Чтение онлайн

Таким образом, жертвоприношение встречается в магии, но мы обнаруживаем его не во всех системах магии. Так, у чероков или в Австралии оно отсутствует. В Малайзии оно представлено в очень сокращенной форме: подношение благовоний и цветов, вероятно, обязано своим происхождением буддизму или индуизму, а достаточно редкие жертвоприношения коз и петухов, кажется, имеют мусульманское происхождение. В принципе, там, где отсутствует магическое жертвоприношение, отсутствует также и жертвоприношение религиозное. Во всяком случае подробное рассмотрение магического жертвоприношения не является столь необходимым при исследовании магии, как изучение симпатических обрядов, и мы отложим это для другой работы, где специально проведем сравнительный анализ магических и религиозных обрядов. Тем не менее уже можно считать доказанным, что в магии жертвоприношения не формируют, как в религии, достаточно самостоятельного класса крайне специализированных обрядов. С одной стороны, как показывает выше рассмотренный пример жертвенного костра, сложенного из поленьев того дерева, из которого изготовлены стрелы, в сущности, в магии все искупительные жертвоприношения лишь окружают основной симпатический обряд, формой которого они, собственно говоря, и являются. С другой стороны, они являются частью магической кухни, оставаясь не более чем одним из тысячи ее рецептов. Так, в греческой магии процесс изготовления колуриа (коААойрга)40 никак не

39

"Ты еси вино, ты не вино, но глава Афины, ты еси вино, ты не вино, но внутренности Осириса, внутренности мужа Ио

[Исиды]" (Papirus, CXXI [B.M.], 710). 40 коЯАоирюс [гр] - мазь, паста. Прим. ред.

144

отличают от жертвоприношения; папирусы обозначают словом эпитхю-мата (ётпЭицата)41 магические смеси, предназначенные для окуривания и любых других действий. Мы оказываемся здесь перед лицом обширного и важного класса магических действий, еще не имеющих точного определения. Эти действия сопряжены с применением веществ, свойства которых передаются благодаря существующей связи между вещами; другими словами, они предоставляют средства для использования симпатических ассоциаций или симпатических свойств вещей. Поскольку эти действия настолько же своеобразны, насколько и всеобщи, они раскрашивают своей странностью всю систему магии и дают основные черты ее народного образа. Алтарь мага - это его колдовской котел. Магия - это искусство приготовления смесей, продуктов брожения, различной пищи. Ее продукты измельчаются, растираются, смешиваются, разводятся водой, превращаясь затем в ароматические вещества, напитки, настойки, в тесто, пироги особой формы, в миниатюрные изображения, чтобы обратиться в дым при сгорании, быть выпитыми, съеденными кем-либо, чтобы быть хранимыми в качестве талисмана. Эта кухня, химия или фармакопея имеет целью не только сделать доступными для использования магические вещи, но также служит для придания им формы ритуального

предмета, что увеличивает их магическую силу. Эта кухня сама по себе является очень строго регламентированным традиционным ритуалом; действия, которые она содержит, сами по себе являются обрядами. Все их нельзя рассматривать просто как подготовительные или сопутствующие магической церемонии ритуалы. Приготовление составов и создание тех или иных вещей есть самостоятельный обряд со своей вступительной и завершающей частью. То, что в жертвоприношении называется подготовкой жертвы, в этой кухне будет магическим обрядом, вернее, частью обряда.

Искусство подготовки вещей требует определенных навыков в других ремеслах. Маг готовит изображения из теста, глины, воска, меда, гипса, металла или папье-маше, из папируса, пергамента, песка или дерева и прочих материалов. Маг вырезает, лепит, пишет красками, рисует, вышивает, вяжет, ткет, гравирует, он делает ювелирные изделия, деревянную мозаику и еще неизвестно сколько других вещей. Эти занятия обеспечивают его фигурками богов или демонов, куклами, заменяющими объект колдовства, предметами, имеющими символическое значение. Он производит наплечные повязки, кулоны, талисманы, амулеты - все это ритуальные предметы внутри продолжающегося обряда.

