Чтение онлайн

98 Так, по поводу жертвоприношения сомы в ведической Индии Ригведа говорит, что оно лучше семи вспашек. См. Bergaigne. Religion vedique, III, p. 8, 9, n. 1.

99 Классический пример ошибочной практики - туземцы Таити, сажающие гвозди, которые дал им Кук; они воображали, что это зерна и что достаточно посеять их, чтобы получить новые.

100 См. Hubert et Mauss. "Melanges".

101 См. ниже, кн. Ill, часть II, гл. III. 271

Однако нам потребуется проследить еще одно различие, если мы обратим внимание на природу этих сил. В некоторых случаях они сосредоточиваются в самом ритуале. Именно он творит и он же совершает. Благодаря присущей ей силе он воздействует непосредственно на вещи. Ритуал самодостаточен. Так, одними заклинаниями, симпатическими действиями колдун вызывает дождь и ветер, останавливает бурю, дает жизнь и смерть, наводит и снимает порчу и т. д. Ритуал как бы одушевлен внутренней, нематериальной силой. В нем есть что-то от духа "мана", как говорят в Меланезии, хотя даже и это слово обладает слишком определенным значением, чтобы передать это расплывчатое понятие творческой способности. Обряды, ограничивающиеся использованием лишь такой внутренней силы, с полным правом могут быть названы магическими102. Однако существуют и другие обряды, которые приводят к определенному результату только за счет вторжения неких иного рода сил, которые рассматриваются как независимо существующие вне ритуала. Это священные или религиозные силы, персонифицированные божества, общие начала растительного царства, души тотемических видов и т. д. Считается, что ритуал воздействует на них, а через них - и на вещи. Не то чтобы ритуал в этом случае не сохранял своих особых внутренних потенций, просто тут в достижении результата участвуют иные специфические силы, которые ритуал и приводит в движение. Иногда даже оказывается, что именно они обладают творческой силой, а ритуал всего лишь сила провоцирующая. Ритуалы такого рода мы называем религиозными. От магических они отличаются дополнительной характеристикой; они эффективны, как эффективен и обычный ритуал, но они таковы не только благодаря себе, но и благодаря религиозным сущностям, к которым они обращаются. Так, индеец совершает магический обряд, когда, отправляясь на охоту, считает, что способен остановить солнце, забросив камень на дерево определенной высоты103, а Иисус Навин совершает религиозный ритуал, когда обращается ко всемогуществу Яхве, чтобы опять-таки остановить солнце. Впрочем, есть и другие внешние признаки, производные от уже указанных, которые позволяют различить эти два вида обрядов. Эффект магических обрядов часто носит принудительный характер: приводят к строго определенным событиям104. Религиозные же ритуалы допускают большую степень свободы. Они состоят в основном из обращений в форме подношений и просьб. Поэтому, когда воздействие оказывается на бога или безличную силу, например, растительности, существо, через которое идет это воздействие, не инертно, в отличие от скота, ожида-

Ср. Hubert et Mauss. "Esquisse d'une theorie generate de la magie", Annee socioloqique, 7.

104

Frazer. "Golden Bough", I, p. 20, и далее (см. наст. изд.).

104 Ср. Hubert et Mauss. "Esquisse d'une theorie generate de la magie", p. 16 (см. наст, изд.), и далее. Понятно, что и религия обычно обладает магическим элементом, а магия имеет оттенок посредничества и задабривания, но в разной степени.

