Сочтемся славой!
Шрифт:
Выдумка должна была сработать.
– «Супертаун»?
– переспросил Галкин.
– Но это же зеленые карты!
– А я тебе о чем толкую?! Утром зеленый модуль будет дешевле серого! Нужно предупредить людей, чтобы срочно избавлялись от зеленых модулей. У нас же весь завод на зеленые карты зарплату получает!
Повторяя эту версию во второй раз, Светозар вдруг так разволновался, будто, во-первых, работягам и впрямь что-то угрожало, а во-вторых - он сам все еще работал на заводе.
Эскалатор кончился, слесарь Галкин, пятясь и не спуская глаз со Светозара, вышел на середину вестибюля.
– И для чего тебе мой блог?
– Надо же людей предупредить!
– Только для этого?
– А для чего же еще? Похож я на человека, который читает стихи про колокольчики?
– Бежим, - сказал вдруг Галкин.
– Они там уже очухались, сейчас сирена завоет.
Светозар и мятежный слесарь выскочили на ночную улицу.
В жизни пиармейкера есть свои периоды застоя и свое кипение страстей. Но вот бегство от милиции по безлюдным переулкам, бегство на пределе возможностей, с нырянием в подворотни, с протискиванием в какие-то жуткие черные щели, было в Светозаровой биографии впервые. Он от сидячей жизни несколько располнел, потерял дыхалку, но спешил вслед за Галкиным из последних силенок.
Он должен был заполучить мешок с картами.
И даже мысль, что напрасно он преподнес Изяславу-Эндимиону вранье насчет продажи «Супертауна», не угнездилась у него в голове и не получила дальнейшего развития - так, мелькнула и хвостом махнула.
А мысль была дельная. Ведь вранье где-то к обеду непременно обнаружится, заорут яростные разоблачители и очень скоро будет найден крайний. Одно дело - вбрасывать дезинформацию в блог, прикрывшись чужим именем, совсем другое - открыто вызывать огонь на себя.
Но от волнений и бега Светозар напрочь утратил способность смотреть чуть дальше собственного носа. Ему нужен был мешок, он гнался за мешком, потому что пиар-прием, напечанный в учебнике для первого курса в качестве гипотетического примера мелким шрифтом, уже обрастал в голове деталями и подробностями.
9.
– Дальше ты не пойдешь, - твердо сказал слесарь Галкин.
– Вот так, да?
– Вот так.
– Тогда я сию минуту вызываю милицию!
– Светозар, ты редкий дурак. Ты думаешь, если в моем блоге или даже в пяти блогах сразу появится сообщение о продаже «Супертау-на», весь завод сразу встанет на дыбы? Ты просто не знаешь, какие это сволочи! Они читают только телепрограмму! Или слушают «вражьи голоса» - для этого мозги напрягать не надо!
– Но мы должны предупредить людей!
– Ну как ты их предупредишь? На телефон, что ли, сядешь? Так ты на часы посмотри! Никто не возьмет трубку - людям в первую смену вставать… А кто не спит - тот сериал смотрит!
– А тебе не в первую?
– А я прямо тут переночую. Поспать часа четыре - это для меня нормально. Ступай, Светозар, не мешай дело делать. Меня ждут. Лучше спозаранку становись у проходной…
– Тогда уже будет поздно! Нужно прямо сейчас избавляться от зеленых модулей!
Вот теперь Светозар окончательно поверил в собственную ахинею.
– И если мы с тобой этого не сделаем - то стыд нам и позор!
– патетически объявил он.
– Ты сбрендил.
– Нет, Изяслав, я не сбрендил. Людей надо выручать!
– А зачем?
– философски спросил слесарь Галкин.
– Людей надо растормошить. Они сейчас так довольны жизнью, что даже тошно. А вот когда их зеленые модули обесценятся - они задумаются о пользе реальных денег! И тогда они созреют для настоящей борьбы! Так что не суетись, все складывается великолепно…
Светозар был настоящим пиармейкером - он довольно скоро начинал искренне верить в предлагаемые ему условия игры. Для успешной рекламы он должен был знать, что пылесос «Тайфун-Экстра» - лучший в мире, и он это знал каждой клеточкой своего упитанного тела. И сейчас уверенный голос Изяслава произвел то же действие, что и голос хозяина промышленного комплекса «Электродом» Борислава Ордынского - когда этот столп общества изобилия в кабинете директора своей пиар-службы, прозванного Лидером, кратко благословил Светозара на создание романа «Тайфун любви».
И сейчас уверенный голос Изяслава Галкина вызвал в нем глубокое… нет, даже глубинное понимание. Действительно - для борьбы и победы нужно именно такое сильное потрясение. Так пусть же оно случится! Пусть сильнее грянет буря!
Но некое воспоминание, загнанное в тупичок между извилинами, запищало жалобно, стараясь привлечь внимание: сорвать митинг, сорвать митинг!.. Зачем-то надо было сорвать завтрашний митинг. Воспоминание добавило уже окрепшим голоском: портфель, портфель! Светозар опомнился.
– Я знаю, что еще можно сделать!
– воскликнул он.
– Ведь мы сейчас на Бакунинской стоим?
– Ну?
– А между Святополковской и Византийской - наш микрорайон. Светозар имел в виду заводские многоэтажки.
– Отсюда - три шага!
– продолжал он.
– И там круглосуточный супермаркет. И другой, дешевый, дальше по Византийской. Все наши в нем отовариваются. Послушай, мне нужна сотня заряженных карточек!
Молчание слесаря Галкина было красноречивее всякого монолога. Так молчат, осознав, что собеседник рехнулся окончательно и бесповоротно.
– Хорошо, я дам тебе сотню карточек, - сказал наконец Галкин.
– И ты тогда уберешься?
– Больших?
– Больших.
– Зеленых?
– Зеленых.
– Я тогда уберусь.
– Жди тут, никуда не двигайся.
Слесарь Галкин вошел в низенькую дверцу возле двери высокой и узкой, ведущей на черную лестницу старинного доходного дома, и по звуку шагов, гаснущему в глубине, Светозар догадался, что агрегат для повторной зарядки карточек метро находится в подвале.
Немного погодя Изяслав вышел, но не один - с ним была девушка в трикотажной фуфайке. Если бы она в такой фуфайке появилась на улице днем - тут же налетела бы милиция, потому что надпись на груди гласила: «Монополия или смерть! Мы победим!».
Кроме того, девушка отличалась от своих ровесниц прической. Она носила длинную косу. Коса тоже была знаком протеста против оголтелого изобилия. В гипермаркетах были километры полок с краской для волос - сотни фирм, тысячи названий, но ведь каждый день менять цвет можно только при коротких волосах, их если и попортишь - не беда, скоро новые вырастут, а длинные-то бережешь…
– Вот, - сказал слесарь Галкин, протягивая пакет.
– Тут полтораста карт, все только что заряжены. И попробуй заложи нас. Мы с Гремиславой будем поблизости. А у нее разрядник еще круче моего. Там от второго выстрела сердце останавливается, понял?