Чтение онлайн

491 Mannhardt. W. F. К., I, p. 316.

492 Cyrille. Adv. Julianum, IV, p. 128 D.

493 Parmentier. Rev. de Phil, 1897, p. 143 и далее.

494 Пример: Ath. Myth., XXII, 38. Пессинунт.

495

Torquemada. Monarquia Indiana, VI, 38, in: Kinsborough, IV, note p. 414; Кортес. Третье письмо Карлу V, в:

Kinsborough, VIII, note, p. 228. 496 Ср. Mannhardt. W. F. K., I, p. 358 и далее; 572 и далее.

94

Семела497. Вот мы уже и удалились от апофеоза обожествления, о котором говорили в начале главы. Бог покидает жертву, только чтобы вернуться в нее, и наоборот. В существовании его личности больше нет перерывов. Если его разрывают на куски, как Осириса или Пелопса, их находят, соединяют и вдыхают в них жизнь. Таким образом, изначальная цель жертвоприношения отодвигается на второй план: это уже не земледельческое и не скотоводческое жертвоприношение. Бог, выступающий здесь в качестве жертвы, существует сам по себе, обладая множеством качеств и возможностей. Следовательно, жертвоприношение предстает повторением и поминовением первоначального жертвоприношения бога498. К легенде, рассказывающей о нем, обычно добавляется какое-то обстоятельство, обеспечивающее непрерывность его существования. Так, когда бог умирает более или менее естественной смертью, оракул предписывает искупительное жертвоприношение, воспроизводящее смерть бога499. Когда один бог побеждает другого, он увековечивает память о своей победе учреждением культа500.

Здесь надо отметить, что абстрагирование, которое в жертвоприношении порождало бога, могло придавать тем же ритуальным практикам несколько иной смысл. С помощью процедуры, аналогичной раздвоению, создавшему теомахии, бог мог быть отделен от жертвы. В рассмотренных выше мифах оба противника в равной мере божественны. Один из них предстает в виде жреца, совершающего жертвоприношение, во время которого гибнет его предшественник. Но потенциальная божественность жертвы не всегда получала свое

развитие. Часто она оставалась земной, и поэтому созданный бог, некогда вышедший из жертвы, теперь пребывал вне пределов жертвы. Тогда посвящение, вводящее жертву в сакральный мир, принимает вид выделения ее в пользу некой божественной личности, т. е. дара. Однако даже в этом случае это всегда священное животное, которое приносят в жертву или, по крайней мере, какая-нибудь вещь, что возвращает нас к истокам идеи жертвоприношения. Короче говоря, бога отдавали в жертву ему самому: Дионис-овен становился Дионисом Криофагом501. Иногда наоборот, как при раздвоениях, породивших тео-

махии, жертвенное животное считалось врагом бога502.

497 Прокл. Гимн Афине, в: Lobeck. Aglaophamus, p. 561; Abel. Orpnica, p. 235.

498 См. выше, с. 120 (Карнеи); см. ниже, с. 128. Ср. Usener. Gottliche Synonyme. Rhein. Mus., ЦП, S. 371. См. выше, с. 115, прим. 3.

50(1 Так, Геракл после боя с Гиппокоонтом учреждает культ Афины Айгофагос (АСуофауск; - Пожирательница коз.) (Паве. III, 15, 9); Бросив быков Гериона в источник Киану, он велел в дальнейшем изображать это действие (Диод. IV, 4, 1,2).

501 Roscher. Lexikon, I, 1059; Frazer. Gold. В., I, p. 328; ср. Геру Айгофагос (Аиуофсхуо<;, - Пожирательница коз.) (Паве. III, 5, 9).

502 Frazer. Cold. В., II, р. 58 и далее. Ср. Seidel. "Fetischverbote in Togo". Globus., 1898, S. 355. 95

Если его приносили в жертву, то во искупление проступка, совершенного данным видом животного против бога. Вирбию с озера Неми, убитому конями, жертвовали коня503. Понятие принесения жертвы богу возникло одновременно с понятием жертвоприношения бога. Типы жертвоприношения бога, только что рассмотренные нами в обзорной форме, реализованы in concrete и объединены в одном и том же индуистском обряде - жертвоприношении сомы504. Здесь прежде всего бросается в глаза, что это настоящее жертвоприношение бога. Мы не имеем возможности здесь ни излагать, как бог Сома отождествляется с одноименным растением, и как он тут пресуществляется, ни описывать церемонии, с которыми его вносят и принимают на месте жертвоприношения. Его несут на большом щите, ему поклоняются, потом его выжимают и убивают. Тогда из этих раздавленных ветвей возникает бог и распространяется по миру. Ряд отдельных посвящений направляет его в различные царства природы. Это пресуществление, это рождение бога, следующее за его смертью, - суть в некотором роде ритуальные формы мифа. Что касается чисто мифических форм, в которые облечено это жертвоприношение, то они точно такие же, как описанные нами выше. Прежде всего это отождествление бога Сомы с врагом богов, Вритрой, демоном, который прячет сокровища бессмертия и которого убивает Индра505. Ибо чтобы найти объяснение, как бог мог быть убит, его представляют в образе демона. Затем этого демона умерщвляют и из него рождается бог. Из скверной оболочки, сковывавшей его, высвобождается совершенное существо. Но, с другой стороны, часто именно Сома убивает Вритру. Во всяком случае, это он придает силы Индре, богу-воителю, сокрушителю демонов. В некоторых текстах Сома даже является жрецом, который приносит в жертву самого себя. Доходит до того, что он изображается одним из небесных жрецов, совершающих жертвоприношения. Отсюда уже недалеко до идеи самоубийства бога. Брахманы этот путь уже прошли.

