Чтение онлайн

Рис. 12.2. Функциональная модель эго-состояний.

Ученый использовал термин «эго-состояния» для описания набора связанных друг с другом чувств, мыслей и видов поведения. Это следует понимать так: когда я говорю, что хотел бы повеселиться, то, возможно, я нахожусь в состоянии «Я-ребенок». Это не исключает состояния Взрослого, который хорошо оценивает ситуации и прогнозирует вероятности, но в настоящее время я хотел бы отдохнуть и мои представления об отдыхе вызывают к активности другую часть моего Эго – состояние Я-ребенка.

Функциональная модель носит сверхупрощенный характер, она дает нам лишь основы для определения эго-состояний, а не их анализ. Модель показывает, что во взрослом состоянии мы чаще размышляем, в детском – больше чувствуем, а в родительском – размышляем и выносим оценочные суждения.

12.2.1.1. Состояние Я-родитель

Когда мы оказываемся в состоянии Я-родитель, то думаем, говорим, действуем, реагируем, чувствуем так, как это делали наши родители или другие люди, бывшие для нас тогда авторитетом. Впрочем, это не означает, что они действительно так себя вели. Скорее мы так воспринимали их поведение. И пережитое надежно хранится в нашей памяти.

Поведение Я-родитель мы переняли не только от наших родителей, но и от людей, выполнявших роль родителей в наших глазах, например от бабушек и дедушек, от старших братьев и сестер, учителей и других людей, оказавших на нас в раннем детстве соответствующее влияние. Причем не имеет значения, действительно ли эти авторитетные для нас люди вели себя так, как это сохранилось в нашей памяти, – мы переняли их поведение без критики и сомнений в его «правильности».

Внутри нас как будто есть запоминающее устройство. В одном файле хранится содержание когда-то услышанного нами в том виде, как мы его тогда восприняли, в другом – записана наша реакция на услышанное, в третьем – разные речевые и голосовые модели, которые используются в таких ситуациях.

Существование таких знаний экспериментально было доказано в 1951 г. канадским нейрохирургом У. Пенфилдом (W. Penfield). В ходе эксперимента у пациента, находившегося под местным наркозом, с помощью маленьких зондов раздражались слабым током определенные участки мозга. Пациент находился в полном сознании и мог говорить. Когда Пенфилд касался электрическим зондом определенных участков мозга, пациент вспоминал о том, о чем, казалось бы, давно забыл. Повторное касание одного и того же места в мозге приводило к вызову одних и тех же воспоминаний. Пациенты вспоминали все вплоть до мельчайших деталей, словно вновь оказывались в той же ситуации, и испытывали те же ощущения, что и тогда (199, с. 21—29).

Кормяще-заботливый Я-родитель характеризуется проявлением таких качеств, как готовность помочь, участие, тепло, ободрение, а также чрезмерная заботливость и хлопотливость. Это нормальное состояние, когда мы заботимся о детях так же, как когда-то наши родители о нас. В данном состоянии мы оказываем помощь человеку, попавшему в беду, ухаживаем за больным. Но иногда мы бываем навязчивы в своей заботе о выросших детях, чрезмерно опекаем подчиненных, пытаемся корректировать поведение друзей. И тогда неизменно мы сталкиваемся с раздражением наших партнеров по общению. Думается, что каждому приходилось говорить своим родителям фразу: «Ну что ты беспокоишься!? Я уже не маленький».

Критический Я-родитель хранит определенные заповеди, запреты, нормы, правила и всю совокупность предрассудков. Это тоже очень важное состояние личности, так как оно связано с социализацией и тем, насколько правильно усвоены те или иные общественные нормы, ценности и правила. Социальная патология личности обусловлена недостаточным развитием критического Я-родителя, который замещается Я-ребенком, что означает социальную незрелость и отсутствие ответственности. Слабо развитое состояние критического Я-родителя присутствует у мелких воров, мошенников, других асоциальных типов, считающих возможным нарушать законы и правила.

