Сочинения
Шрифт:
Гремит нам: шествуйте, сыны!
Тебе, наш царь, благодаренье!
Ты сам нас, юных, съединил
И в сем святом уединенье
На службу музам посвятил.
Прими ж теперь не тех веселых
Беспечной радости друзей,
Но в сердце чистых, в правде смелых,
Достойных благости твоей.
Шесть лет и проч.
О матерь! вняли мы призванью!
Кипит в груди младая кровь;
Длань крепко съединилась с дланью,
Связала их к тебе любовь.
Мы дали клятву: все родимой,
Все без раздела, кровь и труд!
Готовы в бой неколебимо,
Неколебимо в правды суд!
Шесть лет промчалось и проч.
Благословите положивших
Святый Отечеству обет
И с детской нежностью любивших
Вас, други первых наших лет!
Мы не забудем наставлений,
Плод ваших опытов и дум,
И мысль об них, как некий гений,
Неопытный поддержит ум.
Простимся, братья! руку в руку!
Обнимемся в последний раз!
Судьба на вечную разлуку,
Быть может, породнила нас!
Друг на друге остановите
Вы взор с прощальною слезой!
Храните, о друзья, храните
Ту ж дружбу с тою же душой!
То ж к правде пылкое стремленье,
Ту ж ко трудам живую кровь!
В несчастье — гордое терпенье
И в счастье — всем равно любовь!
Шесть лет промчалось, как мечтанье,
В объятьях сладкой тишины,
И уж Отечества призванье
Гремит нам: шествуйте, сыны!
Простимся, братья! руку в руку!
Обнимемся в последний раз!
Судьба на вечную разлуку,
Быть может, породнила нас!
СО, 1817, № 26, с. 260
52. К ЯХОНТОВУ
Не мило мне на новоселье,
В нем все увяло, там цвело;
Одно и есть мое веселье
Увидеть Царское Село.
Вот перевод, мой друг, с Бояна,
Он часто правду говорил:
Цветку милей своя поляна,
Куда он ветром кинут был,
Чем яркие края стакана,
Где бедный вянет у окна.
И пусть, оставив ложе сна,
Подруга радости Светлана
Не налюбуется цветком
В высоком тереме своем,
И сорванную нежно ею
К младой груди прижмет лилею,
Моля ее не увядать,
Увянет, а Дагода[1] страстный
В сухих листках шепнет прекрасной:
Что сожалеть, зачем срывать.
Изд. 1934, с. 472
55. К ОЛИНЬКЕ
Олинька, под тень дубравы,
Псол где вьется в берегах,
Приходи! Мне бог забавы
В трех уже являлся снах!
Мрачный, две стрелы на луке
К двум он метил сторонам:
Поспеши! то знак разлуке!
Как таким не верить снам?
Долго ль, милая, на муки
Отвечать невинно мне?
Кинься в пламенные руки,
Сладкой вверься тишине!
Верь тому, что я открою!
Время с крыльями! лови!
Иль оно умчит с собою
Много тайного в любви!
Бойся матерь и Гимена!
За решеткой и замком
Знает разницу Климена
Быть в венке иль под венцом.
Изд. 1934, с. 494
61. УТЕШЕНИЕ БЕДНОГО ПОЭТА
Славы громкой в ожиданье
Много я терплю,
Но стихов моих собранье
Все хранить люблю.
Мне шепнули сновиденья:
«Закажи ларец,
Спрячь в него свои творенья,
Их залей в свинец;
Пусть лежат — чрез многи лета
Знай: придет пора,
И четыре факультета
Им вскричат ура!»
Жду и верю в исполненье:
Пролетят века,
И падет на их творенье
Времени рука.
Пышный город опустеет,
Где я был забвен.