «меньшие сосуды началом больших». По его мнению, большой сосуд разветвляется по своему ходу на мелкие, а не мелкие «собираются» в большой. Порядок мысли Галена весьма любопытен:
11
Эти представления не соответствуют современным взглядам на анатомию человека.
6.3.22. Помимо этих примеров, если мы считаем меньшие сосуды в телах живых существ началами больших, то придем к противоречию: нам придется признать, что во всякой части тела есть начало трех органов – артерий, нервов и вен, а если это наше предположение верно, то получится, что пятка или палец есть начало и наибольшей артерии, и полой вены, и спинного мозга: ведь это как бы некие стволы артерий, вен и нервов.
6.3.23. Подобным образом сторонник такого рассуждения и ветки деревьев, и концы корней не постыдится назвать началами растений.