Все дни – друг на друга похожи;Так муравьи – одинаково серы.Знай заветы – работать, чтить старшихи голос божий,Завяжи узел – труда, почтенья, веры.
5
Глупец восклицает: «ЛомокСтебель памяти о заслугах!»Мудрый говорит: «Буду скромен,И меня прославят речи друга!»
16 декабря 1914
Варшава
Японские танки и ута
1
Роса ложится, но солнце всходит,И в росах тают все отраженья,Но дни, и ночи, и годы проходят, —В душе моей все те же любви мученья.
2
По небу тучи ходят, крутятся,Потом исчезают.На том же месте неподвижные горы.Над жизнью дни проходят, крутятся,Как небесные тучи.В сердце на том же месте единое гору.
3
Не весенний снегУбелил весь горный скат:Это вишни цвет!Ах, когда б моя любовьДожила и до плодов!
4
Как золотыеДождя упадания, —Слезы немые, —Будут в печальной судьбеДумы мои о тебе.
5
Цветики вишни,Обрадуйте, падайте!В городе лишний,Ветром, как вы, я гонимК волнам Икуто седым…
<1913–1915>
* * *
Под бананом, под бананомХорошо с тобой лежать вдвоем.Словно в беге быстром, пьяном,В поле уносимы мы слоном, —Под бананом, под бананомЖарким днем.У тебя так смуглы груди,Нежным медом пахнут волоса.Слышат боги, но не слышат людиНаши хриплые от счастья голоса.У тебя так смуглы груди,Как леса.В быстром беге, в быстром бегеК милой цели мы спешим вдвоем,Тонем в озере любовной неги,Море сомы несказанной пьем.В быстром беге, в быстром бегеМы умрем.
1913
Подражание труверам
Нет, никогда не мог Амур в сем миреТак сердце мучить, как меня она!Я из-за той, кто всех прекрасней в мире,Не знаю отдыха, не знаю сна.Увы! не знает жалости она,И мне укрыться некуда в сем мире, —Затем, что всюду мне она видна!Лети, о песня, и скажи прекрасной,Что чрез нее покой утратил я!Что сердцем я страдаю по прекрасной,Затем, что зло покинут ею я!Ах, заслужила ль то любовь моя!Но если я умру, пускай прекраснойВсе песня скажет, правды не тая!
3 марта 1908
Песнь прокаженного
Сторонитесь!Прокаженный идет,Сторонитесь!Проклят мой род,Согрешил мой отец,За грехи карает господь,Где же мукам конец?Сторонитесь!Тело мое – что плеснь,Зловонен мой рот,Ноги покрыты корой,Десны съела болезнь,Крючья – пальцы мои,Где лежу я – там гной.Сойди с пути:Прокаженный идет!Сторонитесь,Прохожие, женщины, левиты, купцы!РасходитесьВо все концы.Невеста с молодым женихом,Юноша, что поет на псалтире,Мальчик с своим кубарем,Вы все, что веселы в мире, —Сторонитесь,Разбегитесь:Прокаженный идет!Дайте дорогу мне,Шире дорогу мне!Я в голые горы уйду,Туда, где нет ни цветов, ни травы.Я глухую пещеру найду,Где есть глоток воды,Мытари, сторонитесь меня!Цари, страшитесь меня!Пророки, берегитесь меня!Я иду, в колокольчик звеня;Прокаженный идет,Сторонитесь.Я иду, хохочаРтом без губ.Я иду, крича;Я страшней, чем труп!Страшно карает господь,Берегитесь!Трепещи пред господом всякая плоть,Страшитесь!Кто, сильный, может меня побороть,И кто устоит против меня?Иду, звеня;Сторонитесь,Прокаженный идет,Сторонитесь.
10 марта 1912
Испанская песенка
В темном поле, в темном полеБродит Альма без дороги;В темном поле, в темном полеВидит вход в шалаш убогий.Альма входит, Альма входит,Видит – бедно там и тесно.Альма входит, Альма входит,Видит – рыцарь неизвестный.Говорит: «Я заблудилась,В стужу ноги онемели!»Говорит: «Я заблудилась,Ах, довериться тебе ли!»Рыцарь ей в ответ: «Сеньора,Знаю, вам я неизвестен,Но, клянусь крестом, сеньора,Благороден я и честен.Вот вам ложа половина,Я свой меч кладу меж нами.Вот вам ложа половина!Не коснусь я вас устами».Ночь проходит, ночь проходит,Свет дневной румяно льется.Альма в поле вновь выходит,И смеется, и смеется.Рыцарь спрашивает АльмуС грустью пламенного взора,Рыцарь спрашивает Альму:«Что смеетесь вы, сеньора?»«Я смеюсь тому, мой рыцарь,Что здесь было ночью темной,Что могли всю ночь, мой рыцарь,Вы со мной лежать так скромно!»
