Чтение онлайн

Непонимание этой своей особенности явилось причиной допущенной мной в тот период серьёзной ошибки. Мою «Социальную справедливость» было предложено возглавить полковнику запаса Уражцеву, за спиной которого стояли многотысячные сторонники, которых он повёл на штурм ельцинского режима в трагические дни 1993 г. Я отказался – как это так, мою организацию отдают кому-то другому. А надо было хотя бы попробовать предложить Уражцеву объединить его способность вести массы с моими идеями, обозначающими конкретную замену существовавшей системы – такую замену, какая бы обеспечила достойный уровень благосостояния в условиях личной свободы без разгула преступности и перспектива которой позволила бы сплотить на политические действия критическую массу народа. Ещё один упущенный шанс…

Как бы то ни было, в конце 1995 г. я должен был оценить дальнейшие перспективы. И я увидел, что продолжение моей деятельности может помочь победить на президентских выборах 1996 г. Зюганову, национал-социалисту, называющему себя коммунистом. Поэтому я решил прекратить всякую политическую деятельность, выйти из всех структур и уехать в Израиль. Когда при проверке оказалось невозможным немедленно совершить репатриацию из-за жилищной проблемы, я решил ожидать изменения ситуации, а пока только время от времени совершать демонстративные шаги, не предпринимая каких-то собственных практических действий, но что-то оставить россиянам, чтобы они по желанию могли этим воспользоваться.

Перед очередными выборами в Госдуму 1999 г. одна из партий высказала желание заслушать меня на своём съезде. Но в этот момент я получил разрешение на эмиграцию в Германию; в Израиль по-прежнему ехать было невозможно, и я решил хотя бы попробовать, хотя было мало шансов, что я в Германии приживусь, и я говорил товарищам, что это будет только туристкая поездка. Поэтому я уехал, не дожидаясь съезда и оставив России в качестве прощального подарка своё заявление в Конституционный Суд РФ о неконституционности требования сбора подписей для кандидатов в Президенты РФ, предлагающих оригинальные политические программы. Правда, «патриоты» угрожали, что не дадут мне возможности уехать, но я уехал благополучно, а в Германии получил вместо ожидавшегося отказа Конституционного Суда по существу заявления (после чего я счёл бы свой долг перед Россией выполненным – не хотите, как хотите) отказ в самом принятии заявления по мотиву непредставления отказа от органа, практически рассматривавшего данный вопрос. Это означало, что я должен был представить в Центризбирком РФ свою кандидатуру, получить отказ по мотиву невыполнения требования закона и лишь затем заявить в Конституционный Суд о неконституционности этого самого закона. Практически это означало, что в случае удовлетворения моего заявления Конституционным Судом (а юридически я всё написал правильно) выборы 2000 г. будут признаны недействительными, а тем, кто опасался такого развития событий, следовало обеспечить регистрацию моей кандидатуры. Никакого Путина тогда в политической природе не было и все перспективы России были покрыты мраком. У меня перед глазами возникла телевизионная картинка «три пули в кандидата в Президенты» и более реальная перспектива физической и нервной перегрузки, которую мой слабый организм мог не выдержать. Поэтому я решил в этих играх не участвовать, написал жалобу на отказ в принятии заявления, которая, естественно, была отклонена, и остался пока в Германии.

Меня впоследствии мучила мысль, не являлось ли это решение, принятое в солнечный августовский день 1999 г., предательством народа России. И я пришёл к твёрдому выводу – нет, не является. Я честно и добросовестно выполнял свои обязанности перед советским и российским государством и никогда бы не навредил России, но я всегда был чуждым элементом там – где я не принадлежал к государствообразующей нации. И поэтому чем-то рисковать ради России я не был обязан. В отличие от Израиля, где я не уезжал в дни обстрелов из Ашкелона – для того, чтобы показать – евреи не уезжают, их не запугать. И возможность стать Президентом РФ я никогда всерьёз не рассматривал – хотя и был один деятель, который упорно доказывал мне, каким он был бы хорошим премьер-министром при мне как президенте.

Как и следовало ожидать, в Германии я не прижился, в 2000 г. вернулся в Россию, а в 2003 г., когда появилась возможность продать квартиру в Москве и купить в Израиле, репатриировался в Израиль. Перед отъездом я ознакомил со своими идеями партию «зелёных», руководитель которой эти идеи одобрил и, наверное, если бы я не уехал, включил бы меня в список партии на выборах этого 2003 г. Но я уехал и правильно сделал, потому что недавно видел картинку, как этот руководитель пенял С. Удальцову, что он связался с евреями. Для России же я оставил свои материалы, и после моего отъезда товарищ передал их в архив политической истории.

В Израиле все эти опубликованные и неопубликованные материалы пропали. После моего въезда в новую квартиру и до того, как я поменял ключи, папка с ними, вместе с папкой с семейными фотографиями, пропала (папка, где были деньги, осталась нетронутой). Но моя голова осталась на месте, и я постарался её использовать для блага Израиля.

Ознакомившись с израильскими реалиями, я стал публиковать статьи с появившимися у меня идеями, как улучшить положение дел в сферах социально-экономической и внутренней безопасности (исходя из своих предыдущих концепций), организации государственного управления и специфических для Израиля отношений государства и религии и обеспечения мира. Всё это вылилось в проект Декларации о современном еврейском мировоззрении как основе законодательства Государства Израиль. Эта Декларация была предложена в качестве конституционного акта, призванного отвернуть Израиль от опасного пути превращения в теократию с привкусом расизма и поставить его на иную дорогу – творца научно-технических и социальных инноваций для блага своего и всего мира.

Дальнейшие материалы я написал в Интернете и предлагал для обсуждения в различных политических группах Фейсбука, где встречал возражения как со стороны приверженцев божественной избранности Израиля и еврейского народа и, соответственно, его противостояния всему остальному миру и невозможности какого-либо мирного соглашения с палестинскими арабами, так и со стороны сторонников «гуманизма» в отношении преступников внутри страны и внешних врагов. Вместе с тем появилось определённое количество людей, полностью или хотя бы частично разделяющих мои подходы. Наиболее принципиально новым в этих материалах являются: а)обоснование признания евреев и иудеев (приверженцев ультраортодоксального иудаизма) двумя разными народами; б) описание предлагаемого нового миропорядка на основе не национальных, а идеологических государств; в) доведение моих социально-экономических взглядов до уровня стройной концепции социал-индивидуализма.

Конец ознакомительного фрагмента.