Сочинения, Брюсов Валерий Яковлевич

Сочинения

Брюсов Валерий Яковлевич

Шрифт:

30 апреля 1919

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут, — Золотых, стальных, алмазных, — Нет священней слова: «Труд!» Троглодит стал человеком В тот заветный день, когда Он, сошник повел к просекам, Начиная круг труда. Все, что пьем мы полной чашей, В прошлом создано трудом: Все довольство жизни нашей, Все, чем красен каждый дом. Новой лампы свет победный, Бег моторов, поездов, Монопланов лет бесследный, Все – наследие трудов! Все искусства, знанья, книги — Воплощенные труды! В каждом шаге, в каждом миге Явно видны их следы. И на место в жизни право Только тем, чьи дни – в трудах: Только труженикам – слава, Только им – венок в веках! Но когда заря смеется, Встретив позднюю звезду, — Что за радость в душу льется Всех, кто бодро встал к труду! И, окончив день, усталый, Каждый щедро награжден, Если труд, хоть скромный, малый, Был с успехом завершен!

1919

Первый привет

Николаю Минаеву

…а в миг паденья —

Взгляд, лишь взгляд один, без сожаленья!

Urbi et Оrbi

Издревле сладостный союз…

Пушкин

Годы делят нас и поколенья: Дышишь ты весной, мгновенным маем, — Я последние считаю звенья Цепи той, что все мы не снимаем. Но и ты, как я, на утре чистом, Зов заветный слышал в полумраке.— Голос Музы, – над путем росистым, Там, где тени, тайны, сон и маки. И пока ты – на тропе священной, И твой взор надеждой вещей блещет, — Над тобой скольжу я неизменно, И в руке моей – венец трепещет.

3 августа 1919

* * *

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, к глазах — Тусклей наряд зеленых далей И шум и смутный звон в ушах; Все чаще безотчетно давит, Со дна вставая, душу грусть, И песнь, как смерть от дум избавит, Пропеть я мог бы наизусть. Так что ж! Еще работы много, И все не кончен трудный путь. Веди ж вперед, моя дорога, Нет, все не время – отдохнуть! И под дождем лучей огнистых. Под пылью шумного пути Мне должно, мимо рощ тенистых, С привала на привал идти. Не смею я припасть к фонтану, Чтоб освежить огонь лица, Но у глухой судьбы не стану Просить пощады – до конца! Путем, мной выбранным однажды, Без ропота, плетясь, пойду И лишь взгляну, томясь от жажды, На свежесть роз в чужом саду.

1919

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей! Я много схоронил подростков, В могилу проводил детей. Летами я не стар, но много И видено и свершено, И завела меня дорога За цель, манившую давно. Теперь ступил я за пределы Своей младенческой мечты. Что впереди? Мне скажут: целый Мир, полный вечной красоты! Но все, что будет, неизбежно, Непрочны краски новизны, И путнику с вершины снежной Долины далеко видны. Быть может, не скудеют силы, Но повторенья мучат ум; Все чаще тихий сон могилы Пленительней, чем яркий шум. Соблазн – последний срок исчислить Душе порой неодолим, И в жажде – не желать, не мыслить, Я тайно упиваюсь им!

<1919>

* * *

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций. Совет, конечно, не всегда тяжел И не подходит для импровизаций. Хотя б поэт был мощен, как орел, Любимцем Аполлона, Муз и Граций, — Не сразу же божественный глагол Зажжет в нем силу мощных декламации! Пусть он всю ловкость в рифмах приобрел И в выборе картин для декораций; Пусть он и чувство для стихов нашел, Всем нужны образы для иллюстраций: Диван и лампа иль холмы и дол, Ряды гранитов иль цветы акаций… Но я собрал с усердьем мудрых пчел, Как мед с цветов, все рифмы к звуку «аций», Хоть не коснулся я возможных зол И обошел немало разных наций. Теперь мне предоставлен произвол Избрать иную рифму вариаций. Что скажете, когда возьмусь за ум И дальше поведу свой стих с любовью? Поэт, поверьте, не всегда угрюм, И пишет он чернилами, не кровью. Но все ж он любит голос тайных дум, И их не предает он суесловью. Но мир ведь призрак, объясняет Юм, И вот, стихи слагая по условью, Он смело отдается чувствам двум: Веселью и душевному здоровью. И рифмовать он может наобум Стих за стихом, не шевельнувши бровью. На нем надет охотничий костюм, Он мчится на коне в леса, к становью, За ним мечта спешит, как верный грум, Чрез изгородь, по пашням или новью, И метко бьет львов, тигров или пум, Гоня оленя к тайному низовью… Но будет! Этих рифм тяжелый шум Терзать придет с упреком к изголовью.