Вербальная магия. Обычно словесные магические обряды обозначаются словом "заклинания", и мы не видим причины, чтобы не следовать этому обыкновению. Это не означает, что в магии существовал только один тип таких обрядов. Система заклинаний имеет столь значительный

41 йибицатсе [гр] - воскурение. Прим. ред. 145

вес в магии, что в некоторых обществах принимает весьма разнообразные формы. Вероятно, ей никогда не отводили того места, которое она заслуживает. Читая некоторые современные работы, можно предположить, что магия состоит только из операциональных обрядов; вербальные обряды в них лишь упоминаются. Другие сборники, как, скажем, у Ленрота42 о финской магии, напротив, содержат только заклинания. Редко где можно встретить удовлетворительную систему взглядов, уравновешивающую эти две категории обрядов, как, например, было сделано Скитом относительно малайской магии или Муни43 относительно чероков. Ритуальные руководства и трактаты по магии показывают, что обычно одни обряды не совершаются без других. Они настолько тесно связаны, что для того, чтобы получить правильное представление о магической церемонии, необходимо провести их параллельное исследование. Если один из двух классов и стремится преобладать, то это, скорее, окажется класс заклинаний. Сомнительно, чтобы вообще существовали обряды, в которых не используются словесные тексты, и в то же время, определенно известно значительное количество обрядов, имеющих исключительно вербальный характер.

Мы обнаруживаем в магии практически все формы вербальных обрядов, какие известны в религии: клятва, обет, молитва, гимн, просто обращение. Мы не пытались классифицировать обряды операционального характера и не будем разделять по группам вербальные обряды. Они не соотносятся здесь с группами явлений, имеющих точные определения. Хаотичность магической практики приводит к тому, что форма обрядов не отвечает в точности их целям. Имеет место удивительное несоответствие: встречаются высоко вдохновенные гимны, сочиненные по самому ничтожному поводу.

Существует группа заклинаний, соответствующая тому, что мы называем симпатическими обрядами. Некоторые из таких заклинаний сами по себе обладают симпатическим действием. Речь идет о том, чтобы назвать имена действий и предметов, и тем самым вызвать их появление по законам симпатии. Медицинские заговоры или изгнание духов построены на игре слов, которые означают "отвести", "отбросить", либо названия болезни и демонов, являющихся причиной болезни. Каламбур и ономатопея относятся к излюбленным способам для вербальной борьбы с болезнью с помощью симпатии. Другой метод, порождающий что-то вроде особого класса симпатических заклинаний, является просто описанием соответствующего невербального (операционального) ритуала: "Паао' аца ка\ Хеуе тошта. та AeAcpi 5oq батгк гахаасо"44. Вероятно, пред-

42 Лёнрот, Элиас (1802-1884) - финский фольклорист и лингвист. Профессор Хельсинкского университета. Известен как исследователь и составитель "Калевалы". Прим. ред.

43 Муни, Джеймс (1861-1921) - американский этнограф (культурный антрополог), исследователь североамериканских индейцев. Прим. ред.

"Сыпь же скорее и молви: "Я Дельфиса косточки сыплю"..." [греч.] Феокрит, II, 21. Пер. и ком. М. Е. Грабарь-Пассек. Феокрит, Идиллии и эпиграммы. М., 1958. Прим, ред. 146

полагалось, что описания или упоминания действия достаточно, чтобы оно произошло и произвело должный эффект.