Тем самым они выявили один момент, важный для теории жертвоприношения. Мы видели, что между жертвой и богом всегда есть

Frazer. Ib., II, p. 62. Ср. Диодор, V, 62. Ср. принцип: жертвы богам приносились либо по сходству, либо по противоположности - victims numinibus aut per similitudinem aut per contrarietaem immolabntur (Сервий. Комментарий к Энеиде Вергилия, III, 18).

Библиография о Соме см. Macdonnel. "Vedic Mythology" (Grundriss. d. Ind. Ar. Philologie), p. 115. См. прежде всего Bergaigne. Rel. Ved., I, 148, 125; II, 298, 366 etc. Hillebrandt. Ved. Mythologie, I (краткое изложение самого ритуала, р. 146 и далее). О Соме в брахманах см. S. Levi. Doctrine, p. 169. Мы полагаем, что сома, однолетнее растение, приносимое в жертву весной, первоначально использовалась прежде всего в аграрном ритуале (см. Berg, Rel. Ved., Ill, p. 8-9, n. 1); это "царь растений" в Ригведе, и классическая Индия скорее развила эту тему: см. Hillebrandt Ved. Myth., p. 390. Полное исследование жертвоприношения сомы еще не сделано, поэтому понятно, что мы здесь даже не пытались подтверждать что-либо текстами - материал тут необъятен. Что касается натуралистических толкований мифа о Соме, то мы не можем здесь рассматривать все, хотя все их допускаем, вовсе не считая несовместимыми. 505 S. Levi, р. 162; Bergaigne. Rel. Ved., Ill, 84, 85; 63 п. 1 etc; Hillebr. Vifvarapa, p. 53, etc. 96

503 504

сродство: Аполлону Карнейскому приносят баранов, Варуне - ячмень и т. д. Подобное питают подобным и жертва - пища богов. Вот почему жертвоприношение очень быстро

стали считать условием существования самих богов. Это оно создает бессмертную материю, за счет которой живут боги. Таким образом, мало того, что некоторые боги рождаются из жертвоприношения, именно посредством жертвоприношения они поддерживают свое существование. В конечном счете, оно начинает выступать их сущностью, их истоком, их творцом506. Оно также творец вещей, ибо в нем основа всякой жизни. Сома - одновременно солнце и луна на небе, туча, молния и дождь в атмосфере, царь растений на земле. Так что в соме-жертве соединены все эти формы Сомы. Он - носитель всех питающих и оплодотворяющих начал природы. В то же время он - пища богов и опьяняющий напиток для людей, причина бессмертия первых и эфемерной жизни вторых. Все эти силы концентрируются, создаются и распределяются заново посредством жертвоприношения. Значит, оно - "владыка творений", Праджапати. Он и есть Пуруша507 (из знаменитого гимна X, 90 Ригведы), из которого возникают боги, ритуалы, люди, касты, Солнце, Луна, растения, скот. Оно станет брахманом классической Индии. Этой созидательной мощью его наделяют все теологии. Поочередно распространяя и собирая божественное начало, оно сеет живые существа, как Ясон и Кадм сеют зубы дракона, из которых возникают воины. Из смерти оно извлекает жизнь. На трупе Адониса вырастают цветы и растения; из тела льва, убитого Самсоном, и из быка Аристея вылетают рои пчел.

Так теология заимствовала свои космогонические построения из мифов о жертвоприношениях. Она объяснила творение, как народное воображение объясняло ежегодное оживание природы - жертвоприношением. Для этого она отнесла жертвоприношение бога к началу мира508.

В ассирийской космогонии все существа родились из крови побежденной Тиамат. Отделение стихий от хаоса считалось жертвоприношением или самоубийством демиурга. Гункель509, как мы полагаем, доказал, что в основе народных верований евреев лежала все та же концепция. Она проявляется и в северной мифологии. Она лежит и в основе митраистского культа. Барельефы демонстрируют, как из жертвенного быка возникает жизнь: его хвост уже заканчивается пучком колосьев. Наконец, в Индии непрерывное сотворение вещей посредством обряда в конце концов становится даже сотворением абсолютным, ex nihilo (из ничего). Вначале ничего не было. В Пуруше возникло желание. Именно своим самоубийством, отказом от самого себя, отречением от своего тела (прообраз позднейшей буддийской отрешенности) бог создал мир.

Sl)6 См. S. Levi. Doctrine, chap. I et Preface.

51" Berg. Rel. Ved., I, p. 275. См. примечательный анализ Людвига: Rig Veda, III, p. 308.

