Сочинения
Шрифт:
Добрым Феб, продлит он навеки Рима
Мощь, из года в год одаряя новым
Счастием Лаций.
С Алгида ль высот, с Авентина ль внемлет
70Здесь мужей пятнадцати гласу Дева,
Всех детей моленьям она любовно
Ухо преклонит.
Так решил Юпитер и сонм всевышних,
Верим мы, домой принося надежду,
Научившись петь, восхваляя хором
Феба с Дианой.
104
Гимн был написан Горацием для трехдневных юбилейных празднеств 17 года до н. э., которые по указанию оракулов Сивиллы(ст. 5) справлялись в Риме каждые 110 лет (ст. 21) под наблюдением пятнадцатижрецов (ст. 70), хранивших и толковавших книги Сивиллы. Первоначально посвященные подземным богам, при Августе эти празднества были посвящены прежде всего Аполлону (он же — Солнце,ст. 9) и его сестре Диане (она же — Лунав ст. 35, Илифия— Луцина — Гениталия в ст. 14; Алгиди Авентинв ст. 69 — места ее почитания); главное жертвоприношение совершал сам Август («Анхиза, Венеры отпрыск»,ст. 50). Гимн был пропет на третий день празднеств хором из двадцати семи юношей и двадцати семи девушек (распределение строф между двумя полухориями неясно) перед храмом Аполлона на Палатине(ст. 65) и потом на Капитолии. Упоминание о нем имеется в большой надписи с отчетом о празднествах, найденной при раскопках в Риме в 1890 году: «Песнь сочинил Квинт Гораций Флакк».
Эподы
К Меценату
На либурнийских, друг, ты поплывешь ладьях
К судам громадным вражеским:
Везде охотно с Цезарем готов делить
Ты, Меценат, опасности.
А мне как быть? Мне жизнь мила, пока ты жив
И в тягость, если нет тебя!
Избрать ли лучше мне, как ты велишь, покой,
Не сладкий от тебя вдали,
Иль подвиг бранный твой, чтобы нести его,
10Как надо мужу стойкому?
Так понесем же вместе! Хоть чрез Альп хребты
Хоть по Кавказу дикому.
Хоть до пределов самых крайних Запада
С тобой пойду бесстрашно я.
Ты спросишь, чем же облегчу я подвиг твой,
Я, слабый, невоинственный?
С тобой вдвоем я меньше за тебя боюсь,
Чем мучась в одиночестве!
Страшней наседке за неоперившихся
20Птенцов, коль их покинула.
Хоть от подползших змей их защитить она
Не сможет и присутствуя.
И в этот и во всякий я готов поход,
Надеясь на любовь твою.
А вовсе не в надежде, что удастся мне
Побольше впрячь волов в плуги,
Иль что до зноя скот мой из Калабрии
Пастись пойдет в Луканию,
Иль что достигнут стен высоких Тускула
30Мои чертоги сельские.
О нет! Уже я слишком от щедрот твоих
Богат; копить не стану я
Еще, чтоб в землю прятать, как скупой Хремет,
Иль расточать, как жалкий мот.
На Альфия
«Блажен лишь тот, кто, суеты не ведая,
Как первобытный род людской,
Наследье дедов пашет на волах своих,
Чуждаясь всякой алчности,
Не пробуждаясь от сигналов воинских,
Не опасаясь бурь морских,
Забыв и форум и пороги гордые
Сограждан, власть имеющих.
В тиши он мирно сочетает саженцы
105
Написан перед актийской кампанией 31 года, в которой Октавиан с легкими либурнийскимикораблями выступал против тяжелых египетских кораблей Антония (ст. 1-2). Размер (как и в девяти последующих эподах) — чередование ямбического триметра и ямбического диметра.
10Лозы с высоким тополем,
Присматривает за скотом, пасущимся
Вдали, в логу заброшенном,
Иль, подрезая сушь на ветках, делает
Прививки плодоносные,
Сбирает, выжав, мед в сосуды чистые,
Стрижет овец безропотных;
Когда ж в угодьях Осень вскинет голову,
Гордясь плодами зрелыми, —
Как рад снимать он груш плоды отборные
20И виноград пурпуровый,
Тебе, Приап, как дар, или тебе, отец
Сильван, хранитель вотчины!
Захочет — ляжет иль под дуб развесистый
Или в траву высокую.
Лепечут воды между тем в русле крутом,
Щебечут птицы по лесу,
Струям же вторят листья нежным шепотом,
Сны навевая легкие…
Когда ж Юпитер-громовержец вызовет
30С дождями зиму снежную, —
В тенета гонит кабанов свирепых он
Собак послушных сворою,
Иль расстилает сети неприметные,
Дроздов ловя прожорливых;
Порой и зайца в петлю ловит робкого
И журавля залетного.
Ужели дум нельзя развеять суетных
Среди всех этих радостей,
Вдобавок если ты с подругой скромною,
40Что нянчит милых детушек,
С какой-нибудь сабинкой, апулийкою,
Под солнцем загоревшею?
Она к приходу мужа утомленного
Очаг зажжет приветливый
И, скот загнав за изгородь сама пойдет
Сосцы доить упругие,
Затем вина подаст из бочки легкого
И трапезу домашнюю.
Тогда не надо ни лукринских устриц мне,
50Ни губана, ни камбалы,
Хотя б загнал их в воды моря нашего
Восточный ветер с бурею;
И не прельстит цесарка африканская
Иль франколин Ионии
Меня сильнее, чем оливки жирные,
С деревьев прямо снятые,
Чем луговой щавель, для тела легкая
Закуска из просвирника,
Или ягненок, к празднику заколотый,
60Иль козлик, волком брошенный.
И как отрадно наблюдать за ужином
Овец, домой стремящихся,
Волов усталых с плугом перевернутым,
За ними волочащимся,
И к ужину рабов, как рой, собравшихся
Вокруг божеств блещущих!»
Когда наш Альфий-ростовщик так думает, —
Вот-вот уж и помещик он.
И все собрал он, было, к Идам денежки,
70Да вновь к Календам в рост пустил!
106
Ст. 69-70. Иды— середина, Календы— начало месяца — обычные сроки ростовщических операций.
К Меценату
Коль сын рукою нечестивой где-нибудь
Отца задушит старого,
Пусть ест чеснок: цикуты он зловреднее!
О крепкие жнецов кишки!
Что за отрава мне в утробу въелася?
Иль кровь змеи мне с этою
Травой варилась на-зло? Иль Канидия
Мне зелье это стряпала?
Когда Медею Аргонавтов вождь пленил
10Своей красой блистательной,
Она, чтоб мог он диких укротить быков,