В то же время критический Я-родитель бывает излишне требователен, а в нашей культуре порой даже груб. Например, когда начальник говорит секретарше приказным тоном: «Таня, принеси мне, пожалуйста, чашку кофе», да еще при этом добавляет: «И побыстрее, пожалуйста». Это говорит критический Я-родитель, который скептически относится к способностям своего секретаря, но точно знает, что она выполнит его распоряжение. В состоянии Я-взрослый он обязательно использовал бы вместо императива сослагательное наклонение и вопросительную интонацию, которая бы подчеркнула партнерский стиль отношений: «Таня, не могли бы вы принести мне чашку кофе?».

Правда, бывают и обратные ситуации, когда подчиненные принимают сослагательное наклонение за проявление слабости и неуверенности. В практике одного из авторов был случай на кафедре, когда лаборанты не подготовили необходимые документы вовремя. Пришлось им объяснять, что «просьба» заведующего кафедрой на самом деле является приказом, но выраженным в приемлемой форме, которая не предполагает унижения достоинства человека.

12.2.1.2. Состояние Я-взрослый

В состоянии Я-взрослый человек использует собственные знания, умения и опыт для анализа внутренней и внешней информации. Это тоже своеобразная база данных. Я-взрослый – это активное состояние, в котором мы трезво и рационально взвешиваем факты, учитываем реальное положение дел, используем ранее полученный опыт. Диктор телевидения, читающий новости, дает информацию, соответствующую состоянию Я-взрослый. Формулировки Я-взрослый касаются, как правило, какого-то одного вопроса и не содержат субъективной оценки. Сам способ подачи информации допускает возможность дискуссии. Здоровые деловые отношения строятся на позициях Я-взрослый. Именно в связи с этим люди говорят, что одна голова – хорошо, а две – лучше. Например, мастер объясняет прорабу, как надо действовать, чтобы решить техническую проблему. Прораб получает и перерабатывает информацию, уточняет ее, задает вопросы, предлагает свои решения и дискутирует с мастером в деловом тоне о возможностях решения проблемы. В таком случае и мастер, и прораб находятся в состояниях Я-взрослый.

Состояние Я-взрослый полезно в следующих ситуациях: при решении проблемы, при ведении переговоров, требующих взаимных уступок, то есть достижения компромисса, в процессе дискуссии и конструктивной критики, когда одновременно показываются и позитивные и негативные стороны, а также при преодолении трудностей в деловых отношениях.

Состояние Я-взрослый предполагает партнерские отношения при общении. Они основаны на признании равенства прав личностей вне зависимости от их статуса и положения в обществе. Достижение взрослого состояния для многих наших соотечественников представляет большую проблему. У нас часто встречаются люди, вошедшие в пенсионный возраст, но все еще не состоявшиеся как взрослые. Взрослое состояние им заменяет их критический Я-родитель.

12.2.1.3. Состояние Я-ребенок

Люди, пребывающие в состоянии Я-ребенок, действуют, думают и чувствуют так, как делали это в детстве. Студент, идущий после зачета по коридору непринужденной походкой и радостно насвистывающий популярную мелодию, находится в состоянии Я-ребенок. Но как только он входит в аудиторию, где идет научная студенческая конференция, то в большинстве случаев он погружается в состояние Я-взрослый, особенно если ему предстоит доклад.

Когда мы находимся в состоянии Я-ребенок, то смеемся, издаем радостные возгласы, танцуем, поем, испытываем боль, печаль, страх, разочарование, ревность, ненависть, подозрение, зависть, тоску, счастье, воодушевление и любовь со всеми их оттенками.

В функциональной модели различают три состояния Ребенка: приспосабливающийся, бунтующий и свободный.