<1919 >

* * *

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка; Столетия проходят над народом, А восемьдесят лет – срок старика! Чтоб все постичь, нам надобны века. Мы рвемся к счастью, к тайнам и свободам, И все еще стоим пред первым входом, Когда слабеет смертная рука. Нам призрак смерти предстает, ужасный, Твердя, что все стремления напрасны, — Отнять намерен горе и печаль. Но нет! Он властен заградить дыханье, Но мысль мою, мои мечты, сознанье Я унесу с собой – в иную даль!

<1919>

Знакомый стих

EXPOSITIO [343]

Знакомый стих любимого поэта! Он прозвучал, и вот душа – ясней, Живым лучом властительно согрета, Скользнувшим отблеском далеких, милых дней! Слова поэта – магия печали: В них мир таится мыслей и картин, И часто словно разверзает дали Мечтам – одна строфа иль стих один. И как в зерне скрывается растенье — И стебль, и листья, и цветы, и плод, Так и в стихе затаено виденье, — Как семя, пав, оно в душе растет.

343

Тема (лат.)

EXOUIUM [344]

Вслед за картиной движется другая И ряд еще, во, сладостно-слита С мечтой поэта – (раня) и сверкая, — Встает далекой юности мечта! Я помню тот же стих; к знакомой книге Приникли мы, счастливые, вдвоем. И были полны вкрадчивые миги Возникшим, как заклятие, стихом. Он подсказал нам все, что мы таили, Он объяснил, что в нас самих живет, Нас подчинил своей чудесной силе, Как Паоло с Франческой – Ланчелот! Знакомый стих любимого поэта, С тобой навек сплел эти миги я, Диван высокий, тайны полусвета И сладкий миг желанного ответа, Крик радостный души: твоя! твоя!

344

Развязка (лат.)

1919

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда! Пусть он ступает торжественно — Пей упованье стыда! С ней, с неизменной, с возлюбленной, Вот он на ложе любви! Дерзостно с жертвой погубленной Жгучие нити не рви. Ты диадемой венчаешься, Алые розы надень. Пусть от огней опьяняешься, Нежит и хмурая тень. Нежит мученье последнее — Плакать растоптанной в прах… Ты торжествуешь победнее С черным моленьем в зрачках.

1917 или 1919

* * *

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней Могу со стороны смотреть я, Свидетель отошедших дней. Мое мечтательное детство Касалось тех далеких лет, Когда, как светлое наследство, Мерцал «Реформ» прощальный свет. И, мальчик, пережил, как быль, я Те чаянья родной земли, Что на последние усилья В день марта первого ушли. Потом упала ризой черной На всю Россию темнота, Сдавила тяжко и позорно Всех самовластия пята. Я забывал, что снилось прежде, Я задыхался меж других, И верить отвыкал надежде, И мой в неволе вырос стих. О, как забилось сердце жадно, Когда за ужасом Цусим Промчался снова вихрь отрадный И знамя красное за ним! Но вновь весы судьбы качнулись, Свободы чаша отошла. И цепи рабства протянулись, И снова набежала мгла. Но сердце верило… И снова Гром грянул, молнии зажглись, И флаги красные сурово Взвились в торжественную высь. Простой свидетель, не участник, Я ждал, я верил, я считал…

1919

* * *

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих. И людям жить казалось в бремя, А слуху был ненужен стих. Но смутно слышалось мне в безднах Невнятный гул, далекий гром, И топоты копыт железных, И льдов тысячелетних взлом. И я гадал: мне суждено ли Увидеть новую лазурь, Дохнуть однажды ветром воли И грохотом весенних бурь. Шли дни, ряды десятилетий. Я наблюдал, как падал плен. И вот предстали в рдяном свете, Горя, Цусима и Мукден. Год Пятый прошумел, далекой Свободе открывая даль. И после гроз войны жестокой Был Октябрем сменен февраль. Мне видеть не дано, быть может, Конец, чуть блещущий вдали, Но счастлив я, что был мной прожит Торжественнейший день земли.

1-305 306 307 308 309 310 311 312 313 314 315 316 317 318 319-334

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения

Брюсов Валерий Яковлевич

Шрифт: