Чтение онлайн

С тобой я всем делился откровенно:

И горькою слезой, и радостью мгновенной,

И песнью, сложенной под говором твоим.

Тебя, могучего, не изменили годы!..

А я, твой гость, с летами возмужал,.

Но в пламени страстей, средь мелочной невзгоды.

Тяжелой горечи я много испытал...

Ужасен этот яд! Он вдруг не убивает,

Не поражает, как небесный гром:

Он сушит мозг, в суставы проникает,.

Жжет тело медленным огнем!

Паду ль я, этим ядом пораженный,

Утратив крепость сил и песен скромный дар,

Иль новых дум и чувств узнаю свет и жар,

В горниле горя искушенный,

Бог весть, что впереди! Теперь, полубольной,

Я вновь под сень твою, лес сумрачныйг вступаю

И слушаю приветный говор твой,

Тебе мою печал, как другуг поверяю!..

Август 1855

* * *

Отвяжися, тоска,

Пылью поразвейся!

Что ва грусть, коли жив,

И сквозь слезы смейся!

Не диковинка - пир

При хорошей доле;

Удаль с горя поет,

Пляшет и в неволе.

Уж ты как ни хвались

Умной головою

Громовых облаков

Не отвесть рукою.

Грусть-забота не спит,

Без беды крушится;

Беззаботной душе

И на камне спится.

Коли солнышка нет

Ясный месяц светит;

Изменила любовь,

Песня не изменит!

Сердце просит не слез,

А живет отрадой;

Вот умрешь - нуг тогда

Ничего не надо.

18 октября 1855

19 ОКТЯБРЯ

Что это за утро! Серебряный иней

На зелени луга лежит;

Камыш пожелтевший над речкою синей

Сквозною оградой стоит.

Над черною далью безлюдной равнины

Клубится прозрачный туман,

И длинные нити седой паутины

Опутали серый бурьян.

А небо так чисто, светло, безмятежно,

Что вон - далеко в стороне

Я вижу - мелькнул рыболов белоснежный

И тонет теперь в вышине.

Веселый, прохладой лугов освеженный,

Я красного солнышка жду,

Любуюсь на пашни, на лес обнаженный

И в сонную чащу вхожу.

Листы шелестят у меня под ногами,

Два дятел а где-то стучат...

А солнышко тихо встает над полями,

Озера румянцем горят.

Вот ярко блеснули лучи золотые

И крадутся в чащу берез

Всё дальше и дальше, - и ветки сырые

Покрылися каплями слез.

У осени поздней, порою печальной,

Есть чудные краски свои,

Как есть своя прелесть в улыбке прощальной,

В последнем объятье любви.

19 октября 1855

ДЕЛЕЖ

Да, сударь мой, нередко вот бывает!

Отец на стол, а детки за дележ,

И брата брат за шиворот хватает...

Из-за чего? И в толк-ат не возьмешь!

У вас-то, бар, я чаю, нет разлада...

А мужики, известно, вахлаки:

У них за грош - остуда и досада,

За гривенник какой-нибудь - пинки!

Тут из-за баб, детишек выйдет злоба...

Вот мы теперь: всего-то двое нас

Мой брат да я; женаты, сударь, оба,

И хлеб всегда имели про запас;

И жили бы себе, домком сбирались...

Нет, погоди! Вишь, жены не в ладу:

Вон у одной коты поистаскались...

"Я, - говорит, - на речку не пойду;

Пускай идет невестка, коли хочет,

Ей муж успел обнову-то купить..."

А та себе, как бешеная, вскочит.

Начнет вот так руками разводить

И ну кричать! "А ты что за дворянка?

Котов-де нет, да села и сидит..."

И тут пойдет такая перебранка,.

Что у тебя в ушах инда звенит.

Брат за жену, глядишь, замолвит слово

И дурою мою-то назовет,

А у тебя на слово пять готово,

– Boт, сударь мой, потеха и пойдет!

Всё это так... И при отце бывало.

Да старичок нас скоро разводил;

Чуть крикнет! "Эй!" - бежишь куда попало,

Не то - беда! Ох, крут покойник был!

Как помер он, мой брат и позазнался;

Срамит меня, срамит мою жену"

Вы, дескать, что? Старшим-то я остался,

Я, говорит, вас вот как поверну!

И повернул... Тут надо лык на лапти

Он бражничать возьмется да гулять;

Ты цеп берешь - он ляжет на полати...

Ну, одному не растянуться стать.

Жена его всё, знаешь, поджигает!

"Делись, дескать! Твой брат-то лежебо,

Как куколку жену-то снаряжает,

Исподтишка весь дом поразволок..."

Сама-то, вишь, она скупенька больно,

Готова век в отрепьях пропадать,

Да любит жить хозяйкой самовольной.

По-своему всё, знаешь, повершать.

Ну, а моя бабенка не сварлива,

А грех таить - от щегольства не прочь,

Да и того... в работе-то ленива,

Что есть, то есть, - тут ложью не помочь.

Вот, сударь мой, и завязалось дело:

Что день, то шум, под шумом и заснешь;

И брату-то все это надоело,

И мне равно, - и начали дележ...

Сперва-то мы по совести делились,

Не сладили - взялись было за суд;

Ну, кое-как в расправе помирились,

Остался спор за старенький хомут...

И я кричу, и брат не уступает:

"Нет, - говорит, - хоть тресни, не отдам!"

Я за шлею, - он, знаешь, вырывает

Да норовит ударить по рукам.

И смех и грех!.. Стоим за дрянь горою!..

Вдруг, сударь мой, моргнуть я не успел,

Как крикнул брат: "Возьми, пусть за тобою!"

Да на меня хомут-то и надел.

Я сгоряча в шлее позапутлялся;

Народ орет: "Вот, обрядил коня!.."

Уж так-то я в ту пору растерялся

Инда слеза прошибла у меня!..

Вам, сударь, смех... Нет, тут смешного мало:

Ведь брат-то мой по-барски чаял жить;