В приспосабливающемся состоянии Я-ребенок мы находимся тогда, когда подчиняемся, учим наизусть, чувствуем себя виноватыми, замыкаемся в себе, обижаемся на кого-либо, опасаемся чего-нибудь. По существу, данное эго-состояние ориентировано на то, чего ожидают от нас другие, или мы думаем, что ожидают. В состоянии Я-ребенок мы соглашаемся с требованиями, подчиняемся правилам, разговариваем неуверенно, робко, выказываем готовность что-то сделать и т. д. Например, преподаватель говорит, что сегодня нужно получить новое задание к семинарским занятиям на следующую неделю. И студент умышленно покорным тоном говорит: «Да, я обязательно зайду на кафедру и возьму задание». Мы находимся в состоянии Я-ребенок, когда соблюдаем правила движения и едем с предписанной скоростью, даже если нам этого делать не хочется, автоматически останавливаемся на красный свет светофора. Причем невыполнение этих правил чревато неприятными последствиями, которые предвидит Я-взрослый, а потому мы покорно следуем предписаниям без размышлений, раздумий и дискуссий.

Бунтарское состояние Я-ребенок возникает в ответ на требования и желания других людей, которые идут вразрез с нашими желаниями. Поэтому в графическом изображении функциональной модели между состояниями приспосабливающийся Я-ребенок и бунтующий Я-ребенок находится прерывистая линия, показывающая проницаемость границы. Иными словами, энергия в любое время может перемещаться по обоим направлениям: из приспосабливающегося «Я» в бунтующее и наоборот. Речь идет об одном и том же состоянии эго, но со знаком плюс и минус.

В сфере трудовых отношений довольно часто встречается пассивно-бунтарское состояние Я-ребенок. Внешне все выглядит так, будто человек говорит «да», а внутренне за этим скрывается «нет». Объяснения же даются такие: «Я забыл», «Я не догадался», «С самого начала было ясно, что этого делать не нужно».

В свободном состоянии Я-ребенок мы видим естественного ребенка, без следов влияния на него. В этом состоянии человек радуется, сердится, исследует мир, изобретает, смеется и плачет, бывает непосредственным, не заботится о праве и морали, не зависит от того, чего хотят от него другие. В свободном состоянии Я-ребенок мы участвуем в праздниках, танцуем на вечеринке и дискотеке, веселимся с друзьями или плачем от обиды.

Создатель трансактного анализа Э. Берн считал, что он применим прежде всего для изучения общения двух людей, вступающих в диалог.

Трансакт – это любое словесное или бессловесное общение двух людей. Он может сопровождаться вербальными и невербальными знаками, словами, скептическими взглядами, пожатием рук и т. д.

Завершая обсуждение функциональной модели, хотим еще раз обратить внимание читателей на ее упрощенный характер. Для более глубокого понимания трансактного анализа необходимо изучение специальной литературы. Так, более сложное представление об эго-состояниях предполагает различать в Родителе дополнительно еще три состояния: 1) Родитель в Родителе (Р2), который воспроизводит в словах и мыслях девизы и приказы своих родителей, что дает возможность передавать опыт предшествующих поколений; 2) Взрослый в Родителе (В2), который представляет собой совокупность идей о реальности, выдержавших проверку собственным опытом; 3) Ребенок в Родителе (Д2), который включает в себя воспоминания детства и осознание мыслей, чувств и поведения Ребенка и реакций родителей на них. Те же сложные трансформации происходят и с другими эго-состояниями.

12.2.2. Виды трансакций

Э. Берн выделял три основные формы трансакций: параллельные, пересекающиеся и скрытые трансакции. Кроме того, в общении присутствуют трансакции «поглаживания», «покусывания» и структурирования времени.

12.2.2.1. Параллельные (дополняющие) трансакции

Из самого названия ясно, что параллельные трансакции симметричны и дополняют друг друга.

Параллельная трансакция – это такая трансакция, в которой векторы межличностного общения параллельны друг другу, а индивиды находятся в одинаковых эго-состояниях.

Объясним это на примерах, взятых преимущественно из книги А. Добровича, адаптировавшего трансактный анализ к нашей культуре.

1-й пример .

Петр: Что стало с молодыми людьми? Они совсем распустились.

Павел: Да, в их годы мы были скромнее.

В этом примере коммуникативный стимул посылается с позиции родителя, он адресован «родительской» позиции партнера, который соответственно ей реагирует.

