на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения
на обложку

Брюсов Валерий Яковлевич
Шрифт:

1916

Ночью у реки

Воды – свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки; Слиты в черту расстояньем, где-то дрожат огоньки. Мир в темноте непостижней; сумраки к тайнам привыкли… Сердце! зачем с ожиданьем биться в порыве тоски? Мирно смешайся с преданьем, чарами сон облеки! Чу! у излучины нижней – всхлип непонятный… Не крик ли? К омуту, с тихим рыданьем, быстро взнеслись две руки… Миг, – над безвестным страданьем тени опять глубоки. Слышал? То гибнет твой ближний! Словно в магическом цикле Замкнуты вы заклинаньем! словно вы странно близки! Словно ты проклят стенаньем – там, у далекой луки! Воды – еще неподвижней; ветви покорней поникли; Лишь на мгновенье журчаньем дрогнули струи реки… Что ж таким жутким молчаньем мучат теперь ивняки?

1916

Восход луны

Белых звезд прозрачное дыханье; Сине-бархатного неба тишь; Ожиданье и обереганье Лунного очарованья, лишь Первое струящего мерцанье Там, где блещет серебром камыш. Эта ночь – взлелеянное чудо: Ночь из тех узорчатых часов, Зыблемых над спящими, откуда Рассыпается причуда снов, Падающих в душу, как на блюдо Золотое – груда жемчугов. Этот отблеск – рост непобедимой Мелопеи, ропоты разлук; Этот свет – предел невыразимой Тишины, стук перлов, мимо рук Разлетающихся – мимо, мимо, Луциолами горящих вкруг. Дышат звезды белые – прерывно; Синий бархат неба – побледнел; Рог в оркестре прогудел призывно; Передлунный облак – дивно-бел… В белизне алея переливно, Шествует Лунина в наш предел.

1917

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб, Сучья гнутся, ломятся. Ветр, будь милосерд! Ветви взвиты вверх, Стоном их кто тронется? Час на краски щедр: В небе – алый герб, Весь закат – в веселии. Ветр, будь милосерд! Я, как брат Лаэрт, Плачу об Офелии. Бледен лунный серп. Там – тоска, ущерб; Здесь – все светом залито. Ветр, будь милосерд! Кто во прах поверг, Близ могилы, Гамлета? Вздрогнет каждый нерв… И из тайных недр Память кажет облики… Ветр, будь милосерд! Верба, словно кедр, Шлет на стоны отклики.

1916

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней; Вторят часы все печальней; Кажется: в комнате дальней По золотой наковальне Бьет серебром Безжалостный гном. Стелются гостеприимней Сумраки полночи зимней; В лад с молотком, все интимней Тени поют; в тихом гимне Ночь умоляет: «Прости мне!» Нежная мгла Кругом облегла. Жутко в безжизненном доме… Сердце изныло в истоме… Ночь напевает… Но, кроме Гимнов, чуть слышимых в дреме, Бьет, утомительно – гномий Молот в тиши, По тайнам души…

1916

Ночные страхи

И бездна нам обнажена,

С своими страхами и мглами…

Вот отчего нам ночь страшна.

Ф. Тютчев
Как золото на черни, Блестит, во мгле вечерней, Диск маятника; стук Минут в тиши размерной. Невольно – суеверней Глядишь во мрак, вокруг. Ночь открывает тайны. Иной, необычайный Встал мир со всех сторон. Безмерный и бескрайный… И страхи не случайны, Тревожащие сон. Те страхи – груз наследий Веков, когда медведи Царили на земле; Когда, копьем из меди Наметив, о победе Мы спорили во мгле; Когда, во тьме пещеры, Шагов ночной пантеры Страшился человек… И древние химеры, В преданьях смутной веры, Хранит доныне век.