5118 Stucken. Astralmythen, II, S. 97. Вавил. Талмуд, Гемара к Таанит 4, 2. Мир стоит на жертвоприношении, проводимом в храме.

5119 Gunkel. Schiipfung und Chaos in Urzeit und Endzeit.

4 Зак. 3106 97

Можно предположить, что и при такой степени героизации жертвоприношения его периодичность осталась. Угрожающие возвращения хаоса и зла непрерывно требовали новых жертвоприношений, созидательных и искупительных. Трансформированное и, так сказать, идеализированное таким образом жертвоприношение было сохранено христианской теологией610. Просто его действенность перенесли из физического мира в мир морали. В ежедневной мессе все время происходит искупительное жертвоприношение бога. Мы не претендуем на исследование ни того, как сложился христианский обряд жертвоприношения, ни того, как он связан с ритуалами прошлого. Но мы все же считаем возможным на основе представленной работы в чем-то сравнивать церемонии христианского жертвоприношения с теми, что мы рассматривали выше. Нам здесь будет достаточно просто напомнить об их удивительном сходстве и отметить, как развитие ритуалов, столь похожих на ритуалы аграрного жертвоприношения, смогло породить концепцию жертвоприношения - в виде искупления и в виде причащения - единого и трансцендентного бога. В этом смысле христианское жертвоприношение - одно из самых показательных в истории. Наши священники стремятся при помощи тех же ритуальных процедур добиться почти тех же целей, что и самые отдаленные наши предки. Механизм посвящения в католической мессе в основных чертах тот же, что и в индуистских жертвоприношениях. В нем с полнейшей ясностью виден ритм чередования искупления и причащения. Христианское воображение возвело свою постройку по древним чертежам.

510

См. Vogt. Congres international ei d'archeologie prehistorique. Bologne: 1871, p. 325. Cp. Lasaula. Die Suhnopfer der Griechen... , 1841.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Теперь отчетливо видно, в чем, по нашему мнению, состоит единство системы жертвоприношений. Это единство проистекает не из того, что все возможные типы жертвоприношений, по предположению Роберт-сон-Смита, произошли от одной первичной и простой формы. Такого жертвоприношения не существует. Из всех жертвенных процедур являются наиболее общими и содержат наименьшее количество элементов жертвоприношения сакрализующие и десакрализующие. Притом в любом десакрализующем жертвоприношении, даже в самом чистом его виде, мы всегда обнаруживаем сакрализацию жертвы. И напротив, в любом сакрализующем жертвоприношении, даже самом образцовом, неизбежно присутствует десакрализация - ведь иначе нельзя было бы использовать остатки жертвы. Таким образом, эти два элемента столь взаимосвязаны, что один не может существовать без другого. К тому же эти два вида жертвоприношений - не более чем абстрактные типы. Всякое жертвоприношение совершается в определенных обстоятельствах и с расчетом на достижение конкретных целей. Из разнообразия преследуемых целей вытекают и разные приемы, некоторые примеры чему мы привели. Итак, с одной стороны, нет такой религии, в которой не сосуществовало бы более или менее значительного количества этих приемов. Все известные нам жертвенные ритуалы уже отличаются высоким уровнем сложности. Но, с другой стороны, нет такого ритуала, который не был бы сложным сам по себе: он либо преследует сразу несколько целей, либо для достижения одной-един-ственной цели приводит в действие несколько сил. Мы видели, как десакрализационные и даже собственно искупительные жертвоприношения усложняются причащением; но можно было бы привести и много других примеров усложнения. Амазулу, чтобы вызвать дождь, собирают стадо черных быков, убивают одного из них и молча съедают, а потом сжигают кости за пределами деревни - вот три разных сюжета в одном действе511.

В брахманическом жертвоприношении животного эта комплексность выражена еще четче. Мы видели, что жертву здесь делили на искупительные части, жертвуемые злым духам, части, предназначаемые богам, части для причащения жертвователя и части, которые потребляли жрецы. Жертва используется также, чтобы наслать проклятие на врага,

511 Callaway. Religious System of the Amazulu, p. 59, cp. p. 92. 99

для гаданий и обетов. В одном из аспектов своих проявлений жертвоприношение относится к териоморфным культам: ведь душу животного отправляют на небо, чтобы она присоединилась к мифическим предкам животных и тем поддержала существование вида. Одновременно это и обряд, снимающий пищевой запрет, поскольку жертвователь, разложивший огнь, может есть мясо только после совершения жертвоприношения. Наконец, это жертвоприношение ради выкупа, так как жертвователь, будучи посвящен, находится во власти божества и выкупает себя, отдавая взамен жертву. Все это смешивается и сливается в одну систему, которая, несмотря на такое разнообразие, остается гармоничной. С еще большим основанием можно сказать то же самое о столь длительном обряде, как жертвоприношение Соме: ведь это, помимо всего прочего, еще и жертвоприношение бога. Одним словом, подобно магической церемонии или молитве, которая может выражать одновременно и благодарение, и обет, и просьбу о милости, жертвоприношение способно выполнять сразу множество функций.