2-й пример .

Петр: Как вам не стыдно сидеть, когда рядом стоит пожилая женщина?

Павел: Простите, пожалуйста, я просто не заметил. Задумался, знаете ли.

Вариант ответа бунтующего ребенка: «Что вы ко мне пристали? Кто вы такой, чтобы делать мне замечания?»

3-й пример .

Петр: А не сбежать ли нам в кино с последней лекции?

Павел: Давай. Только скорее, а то можем опоздать на сеанс.

Это пример трансакции двух детей. Система обозначений: Р – родитель; В взрослый;

Нередко подобные трансакции становятся фиксированными. Например, беседа двух малознакомых пенсионеров может ограничиваться трансакциями Р – Р. Деловая беседа, политические переговоры или дипломатический прием требуют фиксированной трансакции В – В. В ситуации пикника, дискотеки, болтовни в перерыве между занятиями фиксируются трансакции Д – Д. Отношения между преподавателем и студентом в нашей культуре предписывают трансакции в позициях Р – В, а учительницы и учеников Р – Д. Как правило, между врачом и пациентом складываются отношения В – Д, а между мужьями и женами возможно все разнообразие отношений: от детских трансакций Д – Д до обсуждения серьезных вопросов приобретения автомобиля или дома, когда необходима взвешенная, рациональная позиция обоих партнеров В – В.

12.2.2.2. Пересекающиеся трансакции

Пересекающиеся трансакции возникают тогда, когда позиции общающихся индивидов различны. Например, вы спрашиваете своего коллегу: «Который час?» Он встает и в раздражении кричит: «Который час! Который час! Что вы вечно спрашиваете? Не можете дождаться конца рабочего дня?». Это неадекватная реакция раздраженного родительского состояния на обращение коллеги из взрослого состояния. Такие пересекающиеся трансакции, как правило, на некоторое время прерывают контакт.

Пересекающаяся трансакция – это такая трансакция, в которой векторы не параллельны друг другу, а эго-состояния, на которые они направлены, не являются источником ответной реакции.

Пересекающиеся трансакции – источник многочисленных конфликтов; часто такие реакции означают ссору партнеров и прекращение взаимодействия. Они могут быть как намеренными, так и ненамеренными, связанными с неполным пониманием позиции партнера. Но чаще всего они возникают как реакция на внутреннее состояние, вызванное другой ситуацией.

4-й пример .

Муж: Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Жена: Вечно ты все теряешь, не можешь обходиться без няньки. Это все твоя мамочка. Избаловала тебя.

5-й пример .

Муж: Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Жена: Вечно ты ко мне придираешься! Почему я должна следить за твоими запонками и помнить, куда ты что деваешь!

При пересекающихся трансакциях происходит разрыв коммуникации, и для ее восстановления одному или обоим партнерам необходимо изменить свои эго-состояния. Разрыв коммуникации может восприниматься людьми как легкая встряска, но может привести и к окончательному прекращений отношений. Берн подсчитал, что теоретически возможны 72 разновидности пересекающихся трансакций. Но на самом деле чаще всего в практике встречаются две из них: когда стимул В – В пересекается с ответной реакцией Д – Р или Р – Д.

12.2.2.3. Скрытые трансакции

В скрытой трансакции одновременно передаются два сообщения. Одно из них – открытое, или сообщение социального уровня, другое – скрытое, или сообщение психологического уровня. В случае скрытой трансакции вербальная часть сообщения указывает на взрослую позицию общающихся, но интонации, голос, жесты и мимика могут свидетельствовать о дополнительных, родительско-детских отношениях.

6-й пример .

Муж: Тебе не попадались мои запонки? (Интонационно это звучит как: «Извини, дорогая, что отвлекаю тебя, но я так рассеян и не помню, куда положил свои запонки»)

Жена: Они лежат на месте. (Тоном «строгого» родителя: «Вечно ты все теряешь, не можешь обойтись без няньки»).

7-й пример .

