Чтение онлайн

Сень бы Лаврова,

Мирные крины -

Всё нам цвело;

Дни бы златые,

Сребряны росы

С облак лились.

Не было б царства

В свете другого

Счастливей нас;

Яда коварства,

Равенства злого,

Буйства зараз,

Вольности мнимой,

Ангел хранитель,

Нас ты избавь!

И средь эфира,

В дебри тьмозвездной,

В райской тиши,

Где днесь Пленира,

Друг мой любезной,

Сердца, души

В ней половину,

Гений России,

Призри мою!

1795

Приглашение к обеду

Шекснинска стерлядь золотая,

Каймак и борщ уже стоят;

В крафинах вина, пунш, блистая

То льдом, то искрами, манят;

С курильниц благовоньи льются,

Плоды среди корзин смеются,

Не смеют слуги и дохнуть,

Тебя стола вкруг ожидая;

Хозяйка статная, младая

Готова руку протянуть.

Приди, мой благодетель давный,

Творец чрез двадцать лет добра!

Приди - и дом, хоть не нарядный,

Без резьбы, злата и сребра,

Мой посети; его богатство -

Приятный только вкус, опрятство

И твердый мой. нельстивый нрав;

Приди от дел попрохладиться,

Поесть, попить, повеселиться,

Без вредных здравию приправ.

Не чин, не случай и не знатность

На русский мой простой обед

Я звал, одну благоприятность:

А тот, кто делает мне вред,

Пирушки: сея не будет зритель.

Ты, ангел stow, благотворитель!

Приди - и насладися благ;

А вражий дух да отжеяется,

Моих порогов не касается

Ничей недоброхотнмм шаг!

Друзьям моим ж посвящаю,

Друзьям и красоте тай день;

Достоинствам ж цеву зваю

И знаю то, что век наш тень;

Что лишь младенчество проводим -

Уже ко старости приходим,

И смерть к нам смотрит чрез забор.

Увы!
– то как не умудриться

Хоть- раз цветами не увжтьея

И не оставить мрачный взор?

Слыхал, слыхал я тайну эту.

Что иногда грустит и царь;,

Ни ночь, ни день покоя нету.

Хотя им. вся покойна тварь.

Хотя он громкой славой знатен,

Но, ax!
– и трон всегда ль приятен

Тому, кто век свой в хлопотах?

Тут зрит обман, там зрит упадок:

Как бедный часовой тот жалок.

Который вечно на часах!

Мгвэек, доколь еще ненастье

Не помрачает красных дней,

И приголубливает счастье”

И гладит нас рукой своей;

Доколе не пришли морозы,

В саду благоухают розы,

Мы поспешим их обонять.

Так.? будем жизнью наслаждаться

И тем, чем можем, утешаться,

По платью ноги протягать.

А если, ты иль кто другие

Из взаиых милых мне гостей,

Чертоги предпочтя златые

И яствы сахарны аарей.

Ко мне не срядитесь откушать, -

Извольте таоя вы толк прослушать:

Блаженстве не в лучах парфир,

Не в вкусе яств, не в неге слуха,

Но в здравии и спокойстве духа, -

Умеренность есть лучший жир.

1795

Фельдмаршалу

графу Александру Васильевичу

Суворову-Рымшжскому

на пребывание его

в Таврическом дворце

1795 года

Когда увидит кто, что в царском пышном доме

По звучном громе Марс почиет на соломе,

Что шлем его и меч хоть в лаврах зеленеют,

Но гордость с роскошью повержены у ног,

И доблести затмить лучи богатств не смеют, -

Не всяк ли скажет тут, что браней страшный бог.

Плоть Зпиктегову прияв, преобразился,

Чтоб мужества пример, воздержности подать,

Как внешних супостат, как внутренних сражать?

Суворов! страсти кто смирить свои решился,

Легко тому стража и царства покорить,

Друзей и недругов себя заставить чтить

1795

Апакреон у печки

Случись Анакреону

Марию восещать;

Меж ними Купидону,

Как бабочке, летать.

Летал божок крылатый

Красавицы вокруг,

И стрелы он пернаты

Накладывал на лук.

Стрелял с ее небесных

И голубых очей,

И с роз в устах прелестных,

И на грудях с лилей.

Но арфу как Мария

Звончатую взяла

И в струны золотыя

Свой голос издала, -

Под алыми перстами

Порхал резвее бог,

Острейшими стрелами

Разил сердца и жёг.

Анакреон у печки

Вздохнул тогда сидя,

“Как бабочка от свечки,

Сгорю, - сказал, - и я”.

1795

[Image013]

Гостю

Сядь, милый гость! здесь на пуховом

Диване мягком, отдохни;

В сем тонком пологу, перловом,

И в зеркалах вокруг, усни;

Вздремли, после стола немножко

Приятно часик похрапеть:

Златой кузнечик, сера мошка

Сюда не могут залететь.

Случится, что из снов прелестных

Приснится здесь тебе какой:

Хоть клад из облаков небесных

Златой посыплется рекой,

Хоть девушки мои домашни

Рукой тебе махнут, - я рад:

Любовные приятны шашни,

И поцелуй в сей жизни клад.

Около 1795

Хариты

По следам Анакреона

Я хотел воспеть харит,

Феб во гневе с Геликона

Мне предстал и говорит:

“Как! и ты уже небесных

Дев желаешь воспевать?
–

Столько прелестей бессмертных

Хочет смертный описать!

Но бывал ли на высоком

Ты Олимпе у богов?

Обнимал ли бренным оком