Чтение онлайн

Ничто! и не живет тот смертный,

О ком ни. малой нет молвы,

Ни злом, ни благом не приметный,

Во гробе погребен живы”.

Но ты, о зверских душ забава!

Убийство!
– я не льщусь тобой,

Батыев и Маратов слава

Во ужас дух приводит мой;

Не лучше ли мне быть забвенну,

Чем узами сковать вселенну?

Злодейства малого мне мало,

Большого делать не хочу:,

Мне скиптра небо не вручало,

И я на небо не рошгу.

Готов я управляться властью,;

А .если ею и стеснюсь

Чрез зло, - моей я низкой настью

С престалом света яе сменюсь.

Та мысль всех казней мне страшнее:

Представить в -вечности злодел!

Злодей, который самолюбью

И тайной гордости своей

Всем жертвует; его орудью

Преграды нет, алчбе - цепей;

Внутрь совестью своей .размучен,

Вне с радостью губит других;

Пусть дерзостью, .удачей звучен,

Но не велик в глазах моих.

Хотя бы богом был он злобным,

Быть не хочу ему подобным.

Легко злом мир греметь заставить,

До Герострата только шаг;

Но трудно доблестью прославить

И воцарить себя в сердцах:

Век должно добрым быть нам тщиться,

И плод нам время даст одно;

На зло лишь только бы решиться”

И вмиг саделано оно.

Редка на свете добродетель,

И редок благ прямых содетель.

Он редок!
– Но какая разность

Меж славой доброй и худой?

Чтоб имя приобресть нам, знатность,

И той греметь .или другой,

Не все ль равно?
– Когда лишь будет

Потомство наши знать дела,

И злых и добрых не забудет.

Ах, нет!
– природа в яас влила

С душой и отвращенье к злобе,

Любовь к добру - и сущим в гробе.

Мне добрая приятна слава,

Хочу я человеком быть,

Которого страстей отрава

Бессильна сердце развратить;

Кого ни мзда не ослепляет,

Ни сан, ни месть, ни блеск порфир;

Кого лишь правда научает,

Любя себя, любить весь мир

Любовью мудрой, просвещенной,

По добродетели священной.

По ней, котора составляет

Вождей любезных и царей;

По ней, котора извлекает

Сладчайши слезы из очей.

Эпаминонд ли защититель

Или благотворитель Тит,

Сократ ли, истины учитель,

Или правдивый Аристид, -

Мне все их имена почтенны

И истуканы их священны.

Священ мне паче зрак героев.

Моих любезных сограждан,

Пред троном, на суде, средь боев

Душой великих россиян.

Священ!
– Но если здесь я чести

Современных не возвещу,

Бояся подозренья в лести, -

То вас ли, вас ли умолчу,

О праотцы! делами славны,

Которых вижу истуканы?

А если древности покровом

Кто предо мной из вас и скрыт,

В венце оливном и лавровом

Великий Петр как жив стоит;

Монархи мудры, милосерды,

За ним отец его и дед;

Отечества подпоры тверды,

Пожарский, Минин, Филарет,

И ты, друг правды, Долгоруков!

Достойны вечной славы звуков.

Достойны вы!
– Но мне ли права

Желать - быть с вами на ряду?

Что обо мне расскажет слава,

Коль я безвестну жизнь веду?

Не спас от гибели я царства,

Царей на трон не возводил,

Не стер терпением коварства,

Богатств моих не приносил

На жертву, в подкрепленье трона,

И защитить не мог закона.

Увы!
– Почто ж сему болвану

На свете место занимать,

Дурную, лысу обезьяну

На смех ли детям представлять,

Чтоб видели меня потомки

Под паутиною в пыли,

Рабы ступали на обломки

Мои, лежащи на земли?

Нет! лучше быть от всех забвенным,

Чем брошенным и ввек презренным.

Разбей же, мой вторый создатель,

Разбей мой истукан, Рашетт!

Румянцева лица ваятель

Себе мной чести не найдет;

Разбей!
– Или постой немного;

Поищем, нет ли дел каких,

По коим бы, хотя не строго

Судя о качествах моих,

Ты мог ответствовать вселенной

За труд, над мною понесенной.

Поищем!
– Нет.
– Мои безделки

Безумно столько уважать,

Дела обыкновенны мелки,

Чтоб нас заставить обожать;

Хотя б я с пленных снял железы,

Закон и правду сохранил,

Отер сиротски, вдовьи слезы,

Невинных оправдатель был,

Орган монарших благ и мира, -

Не стоил бы и тут кумира.

Не стоил бы: все знаки чести”

Дозволенны саэанм себе.

Плоды тщеславия и лести.

Монарх! постыдны и тебе.

Желает хвал, благодаренья

Лишь низкая себе душа,

Живущая из награжденья, -

По смерти слава хороша;

Заслуги я грабе созревают,

Герои в вечяостн сияют.

Но если дел и не имею,

За что б кумяр мне посвятить, -

В достоинстве втшеягнть я смею.

Что акал достоагаствы я чтить,

Что мог изобразить Фелицу,

Небесну благость во нлоти,

Что пел я россев ту царицу,

Какой другой нам не иайти

Ни днесь, ни впредь в пространстве мира:

Хвались моя, хвались тем, лира!

Хвались!
– и образ мой скудельной

В храм славы возноси с собой;

Ты можешь быть столь дерзновенной,

Коль тихой некогда слезой

Ты взор кропя Екатерины

Могла приятною ей быть;

Взносись, и достигай вершины,

Чтобы на ней меня вместить,

Завистников моих к досаде,

В ее прекрасной колоннаде.

На твердом мраморном помосте,