на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения
на обложку

Брюсов Валерий Яковлевич
Шрифт:
Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне Сердце измучено. Это не знак ли — Поверить весне? Нет! ожиданья еще не иссякли! Но только на дне Скорбной души, как в святом табернакле, Молчат в тишине. Нет! ожиданья еще не иссякли! В какой же стране, В поле, в чертоге иль в сумрачной сакле Им вспыхнуть в огне? Нет! ожиданья еще не иссякли! И, друг старине, Будущей жизни черчу я пентакли При вещей луне. Нет! ожиданья еще не иссякли! Я, словно вовне, Вижу трагедии, вижу миракли, Сужденные мне. Нет! ожиданья еще не иссякли! Прильну, как во сне, К милым устам, на веселом ценакле Забудусь в вине. Да! ожиданья еще не иссякли! Я верю! – зане Иначе бросить желанней (не так ли?) И жизнь Сатане!

2 сентября 1916

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть! Из них открывается в жизни – едва ли Десятая часть! А если нас горе и счастье венчали, Все в прошлое пало, как в алчную пасть, И в памяти скудно хранится – едва ли Десятая часть! Мы жили, любили, искали, встречали, Чтоб верить и плакать, чтоб славить и клясть; Но радостных встреч нам досталась – едва л Десятая часть! Нас миги любви, как качели, качали; Взлетали мы к небу, чтоб жалко упасть… Но, в перечне длинном, взлетаний – едва ли Десятая часть! Что ж пряжу мгновений, теперь, как вначале Еще мы упорно стараемся прясть? Совьется желаемой нити – едва ли Десятая часть! И пусть мы, певцы, о себе не молчали! Что может и песен певучая власть? Всех мук уцелеет в напеве – едва ли Десятая часть!

15 октября 1916

Лишь безмятежного мира…

Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец, Взором холодным окину блеск и богатства Офира, С гордым лицом отодвину, может быть, царский венец. Жаждет душа без желаний лишь безмятежного мира. Надо? – из груди я выну прежнее сердце сердец. Что мне напев ликований, шум беспечального пира, Что обольщенья лобзаний женских под звоны колец! Прочь и певучая лира! Больше не ведать кумира, Быть обращенным во льдину, быть обращенным в свинец! В благостном холоде стыну, пью из святого потира Тайну последних молчаний, сшедший с арены борец. Прошлое прошлому кину! Лишь безмятежного мира, Лишь раствориться в тумане жаждет душа, наконец!

29 августа 1916

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом – сороковой порог, И, если дни на счет годов помножить, Пятнадцать тысяч превзойдет итог. Но эти тысячи, порой несчастных, Порой счастливых, пережитых дней, — Как ожерелья белых, синих, красных, Зеленых, желтых, всех цветов огней! И эти бусы жгут и давят шею, По телу разливают острый яд. Я погасить их пламя не умею, И в ночь и днем они меня язвят… Какие камни сбросить мне? Не вас ли, Рубины алые, где тлеет страсть? Беру их в руку… Но давно погасли, Как жемчуга, они. За что ж их клясть! Так вас, быть может, яркие алмазы, Вас, тайные, преступные мечты? Нет! в ясном свете, вы – слепые стразы, Обманный блеск поддельной красоты! Так, значит, вас, глубокие опалы, Воспоминанья скорби и могил? Нет, нет! и вы – цветок уже завялый, И ваш огонь стал мертвым и остыл! А вы, исканья бога, аметисты? И вы, сапфиры вдумчивых стихов? Сверкал из вас, в былом, огонь лучистый, Но вы теперь – лишь груз холодных слов! Так что ж палит? Вы, скромные агаты? Ты, нежная, святая бирюза? Ты, гиацинт? – случайные утраты, Мелькнувшие в вечерней мгле глаза, Сны недовиденные встреч мгновенных, Губ недоласканных прощальный суд? Что жжет еще меж зерен драгоценных? Смарагд? топаз? лал? оникс? изумруд? Всмотрюсь, – и блекнет блеск великолепий: На белых нитях – только тусклый груз… Но эти нити сжали жизнь, как цепи, Палят, как угли, звенья длинных бус! И жаль порвать уборы ожерелий: Палим, любуюсь ими я в тиши… Пусть каждый камень мертв: они горели, Горят и ныне – в тайниках души!

Май 1916

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам!

Пушкин
Когда мечты любви томили На утре жизни, – нежа их, Я в детской книге «Ювенилий» Влил ранний опыт в робкий стих. Мечту потом пленили дали: Японский штрих, французский севр, Все то, об чем века мечтали, — Чтоб ожил мир былой – в «Chefs d'Oeuvre». И, трепет неземных предчувствий Средь книг и беглых встреч тая, Я крылий снам искал в искусстве И назвал книгу: «Это – я!» Но час настал для «Третьей Стражи». Я, в шуме улиц, понял власть Встающих в городе миражей, Твоих звенящих зовов, страсть! Изведав мглы блаженств и скорби, Победы пьяность, смертный страх, Я мог надменно «Urbi et Orbi» Петь гимн в уверенных стихах. Когда ж в великих катастрофах Наш край дрожал, и кликал Рок, — Венчая жизнь в певучих строфах, Я на себя взложил «Венок». В те дни и юноши и девы Приветом встретили певца, А я слагал им «Все напевы», Пленяя, тайной слов, сердца, Но, не устав искать, спокойно Я озирал сцепленья дней, Чтоб пред людьми, в оправе стройной, Поставить «Зеркало Теней». Я ждал себе одной награды, — Предаться вновь влеченью снов, И славить мира все услады, И «Радуги» все «семь цветов»! Но гром взгремел. Молчать – измена, До дна взволнован мой народ… Ужель «Девятая Камена» Победных песен не споет? А вслед? Конец ли долгим сменам? Предел блужданьям стольких лет? «Хвала вам, девяти Каменам!» Но путь укажет Мусагет!

Март 1917

В дни красных знамен

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь, О реющих летом стрекозах, О призраках, виденных в грезах, О всем бесполезном – молитесь! Да высшая милость не минет Прекрасных видений природы! Любовь к Красоте да не стынет! Да будет приветливо принят Мечтатель под стягом свободы! Есть тайная ценность в ненужных Мечтах, и цветах, и святынях, И души, без тучек жемчужных, Без песни потоков содружных, Завянут, как пальмы в пустынях! Нет! мало свободы и братства, И таинства счастья – так зыбки! Во храме творит святотатство, Кто губит земное богатство — Мечту, Красоту и Улыбки! Чу! Вихрь в налетающих грозах, Что день, нам гудит: «Берегитесь!» Погибнут стрекозы на лозах… Молитесь о пламенных розах, О лилиях белых – молитесь!

Апрель 1917

К Петрограду

…над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял на дыбы…

Пушкин
Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского, Ныне, вчера, Вечно – единый, От небоскребов до палисадника, От островов до шумного Невского, — Мощью Петра, Тайной – змеиной! В прошлом виденья прожиты, отжиты Драм бредовых, кошмарных нелепостей; Душная мгла Крыла злодейства… Что ж! В веке новом – тот же ты, тот же ты! Те же твердыни призрачной крепости, Та же игла Адмиралтейства! Мозг всей России! с трепетом пламенным, Полон ты дивным, царственным помыслом: Звоны, в веках, Славы – слышнее… Как же вгнездились в черепе каменном, В ужасе дней, ниспосланных Промыслом, Прячась во прах, Лютые змеи? Вспомни свой символ; Всадника Медного! Тщетно Нева зажата гранитами, Тщетно углы Прямы и строги: Мчись к полосе луча заповедного, Злого дракона сбросив копытами В пропасти мглы С вольной дороги!

1916

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова! В них пробужденная стихия Народной гордости – жива! Как много раз, в былые годы, Мы различали властный зов; Зов обновленья и свободы, Стон-вызов будущих веков! Они, пред нами стоя, грозно Нас вопрошали: «Долго ль ждать? Пройдут года, и будет поздно! На сроках есть своя печать. Пусть вам тяжелый жребий выпал: Вы ль отречетесь от него? По всем столетьям Рок рассыпал Задачи, труд и торжество!» Кто, кто был глух на эти зовы? Кто, кто был слеп средь долгой тьмы? С восторгом первый гул суровый, — Обвала гул признали мы. То, десять лет назад, надлома Ужасный грохот пробежал… И вот теперь, под голос грома, Сорвался и летит обвал! И тем, кто в том работал, – слава! Не даром жертвы без числа Россия, в дни борьбы кровавой И в дни былого, принесла! Не даром сгибли сотни жизней На плахе, в тюрьмах и в снегах! Их смертный стон был гимн отчизне, Их подвиг оживет в веках! Как те, и наше поколенье Свой долг исполнило вполне. Блажен, въявь видевший мгновенья, Что прежде грезились во сне! Воплощены сны вековые Всех лучших, всех живых сердец: Преображенная Россия Свободной стала, – наконец!