1916

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах; Призрак, огнистый и пестрый до боли, Пляшет и машет мечами в руках. Тише! закрой утомленные веки! Чу! зажурчали певуче струи… Катятся к морю огромные реки; В темных ложбинах не молкнут ручьи. В пьяной прохладе вечернего сада Девушка никнет на мрамор плечом… Плачет? мечтает? – не знаю! не надо Ведать: о ком! догадаться: о чем! Было, иль будет, – мечта просияла, В строфы виденье навек вплетено… Словно, до дна, из кристалла фиала Выпито сердцем густое вино. Взоры открою: закатное поле, Призрак огнистый с мечами в руках, Солнце – багряно… Но ясен до боли Девичий образ в усталых глазах!

Ночь 4/5 марта 1916

Близ милых уст

Это – надгробные нении…

Это – надгробные нении в память угасших любовей, Мигов, прошедших в томлении у роковых изголовий. В дни, когда манят видения, в дни, когда радости внове, Кто одолел искушения страстью вскипающей крови? Благо вам, ложь и мучения, трепет смертельный в алькове, Руки в святом онемении, болью сведенные брови! Благо! Вы мчали, в течении, жизни поток до низовий… Но океан в отдалении слышен в торжественном зове. Сердце окрепло в борении, дух мой смелей и суровей; Ныне склоняю колени я, крест мой беру без условий… Так колебался все менее ангелом призванный Товий. Это – надгробные нении, память отшедших любовей.

1916

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята: Словно зубцы из агата, Сосны встают из-за ската; Выступит скоро Геката… Но, непорочно и свято, Сквозь океан аромата, Взорами нежного брата В эту юдоль темноты Звезды глядят с высоты. Ищешь ли в небе и ты Отблеск Плеяд, – как когда-то? Знаю, что мили и мили Нас, в этот час, разделили. Нет за плечом моим крылий, Чтоб полететь без усилий В край кипарисов и лилий… Грозные дни опалили Сердце мое, как в горниле… Только сверкающей пыли Солнц и безвестных планет Я отдаю свой привет! Вновь мы вдвоем? или свет Горько ответит мне: «Были!»

1916

Trionfo della morte [319]

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, — И клинка, сверкнувшего у щели, лязг! Вспомни: гнулось тело, как живая жердь; За окном горела заревая твердь, Но из мглы смотрела, вам кивая, – Смерть! Словно все открылись тайны в сладкий миг, Словно разрешились все загадки книг: Молнией сверкнув, смежились в краткий крик! Ты вступил в неизмеримость, – в звездный сон; Свет светил терялся, как над бездной звон… Для чего ж раздался бесполезный стон? Ты стоял в просторе несказанных зал, Меж зеркал таинственно-туманных – мал. И вонзались в душу сотни жданных жал.

319

Триумф смерти (ит.).

1916

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката; И сердце стучало так ровно, без надежд, без любви, без пристрастья, И факелы грустно горели, так спокойно, так ясно, так свято. Я думал, безропотно верил, что навек для меня отзвучали Все яркие песни восторга, восклицанья живых наслаждений; В мечтах я покорно поставил алтари Неизменной Печали, И душу замкнул от лукавых, как святилище, воспоминаний. Но в Книге Судьбы назначали письмена золотые иное: От века в ней было сказанье о магически-избранной встрече, И я узнаю богомольно, что нас в мире, по-прежнему, двое, И я, как пророчество, слышу повторенные милые речи. О, радость последнего чуда и любви безнадежно-последней! Как яд, ты вливаешь в желанья опьянительно-жуткую нежность. Стираешь все прежние грезы беспощадней, чем смерть, и бесследной, Даешь угадать с содроганьем, что таит для людей неизбежность! Все то же, что нежило утром, этим вечером жизненным нежит, Но знаю, что нового чуда на земле ожидать не могу я, И наши сплетенные руки только божия воля развяжет, И только с лобзанием смерти я лишусь твоего поцелуя!

8 октября 1914

Опять мгновения

1. Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет Руки нам свяжет; Радостной дрожью Губы нам сцепит; Заповедь божью Вкрадчиво-нежный Внутренний лепет Тайно доскажет; В дали безбрежной Слитою с ложью Правду покажет; Образы – снежной Статуей – слепит, — И, безнадежный, Дух наш к подножью Призрака ляжет!
1-246247248249250251252253254255256257258259260-334
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com