Муж: Тебе не попадались мои запонки? (Интонационно это звучит как: «Черт знает что творится: в доме всегда бедлам».)

Жена: Они лежат на месте. (Интонация обиженного ребенка: «Что ты ко мне придираешься? Почему я обязана все помнить?»)

В приведенных примерах трансакций сообщение социального уровня передается так, как если бы Взрослый разговаривал со Взрослым. Но интонационно в примерах разговаривают Родитель и Ребенок. В результате психологически это пересекающиеся трансакции, которые также ведут к прерыванию взаимодействия, хотя и на менее долгий срок. Берн описал еще одну, угловую трансакцию, когда на социальном уровне разговаривают двое Взрослых, но скрытая трансакция обращена к Ребенку. Типичный пример – провокация со стороны продавца.

8-й пример .

Продавец: Этот телефон на сегодня – лучшее, что у нас есть. В нем есть и фотокамера, и связь с Интернетом, и множество новых функций. А посмотрите, какой у него большой дисплей и объем памяти: он запоминает до трехсот номеров. Но он, конечно, дорогой. (Интонационно: «Возможно, он вам не по карману».)

Покупатель (с вызовом): Я его беру.

Продавец обращался к Ребенку покупателя, когда рассказывал о товаре, но покупатель мог бы ответить и со Взрослой позиции: «Да, вы совершенно правы, он слишком дорогой, я подожду, пока он упадет в цене». Тогда манипулятивное поведение продавца было бы сорвано Взрослой позицией покупателя. Это говорит о том, что результат скрытой трансакции определяется на психологическом, а не на социальном уровне.

К скрытым трансакциям относятся и манипулятивные, имеющие своей целью спровоцировать партнера на негативный поступок или отклик, который позволил бы прервать контакт. А. Добрович поясняет манипуляцию на примере «Тупик».

Жена чувствует, что муж начал тяготиться ею. Между тем тот приносит билеты в театр на спектакль, давно интересующий их обоих. В ходе возбужденного переодевания жены он, однако, делает ей резкое замечание:

– Всегда ты копаешься!

– Ничего, на такси успеем.

– На такси? Какая расточительность! Вот для чего я должен трудиться как проклятый!

Если ему удается спровоцировать жену на ответные «уколы», манипуляция переходит в разрыв контакта, хлопанье дверью. Муж отправляется к своим знакомым, предоставив жене, если ей угодно, самой мчаться в театр. При этом он, с одной стороны, добился желаемого, с другой – не несет ответственности за скандал. Ведь не кто иной, как он, принес билеты! Жена оказывается загнанной в «тупик» (50, с. 65).

Таким образом, Берну удалось создать достаточно простую для понимания, но глубокую по содержанию теорию взаимодействия людей, основанную первоначально на психоаналитической теории. Теория трансактного анализа легла в основу одноименного психотерапевтического направления. Она с успехом используется в разных странах, что говорит об универсальности предложенных понятий.

12.3. Применение трансакций для анализа социальных ситуаций

Предложенный Берном трансактный анализ дает возможность понять, каким образом люди взаимодействуют, воспринимают и влияют друг на друга. Сила трансактного анализа заключается в том, что он применим к широкому спектру социальных явлений, а не только к взаимодействию людей в обыденной жизни. Приведем только один пример использования положений Берна для анализа непростой социальной ситуации, которая сложилась на всем постсоветском пространстве.

Как пишет философ А. И. Пригожий [8] , деловая культура России в условиях трансформации все еще страдает от управленческой некомпетентности руководителей всех уровней. Он объясняет такое положение дел в терминах трансактного анализа: «Для советской системы все подданные были детьми (Д), неразумными и своенравными. Их надо было воспитывать, постоянно опекать, учить, беречь от ненужных знаний и контактов. Решать за них – что можно, чего нельзя. А власть тогда брала на себя обязанности Родителей (Р). Хлопотала, следила, кормила, снабжала продовольствием, одеждой, жильем, забирая у одних и давая другим, одаривала похвалой, стращала наказанием. Иначе говоря, родительско-детские отношения основательно привились на нашей земле, они охотно принимаются большинством, а попытки ставить под сомнение их жизнеспособность сердито отвергаются».