1 марта 1917

На улицах

(Февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице, И праздник ликующих толп; И кажется: властные маги Простерли над сонной столицей Туман из таинственных колб. Но нет! То не лживые чары, Не призрак, мелькающий мимо, Готовый рассеяться вмиг! То мир, осужденный и старый, Исчез, словно облако дыма, И новый в сияньи возник! Всё новое – странно-привычно; И слитые с нами солдаты, И всюду алеющий цвет, Ив толпах, над бурей столичной, Кричащие эти плакаты, — Народной победе привет! Те поняли, те угадали… Не трудно учиться науке, Что значит быть вольной страной! Недавнее кануло в дали, И все, после долгой разлуки, Как будто вернулись домой. Народ, испытавший однажды Дыханье священной свободы, Пойти не захочет назад: Он полон божественной жажды, Ее лишь глубокие воды Вершительных прав утолят. Колышутся красные флаги… Чу! колокол мерно удары К служенью свободному льет… Нет! То не коварные маги Развеяли тайные чары: То ожил державный народ!

2 марта 1917

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт, Что мне не светит в слове его начальный свет! Ах, как я ликовал бы, по-детски опьянен, Встречая этот праздник, ступень иных времен, Под плеском красных флагов, – увенчанных знамен! Пусть радостью разумной мечта моя полна, Но в чувстве углубленном нет пьяности вина, Оно – не шторм весенний, в нем глубина – ясна. Да, многое погибло за сменой дней-веков: Померк огонь алмазный в сверканья многих слов, И потускнели краски не раз изжитых снов. Душа иного алчет. На медленном огне Раскалены, сверкают желания на дне. Горит волкан подводный в безмолвной глубине. Прошедших и грядущих столетий вижу ряд; В них наши дни впадают, как в море водопад, И память рада слышать, как волны волн шумят! Приветствую Свободу… Чего ж еще хотеть! Но в золотое слово влита, я знаю, медь: Оно, звуча, не может, как прежде, мне звенеть! Приветствую Победу… Свершился приговор… Но, знаю, не окончен веков упорный спор, И где-то близко рыщет, прикрыв зрачки, Раздор. Нет, не могу безвольно сливаться с этим днем! И смутно, как былые чертоги под холмом, Сверкают сны, что снились в кипеньи молодом! И втайне жаль, что нынче мне не пятнадцать лет, Чтоб славить безраздумно, как юноша-поэт, Мельканье красных флагов и красный, красный цвет!

3 марта 1917

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним Внезапно – столп живого света, Над краем вспыхнувший родным! Такой же столп, во время оно, Евреев по пустыне вел: Был светоч он и оборона, Был стяг в сраженьях и глагол! При блеске дня – как облак некий, Как факел огненный – в ночи, Он направлял, чрез степь и реки, В обетованный край – мечи. Когда ж враги военным станом Раскинулись в песках нагих, Пред ними столп навис туманом: Для этих – мрак, свет – для других! И, с ужасом в преступном взоре, Металась грозная толпа: И конь и всадник сгибли в море, При свете пламенном столпа. Се – тот же столп пред нами светит, В страну желанную ведет; Спроси, где путь, – и он ответит, Иди, – он пред тобой пойдет! Наш яркий светоч, – тьмой и дымом Он ослепил глаза врагов, Они метались пред незримым, Тонули в мгле морских валов. Но путь далек! К обетованной Еще мы не пришли земле, Смотри же днем на столп туманный, На огненный смотри во мгле! Чтоб совершились ожиданья, Мы соблюсти должны Завет: Да не постигнут нас блужданья Еще на сорок долгих лет! О, страшно с высоты Хорива Узреть блестящего тельца… Пусть властью одного порыва, Как ныне, бьются все сердца!
1-240241242243244245246247248249250251252253254-334
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com