1920
Сонет в манере Петрарки
Как всякий, кто Любви застенок ведал,Где Страсть пытает, ласковый палач, —Освобожден, я дух бесстрастью предал,И смех стал чуждым мне, безвестным – плач.Но в лабиринте тусклых снов, как Дедал,Предстала ты, тоски волшебный врач,Взманила к крыльям… Я ответа не дал,Отвыкший верить Гению удач.И вновь влача по миру цепь бессилья,Вновь одинок, как скорбный Филоктет,Я грустно помню радужные крыльяИ страсти новой за тобой просвет.Мне горько жаль, что, с юношеским жаром,Я не взлетел, чтоб в море пасть Икаром.
10 марта 1912
* * *
Артуру ехать в далекий путь!Вот громко трубят трубы!Джиневру целует он нежно в грудь,Целует и в лоб и в губы!«Прощай, Джиневра, моя жена.Не долог разлуки год!»Она – в слезах, в слезах она,Смотрит смеясь Ланцелот!Вот едет Артур через ясный луг,И слышны близко трубы,Но страстно Джиневра и милый друг,Целуясь, сблизили губы.«Тебе служил я, любил тебяИ ждал за годом год.Теперь блаженство узнаю я!»Смотрит смеясь Ланцелот.Артуру ехать в обратный путь,Поют в его славу трубы!Он девушек в замках целует в грудь,Целует и в алые губы.С Артуром нежно вдвоем жена:«Я верен тебе был весь год!»«А мужу я была верна!»Смотрит смеясь Ланцелот.
<1916>
Последние мечты
1917–1919
Душа истаивает…
В горнем свете
Я сознаю, что постепенноДуша истаивает. МглаЛожится в ней. Но, неизменно,Мечта свободная – светла!Бывало, жизнь мутили страсти,Как черный вихрь морскую гладь;Я, у враждебных чувств во власти,То жаждал мстить, то мог рыдать.Но, как орел в горах Кавказа,За кругом круг, уходит ввысь,Чтоб скрыться от людского глаза, —Желанья выше вознеслись!Я больше дольних смут не вижу,Ничьих восторгов не делю;Я никого не ненавижуИ – страшно мыслить – не люблю!Но, с высоты полета, бездныОткрыты мне – былых веков:Судьбы мне внятен ход железныйИ вопль умолкших голосов.Прошедшее, как дно морское,Узором стелется вдали;Там баснословных дней героиИдут, как строем корабли.Вникая в смысл тысячелетий,В заветы презренных наук,Я словно слышу, в горнем свете,Планетных сфер певучий звук;И, прежнему призванью верен,Тот звук переливаю в стих,Чтоб он, отчетлив и размерен,Пел правду новых снов моих!
Июль 1918
Пророчества весны
В дни отрочества, я пророчествамВесны восторженно внимал:За первым праздничным подснежником,Блажен пьянящим одиночеством,В лесу, еще сыром, блуждал.Как арка, небо над мятежникомСинело майской глубиной,И в каждом шорохе и шелесте,Ступая вольно по валежникам,Я слышал голос над собой:Все пело, полно вешней прелести;«Живи! люби! иди вперед!Ищи борьбы, душа крылатая,И, как Самсон из львиной челюсти,Добудь из грозной жизни – мед!»И вновь весна, но – сорок пятая…Все тот же вешний блеск вокруг:Все так же глубь небес – божественна;Все та ж листва, никем не смятая;Как прежде, свеж и зелен луг!Весна во всем осталась девственной;Что для земли десятки лет!Лишь я принес тоску случайнуюНа праздник радости естественной, —Лишь я – иной, под гнетом лет!Что ж! Пусть не мед, а горечь тайнуюСобрал я в чашу бытия!Сквозь боль души весну приветствуюИ на призыв земли ответствую,Как прежде, светлой песней я!