Наряду с тем, что магия включает в себя жертвоприношения, она содержит также молитвы и гимны, и в особенности обращения к богам. Приведем пример ведической молитвы, произносимой во время простого симпатического лечения водянки (Kaugika sutra, 25, 37 и далее): "Этот Асур властвует над богами; без сомнения, желание царя Варуны истинно [обязательно осуществляется]; своими чарами я превосхожу грозный гнев [бога], я отнимаю этого человека у болезни. Да будут [возданы] почести тебе, о царь Варуна и гневу твоему; ибо, о, грозный, ты распознаешь любой обман. Я отдаю тебе тысячу других людей; пусть же благодаря твоей доброте (?) человек этот живет сто осеней" и т. д. Этот гимн (Atharua Veda, I, 10) или точнее формула (brahman, стих 4) обращена, естественно, к богу вод Варуне, который посылает за грехи водянку. В молитвах, обращенных к Артемиде или солнцу, которые обнаруживаются в греческих магических папирусах, лирическое содержание призыва искажено и подавлено вторжением всего магического пустословия. Молитвы и гимны, которые, если очистить их от этого непривычного содержания, кажутся столь близкими к тем, что мы привыкли считать религиозными, часто содержатся в церковных требниках, причем особенно в требниках, которые упразднены или имеют чужестранное происхождение. Так, Дитрих недавно обнаружил в Большом Парижском папирусе целый отрывок литургии, относящийся к культу Митры. Более того, священные тексты, предметы религиозного культа могут при случае становиться магическими. Священные книги - Библия, Коран, Трипитака45 дали заклинания большей части человечества. То, что система текстов религиозного характера до такой степени пронизывает современную магию, не должно нас удивлять. Этот факт соответствует распространению данной системы в религиозной практике так же, как применение в магии механизма жертвоприношения - с его применением в религии. В каждом обществе существует лишь ограниченное число обрядовых форм. Чего операциональные магические обрядовые действия обычно не содержат, так это отображения мифов. Но зато имеется третья группа речевых обрядов, которые мы назовем заклинаниями мифологического характера. В первую очередь, это заклинания, которые состоят из описания операции, похожей на ту, которую хотят произвести. Это описание выражено в форме рассказа или эпического повествования, а персонажи обычно - герои или боги. Некоторая наличная ситуация уподобляется ситуации, описываемой в тексте заклинаний как своему прототипу, и рассуждения принимают следующую форму: если некто (бог, святой или герой) смог совершить такие-то и такие-то действия (зачастую и более сложные) при таких-то обстоятельствах, то уж,

45 Трипитака - "Три корзины", санскр.
– тексты буддийского канона, состоящего из трех частей: "Сутрапитака" ("Корзина сутр"), "Винаяпитака" ("Корзина устава") - наставления монашеской жизни, "Абидхармапитака" - философские и психологические трактаты. 147

конечно, он может сделать тоже самое, и даже с большим успехом, в данном случае, который аналогичен описанному. Другая группа заклинаний мифологического характера формируется из того, что называют обрядами происхождения: они описывают происхождение, перечисляют качества и имена существ, вещей или демонов, на которые направлен обряд; это что-то вроде разоблачения объекта с тем, чтобы лишить его чар; маг начинает магический процесс над этим предметом, устанавливает, что он собой представляет, выслеживает, захватывает, подчиняет его себе и заставляет выполнять свои приказания. Все эти заклинания способны достигать значительных размеров, но чаще они редуцируются; это бормотание ономатопеи, слово, означающее предмет обряда и имя человека, на которого направлен обряд, обычно называемое после того, как обряду остается лишь механически перенести на этого человека свое действие. Молитвы свободно сокращаются до простого упоминания имен бога, демона или почти бессодержательного религиозного понятия типа tpurayiov46 или qodech. Заклинания мифологического характера, в конце концов, ограничиваются произнесением имени собственного или нарицательного. Сами названия разлагаются на части или заменяются буквами: ipvadyiov начальной, названия планет -

соответствующими гласными; встречаются также загадки, представляющие собой "Эфесские письмена" ('Ecpecna урацлат) или лжеалгебраические формулы, в которые выливаются схематические описания алхимических опытов.

Если все эти речевые обряды стремятся к одним и тем же формам, то это потому, что все они имеют одну и ту же функцию. По крайней мере, их общий эффект состоит в том, что необходимо вызывать потусторонние силы и точно обозначить цели обряда. Призывают, зовут, вызывают к жизни духовную силу, которая должна сделать обряд действенным, или, по меньшей мере, испытывают необходимость сказать, на какую силу рассчитывают; таков случай экзорцизмов, производимых от имени того или иного бога; в случае магии, апеллирующей к мифам, ссылаются на фигуру авторитетного мифологического персонажа. С другой стороны, говорят, для чего служит обряд и для кого он совершается; пишут или произносят над куклами-двойниками имя того, кого околдовывают; при сборе целебных трав необходимо сказать, для чего или для кого они предназначены. Таким образом, ясно выраженная вербальная магия дополняет операциональную сторону обрядов, которую она может даже вытеснять. Любое ритуальное действие, впрочем, содержит фразу, ибо всегда есть некий минимум выразительных средств, определяющих цель и природу обряда, хотя бы словами, произносимыми про себя. Поэтому мы утверждаем, что не существует совершенно бессловесных обрядов, а кажущееся молчание не мешает этому подразумеваемому заклинанию, которое является осознанием желания. С этой точки зрения, операциональный магический обряд представляет