Следует заметить, что советская система органично вобрала в себя родительско-детские отношения традиционной культуры дореволюционной России во главе с самодержцем, называемым царем-батюшкой. Правда, при этом присутствовали коллективное распределение ресурсов и коллективные действия на уровне общины, которые были главной составляющей социальных отношений в крестьянской среде и требовали взрослой позиции и партнерских отношений. Разрушение крестьянской общины «уничтожило» взрослые позиции людей. В современной России и сегодня по-детски ожидают от государства защиты в виде льгот и пособий. И даже замена льгот денежным содержанием воспринимается отрицательно, потому что деньгами придется распоряжаться самостоятельно и принимать решения, за которые нужно будет отвечать перед собой.

Говоря о постиндустриальных странах, Пригожий подчеркивает, что у либералов все люди социально взрослые (В). Либералы не хотят родительствовать, они предлагают взять на себя ответственность за свою жизнь, а силы для дела и истоки неудач искать в себе. По формуле: и мы и вы – взрослые люди, вы свободны организовать свою жизнь по собственному усмотрению. Автор справедливо указывает, что реформа есть проблема не столько экономическая или политическая, сколько социокультурная, что переход от управленческих отношений типа «Родители – Дети» к типу «Взрослые – Взрослые» происходит гораздо позже, чем отпуск цен, приватизация или свободные выборы. «Поэтому и появился избыток неэффективных собственников, некомпетентной демократии и сторонников советской системы из числа ее бывших разрушителей. Научно выражаясь, управляющий сигнал им посылают по каналу «В-В», а реагируют они по каналу «Д-Р».

А. И. Пригожий указывает на перекрестную скрытую трансакцию, в результате которой разрушается контакт, в данном случае между властью и народом. Вопрос стоит так: сумеет ли политическая власть отказаться от патернализма традиционной культуры и действовать как Взрослый, ожидая той же реакции от членов еще только складывающегося гражданского общества? Хочется надеяться!

Что же касается управленческой культуры, то и сегодня на предприятиях и в учреждениях нередко господствует «родительский» стиль руководства, когда подчиненных загоняют в деловое детство. Многие руководители не только не умеют, но и боятся делегировать свои полномочия «вниз». С одной стороны, многие из них слышали, что таким образом повышается эффективность управления, но решиться на это они не могут. В результате руководитель стягивает на себя максимальный объем связей, решений, ответственности и возносит централизацию и вертикаль руководства за пределы человеческих возможностей. Руководство становится неэффективным, ослабляются руководители среднего звена, которые опасаются принимать самостоятельные решения. Такой стиль называют «ручным управлением». Он неэффективен еще и потому, что не позволяет определять стратегию развития предприятия, города, области, страны в целом, поскольку люди фиксируются на тактических вопросах, «увязают» в решении текущих проблем. При таком стиле руководства люди много, сверх всяких норм, работают, иногда по 10—12 часов, но результат такой работы минимальный и даже часто отрицательный.

Таким образом, социальная компетентность людей воздействует как на социальные, так и на политические и экономические отношения в обществе. Для успешной трансформации в обществе должно быть достаточное количество «Взрослых» (в понимании Берна) людей, способных самостоятельно принимать решения, знать и понимать значимость деловых отношений между «Взрослыми» людьми. Иначе в управленческих системах блокируется инициативность, гасится энергия организации, а излишний контроль и информационная «алчность» начальников вызывают судорогу, а затем и коллапс системы. Поэтому социальному реформированию должно сопутствовать культурное и социально-психологическое просвещение. Его недооценка может привести к негативным социальным последствиям, среди которых чаще других встречается отказ от реформ и культурной трансформации. Подводя итог сказанному, нужно подчеркнуть следующее: главная задача современного общества – это рационализация деловых отношений, переход от родительско-детских отношений с их эмоциями к отношениям между Взрослыми людьми.

Резюме

Вся совокупность отношений может быть рассмотрена как процесс общения, поскольку именно общение как акт коммуникации представляет собой единственное средство и способ установления отношений. Это отмечали уже античные мыслители. Аристотель считал, что социальная жизнь в полисе является своего рода общением, которое связывает людей и с помощью которого реализуется политика.

Российский психолог Г. М. Андреева считает общение главным процессом установления контактов между людьми. Она выделяет, с одной стороны, терминальный аспект общения, который определен целями и потребностями в совместной деятельности, а с другой – подчеркивает инструментальный аспект общения, указывая, с помощью каких средств он осуществляется.

К. Левин посвятил одно из своих исследований стилю отношений, которые устанавливаются в процессе общения, выделив авторитарный, демократический и попустительский стиль. Он пришел к выводу, что стиль отношений задается определенными коммуникативными действиями, которые способны создавать ту или иную атмосферу в группе с помощью обычных средств коммуникации. Стиль может быть партнерским и императивным (силовым), дружеским и деловым, приспосабливающимся и официальным, пренебрежительным и располагающим к продолжению контакта. В личном плане стиль общения – это устоявшиеся привычные формы поведения человека по отношению к другим, которые используются для достижения тех или иных целей в отношениях.

При анализе деловых отношений социальные психологи выделили две ориентации во взаимодействии человека с другими людьми – приспосабливающуюся и руководящую. Эти две ориентации определяют позицию людей в контакте, их умение держаться в обществе и вести себя соответствующим образом. Кроме того, психологи установили, что одна часть людей ориентируется в своей деятельности на выполнение задачи, а другая часть – на установление доброжелательных отношений с окружающими.

Показателем способности к установлению и развитию контактов является коммуникативная компетентность как совокупность средств общения, которыми владеет индивид. Коммуникативная компетентность может быть более и менее совершенной, что зависит от врожденных качеств человека и от приобретенных им в процессе взросления умений, навыков и знаний. В процессе социализации усваиваются разнообразные паттерны поведения, которые наблюдает растущий человек.

Анализ человеческих отношений в процессе общения стал предметом исследования Э. Берна, который в 1950-е гг. разработал теорию эго-состояний. Теория дала пример простого и понятного анализа складывающихся отношений в самых сложных ситуациях межличностного и делового общения. Берн предложил различать три состояния «Я»: Родитель, Взрослый и Ребенок. Каждое эго-состояние является замкнутым, и к нему применимы такие категории, как мыслить, чувствовать и действовать. Берн выделял также три основные формы трансакций: параллельные, пересекающиеся и скрытые трансакции. Параллельные трансакции – это такие трансакции, в которых партнеры общения дополняют друг друга, находясь в одинаковых или соответствующих друг другу эго-состояниях. Пересекающиеся трансакции возникают, когда эго-состояния партнеров не совпадают, что приводит к прерыванию контакта на некоторое время. В скрытых трансакциях одновременно передаются два сообщения, одно из них открытое, или сообщение социального уровня, а другое – скрытое, или сообщение психологического уровня. Предложенный Берном трансактный анализ дал возможность понять, каким образом люди воспринимают и влияют друг на друга в личных, деловых и социальных отношениях, используя определенные эго-состояния в процессе взаимодействия.

Деловая культура постсоветских стран тесно связана с родительско-детскими отношениями, которые больше свойственны традиционному и тоталитарному обществам. Это затрудняет, по мнению философа А. И. Пригожина, трансформацию общественных и деловых отношений между людьми, необходимую для информационного общества. Автор справедливо указывает, что требуется рационализация отношений, что реформа есть проблема не столько экономическая или политическая, сколько социокультурная.

Таким образом, социальная компетентность людей, усвоенный ими стиль общения воздействует на всю совокупность отношений в обществе. Для успешной трансформации в обществе должно быть достаточное количество «Взрослых» (в понимании Берна) людей, которые способны самостоятельно принимать решения, знать и понимать значимость рационализации деловых отношений, использовать преимущественно партнерский стиль. Все это будет способствовать продвижению России на пути к информационному обществу.

