Чтение онлайн

на травку;

Вдруг зашумели березы, орешник, и лепет, и говор

По лесу всюду пошел, словно гости пришли на беседу..."

– "Ох ты, кудрявый шалун, наяву начинаешь ты

грезить!

Ветер в лесу зашумел - у него это чудо большое.

Любишь ты сказки-то слушать и сам их рассказывать

мастер.

Вишь, вчера вечером сел у ручья да глазеет на звезды,

Невидаль точно какая! Колол бы ты лучше лучину!

Что, и ручей, чай, вчера рассказал тебе нового много?"

– "Как же, рассказывал, дедушка! Я любовался

сначала,

Как потухала заря, и на небе, одна за другою,

Звездочки стали выглядывать; мне показалось

в ту пору:

Ангелов светлые очи глядят к нам оттуда на землю.

Видел я, как подымался и месяц над лесом; не знаю,

Что он не смотрит, как солнышко? все будто думает

что-то!

Любо мне было. Прилег я на травку под ивой зеленой,

Слышу, ручей говорит: "Хорошо мне журчать в темном

лесе:

В полночь тут дивы приходят ко мне, поют песни

и пляшут;

Только раздолья здесь нет. Будет время, я выйду

на волю,

Выйду из темного леса, увижу я синее море;

В море дворцы из стекла и сады с золотыми плодами;

Есть там русалки, белей молока их открытые плечи;

Очи как звезды горят; в волосах дорогие каменья.

Есть там старик чародей; рассылает он ветры по воле;

Слушают рыбы его; вести чудные реки приносят..."

– "Вот погоди, подрастешь - позабудешь ты эти

рассказы;

Люди за них не дадут тебе хлеба, а скажут: трудней!

Вон наш пастух с ранних лет обучился играть

на свирели,

Так и состарился нищим, всё новые песни слагает!"

– "Разве не плакал ты, дедушка, сам, когда вечером

поздним

Брался пастух за свирель и по темному лесу далеко

Песнь соловьиная вдруг разливалась, - и все замолкало,

Словно и лес ее слушал, и синее небо, и звезды?..

Нет, не брани меня, дедушка! Вырасту, буду трудиться,

Буду и песни я петь, как поет ветерок перелетный,

Вольные птицы по дням, по ночам темный лес

под грозою,

Буду петь радость и горе и улыбаться сквозь слезы!"

20 августа 185,

* * *

Полно, степь моя, спать беспробудно:

Зимы-матушки царство прошло,

Сохнет скатерть дорожки безлюдной,

Снег пропал, - и тепло и светло.

Пробудись и умойся росою,

В ненаглядной красе покажись,

Принакрой свою грудь муравою,

Как невеста, в цветы нарядись.

Полюбуйся: весна наступает,

Журавли караваном летят,

В ярком золоте день утопает,

И ручьи по оврагам шумят.

Белоснежные тучки толпами

В синеве, на просторе, плывут,

По груди у тебя полосами,

Друг за дружкою, тени бегут.

Скоро гости к тебе соберутся,

Сколько гнезд понавьют, - посмотри!

Что за звуки, за песни польются

День-деньской от зари до зари!

Там уж лето... ложись под косою,

Ковыль белый, в угоду косцам!

Подымайся, копна за копною!

Распевайте, косцы, по ночам!

И тогда, при мерцанье румяном

Ясных зорек в прохладные дни,

Отдохни, моя степь, под туманом,

Беззаботно и крепко усни.

(Октябрь) 185,

БУРЯ

Тучи идут разноцветной грядою по синему небу.

Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнца

Бора опушка горит за рекой золотыми огнями.

В зеркале вод отразилися небо и берег,

Гибкий, высокий тростник и ракит изумрудная зелень.

Здесь чуть заметная зыбь ослепительно блещет

от солнца,

Там вон от тени крутых берегов вороненою сталью

Кажется влага. Вдали полосою широкой, что скатерть,

Тянется луг, поднимаются горы, мелькают в тумане

Села, деревни, леса, а за ними синеется небо.

Тихо кругом. Лишь шумит, не смолкая, вода у плотины;

Словно и просит простора и ропщет, что мельнику

служит,

Да иногда пробежит ветерок по траве невидимкой,

Что-то шепнет ей и, вольный, умчится далеко.

Вот уж и солнце совсем закатилось, но пышет доселе

Алый румянец на небе. Река, берега и деревья

Залиты розовым светом, и свет этот гаснет, темнеет...

Вот еще раз он мелькнул на поверхности дремлющей

влаги,

Вот от него пожелтевший листок на прибрежной осине

Вдруг, как червонец, блеснул, засиял - и угас

постепенно.

Тени густеют. Деревья вдали принимать начинают

Странные образы. Ивы стоят над водок"! как будто

Думают что-то и слушают. Бор как-то смотрит угрюмо.

Тучи, как горы, подъятые к небу невидимой силой,

Грозно плывут и растут, и на них прихотливою грудой

Башен, разрушенных замков и скал громоздятся

обломки.

Чу! Пахнул ветер! Пушистый тростник зашептал,

закачался,

Утки плывут торопливо к осоке, откуда-то с криком

Чибис несется, сухие листы полетели с ракиты.

Темным столбом закружилася пыль на песчаной дороге,

Быстро, стрелою коленчатой молния тучи рассекла,

Пыль поднялася густее, - и частою, крупною дробью

Дождь застучал по зеленым листам; не прошло

и минуты - Он превратился уж в ливень, и бор встрепенулся

от бури,

Что исполин, закачал головою своею кудрявой

И зашумел, загудел, словно несколько мельниц

огромных

Начали разом работу, вращая колеса и камни.

Вот все покрылось на миг оглушительным свистом,

и снова

Гул непонятный раздался* похожий на шум водопада.

Волны, покрытые белою пеной, то к берегу хлынут,

То побегут от него и гуляют вдали на свободе.