на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения
на обложку

Брюсов Валерий Яковлевич
Шрифт:

22 мая 1895

* * *

Без обоев бревна и тес, А в окне – все дали вселенной! Факел жизни мгновенной Стоит ли вечности грез? В омраченной глуби столетий, Точно пятна – смена племен. Выше! там небосклон Тонет в божественном свете. Ореол земного венца Подчинен дыханию века, Но мечта человека Так же, как мир, – без конца.

22 мая 1895

* * *

Я свечку погасил – и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески, И тень черемухи легла на занавески, И проза комнаты сменилась волшебством. Волшебница-луна, ты льешь лучи напрасно, Мне некому шептать влюбленные слова, Для вдохновенных грез моя душа мертва, Забота царствует над мыслью полновластно. Но бледная луна не слышит этих слов, Она не для людей рисует арабески И гордо тайная, плывет в волшебном блеске, Сама полна мечты, сама в истоме снов.

24 мая 1895

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух — И холодный бог Спинозы Для меня и нем, и глух. Но вечерний мрак наляжет На раскрытые цветы. «Ты – один», – мне кто-то скажет, «Мы – одни», – вздохнут мечты. Нет веселости беспечной, И душе, во мгле тревог, Так понятен бесконечный И предвечно-мертвый бог.

Июнь 1895

* * *

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные, По углам у заборов обрывки травы, Тротуары, и в полдень пустынные. Эта тихая жизнь, эта жизнь слободы, Эта тишь в долетающем грохоте, Там свободно на сердце свевают следы Городской утомительной похоти. В рассмеявшейся паре у ближних ворот Открывается сердцу идиллия, И от скучного хора всемирных забот Я к стихам уношусь без усилия.

28 июня 1895

«Я часто размышлял о сущности вещей…»

Тоска неясная о чем-то неземном.

Минский
Я часто размышлял о сущности вещей, Я их лишал и красок, и пространства, Но все ж не мог лишить последнего убранства И видел смутный рой мелькающих теней. И я боролся вновь, и вновь искал вселенной Вне времени, вне всяких чувств моих. Она являлась мне, но искрою мгновенной, Мелькнувшей в вечности и жившей только миг.

27 июля. 1895

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску, Пусть ляжет она, как посев, по песку, Пускай прорастет в волчеце и полыни. Скажите, скажите – зачем одинок Сидит в стороне он, задумчиво-хмурый, У ног своих чертит тростинкой фигуры И долго, и долго глядит на песок. Зачем, почему он, бродя по становью, Глядит только в землю, молчанье храня, Тогда как другие – все славят меня, И мучат стихами, и мучат любовью. Покинув палатку, зачем по ночам Он долго глядит на небесные знаки? Какие заклятья он шепчет во мраке? О чем говорит безответным пескам? Он ей отдался, бесконечной пустыне, Он шепчет признанья звездам и песку — Развейте же, ветры, развейте тоску, Она прорастет в волчеце и полыни.

7 августа 1895

Два мака

Наши души – два яркие мака, У которых сплелись лепестки; Опуская во мглу стебельки, Их головки сверкают из мрака. О как пусто, как темно кругом! Что вокруг – мы не знаем, не знаем, Но друг друга мы жадно ласкаем, Мы живем, потому что – вдвоем! Пролетит ураган издалека, Эти стебли откинет во мрак… Осыпайся, надломленный мак, Ты не в силах цвести одиноко.

7 августа 1895

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, – горды, молчаливы, Прижимаяся к краю беседки, Подымаются стебли крапивы. Позабыты, отвергнуты садом, Эти жесткие стебли угрюмы, И наполнены девственным ядом Неизменные, злобные думы. Вот над ними проносятся тучки, Вот лучи пробегают стыдливо, — Но всегда наготове колючки, И всегда недовольна крапива.

16 августа 1895

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа, И стою я, не дыша, И к ногам готов упасть я. Звуки, звуки! Гимн победный, Песни, строфы торжества! Но зачем же все слова Слишком жалки, слишком бледны! И стою – стою безмолвно, Жду неведомых стихов, Но для грезы нету слов: Слишком, слишком сердце полно!

17 августа 1896

* * *

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф. Я так томлюсь, я зарыдать готов, Но верую в целительное свойство Задумчиво слагаемых стихов. В какой же мир уносятся квинтины? К каким, к каким и рифмам и мечтам? Лежит туман над далями картины. И лишь дрожат листвою апельсины, И лишь волна дробится по камням. Я шлю привет и контурам акаций, И дальнему встающему лучу… Но вдруг дрожу – бессильно хохочу, Ломаю, рву игрушки декораций, Зову мечту… зову я. – и кричу! А! Это что? десятки новолуний, Расплавленный текущий алебастр — И я плыву среди горящих астр. А летний день слился с весной в июне, И зло с добром сосватал Зороастр… Измученный, я надаю… подушки Горят огнем… в раскрытое окно Далеких ветл виднеются верхушки. Все просто так, все тихо, все темно, — И квакают на озере лягушки.

17 августа 1895

* * *

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера! Полно, не во сне ли я бродил с тобой, Любовался небом в ризе голубой. Нынче дождь беззвучно бьет в мое стекло, Тучами все небо нынче облегло, Годы, как и прежде, делят нас с тобой, И готов смириться вновь я пред судьбой.

17 августа 1895

1-281282283284285286287288289290291292293294295-334
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com