В социальной психологии изучению малой группы посвящено большое число работ. Малая группа является предметом пристального внимания как в зарубежной, так и в отечественной науке. Однако сам феномен малой группы был осмыслен только в XX в.

А. И. Донцов, анализируя эволюцию слова «группа» и его превращение в научное понятие, выделяет следующие важные моменты, связанные с этим процессом: 1) в XVII в. термин «группа» использовался художниками и скульпторами для обозначения такого способа композиции изобразительного материала, при котором фигуры образуют единство и создают целостное художественное впечатление; 2) в XVIII в. это понятие начинают использовать для обозначения реальных человеческих общностей, члены которых объединены признаком, выделяющим их среди других; 3) во второй половине XIX в. состоялось психологическое открытие социальной группы как особой реальности человеческих отношений; 4) в начале XX в. объектом изучения социальной психологии становится малая группа, то есть ближайшее окружение человека, среда его непосредственного общения; 5) с 1930-х гг. интерес к психологической проблематике групп приобретает стойкий характер. Классические исследования групп Э. Мейо (Е. Mayo), M. Шерифа, К. Левина и других закладывают основы для современного понимания природы групповых процессов (53, с. 17).

Значительная исследовательская практика в отечественной и зарубежной социальной психологии позволяет выделить несколько ключевых тем в изучении психологии малых групп. Это вопросы их классификации и условия формирования малых групп, проблемы групповой динамики, лидерства и руководства, групповых эффектов и уровней развития группы. Каждой из этих тем будет уделено особое внимание в данной главе.

13.1. Классификация малых групп

В обществе существует огромное количество разнообразных групп. Человеческое сообщество не знало иной формы существования, поэтому в группах действуют одни и те же социально-психологические законы групповой динамики. Понятие групповой динамики объединяет очень широкий круг вопросов: разделение власти внутри группы, способы коммуникации, роли, исполняемые членами группы, степень лояльности членов группы и т. д. Научившись распознавать групповую динамику в действии, человек сможет применять свои знания в любых группах (131, с. 13).

По мнению американского социального психолога Б. Бейлза (В. Bales), «малая группа может быть определена как некоторое число людей, взаимодействующих друг с другом в ходе одной или нескольких встреч». Дж. Хоманс дал следующее определение: «Малая группа представляет собой некоторое число лиц, взаимодействующих друг с другом в течение некоторого времени». Д. Картрайт и А. Зандер (D. Cartwright, A. Zander) считали, что «группа составляет собрание индивидов, которые часто взаимодействуют друг с другом». С. Аш отмечал, что «взаимодействие – это основа группы». Отечественный психолог А. И. Донцов, проанализировав многочисленные определения группы, дал следующее определение:

Группа – совокупность свободно объединившихся, равно полезных друг другу индивидов, в процессе кооперативного взаимодействия удовлетворяющих личные запросы и желания (53, с. 27).

Группа представляет собой элемент социальной структуры общества. В самом широком плане социальная группа – это общность людей, выделяемая из целостной социальной системы на основе определенного признака. В зависимости от такого признака возможны как минимум три классификации социальных групп – по их численности, продолжительности существования и структурным особенностям.

В основу первой классификации положен такой критерий (признак), как численность, то есть количество людей, являющихся членами группы. Соответственно выделяют три типа групп:

1) малая группа – немногочисленная общность людей, находящихся в непосредственном личном контакте и взаимодействии;

2) средняя группа – относительно многочисленная общность людей, находящихся в опосредованном функциональном взаимодействии;

3) большая группа – многочисленная общность людей, находящихся в социально-структурной зависимости друг от друга.

Несмотря на кажущийся формальный подход в классификации, численность группы имеет значение для психологии. От того, сколько человек насчитывает группа, зависят как формы членства и уровень контактов между людьми, так и характер деятельности группы и ее структура. В табл. 13.1 представлены основные различия между малыми, средними и большими группами.