ющего своей участи. Оно может сопротивляться ритуалу, поэтому с ним приходится считаться. То, что магические и религиозные ритуалы совершаются разными деятелями, позволяет почувствовать дистанцию, разделяющую два разряда практик. С одной стороны, мы видим колдуна, целителя, занимающегося магией, с другой - религиозную группу, действующую целиком или через представителей, которые уполномочены отправлять культ священных предметов. Это различие наблюдается даже в самых примитивных обществах. Но чтобы характеризовать два вида ритуалов, мы рассмотрели крайние случаи. На самом деле, это два вида в пределах одного рода, и между ними существует непрерывная шкала. Действительно, между вещами совершенно мирскими и чисто священными находится целая вереница промежуточных существ - демоны, гении, феи и т. д. Эти существа отчасти напоминают религиозные силы, но явно иного, низшего качества. Колдун овладевает ими, подчиняет их себе и пользуется ими, как поступает с профанными предметами. Если же соответствующие обряды и похожи на религиозные, их магический характер от этого не исчезает. Мало того, что между магией и религией находится целая гамма промежуточных форм; они еще и различаются часто не по природе своего воздействия, а по месту в системе ритуалов. С ними производят такие же действия, как и с демонами или мирскими предметами, и наоборот, для некоторых демонов используются процедуры, заимствованные из собственно религиозных культов. С помощью симпатической церемонии клан Кенгуру заставляет свой тотем, кенгуру, воспроизводиться105. Духам же, напротив, поклоняются и подносят дары106. Иногда можно наблюдать, как в ткань религиозной церемонии вплетается магический обряд, полностью сохранивший свою природу, и наоборот. В ходе самого большого брахманического жертвоприношения постоянно встречаются настоящие магические обряды, направленные на то, чтобы принести смерть врагам, плодовитость женщинам, удачу войскам и т. д.107 Таким образом, нельзя помещать магию целиком вне области религиозных феноменов, как это предлагалось108. Однако, при-16 Ср. ниже, кн. II, гл. III.

106 Ср. "Происхождение магических сил" в: "Melanges".

107 Множество примеров мы найдем в жертвоприношении сомы: Caland et Henry. LAgnistoma, I, p. 13, 14, 26, 27 и т. д.
– практически на каждой странице. Однако мы не допускаем, что эти ритуалы, будучи магическими, потеряли свой религиозный характер. В системе ритуалов религии существуют действия, предметы, идеи, допускающие то же использование, что и в магии, с которой религия соперничает. Поэтому, несмотря на мнение Каланда, причисляющего (после Sten Konow. Das Samaviddhdna.brahmana, Ein altindisches Handbuch des Zauberei, 1893) жертвоприношения, направленные на достижение той или иной цели, к магическим ритуалам (мантры и операциональные обряды) ("Over de Wenschoffers", Versl. en Mededeel. der Kon. Akad. d. Wetensch. Afd. Leterk, IV, V, p. 396; "Altindische Zauberei, Darstell. d. Altind. Wunschopfer", Verhdl d. Kon. Akad. d. Wetensch. Afd. Leterk, X, n. 1, 1908), мы говорим, что эти и другие симпатические ритуалы составляют часть религии.

108 См. Фрэзера. Ср. Hubert et Mauss. "Melanges", p. XXX. 273

знавая наличие связей между религией и магией, не следует недооценивать различий между ними. Религиозные ритуалы имеют особый характер, происходящий от сакральной природы сил, к которым они обращены. Итак, мы можем их определить следующим образом: традиционные результативные действия с предметами, считающимися сакральными. Молитва

Теперь мы в состоянии показать, что значительная группа фактов, обычно называемых молитвами, обладает всеми свойствами религиозного ритуала, как мы его только что определили.

В первую очередь молитва - это действие109. Это не чистые грезы о мифе и не чистая спекуляция над догмами, но она есть всегда некоторое усилие, некоторые затраты физической и моральной энергии, направленные на достижение определенного результата. Даже молитва110, творимая в уме, "просьба", не допускающая внешних проявлений в виде жестов или произнесения каких бы то ни было слов, все равно остается действием, движением души. Более того, будучи частью системы ритуалов, молитва является действием традиционным. Мы уже видели, впрочем, что даже там, где она кажется наиболее свободной, она все еще связана традицией. В любом случае, столкнувшись с религиозными актами, во многих отношениях похожими на молитву, но не представляющими ни единого следа уподобления традиционным формам, в силу столь существенного различия мы будем вынуждены

классифицировать их как явления другого порядка и обозначить их другим именем. Точно так же молитва действенна; она обладает своей особенной действенностью, поскольку ее слова способны приводить к самым необычным феноменам. Некоторые первые раввины благодаря бераке, произнесенной к месту, могли преобразить воду в огонь111, а великие индийские цари с помощью определенных формул превращали нечестивых брахманов в насекомых, которые пожирали города, превращенные

112 тт

в муравейники . Даже когда молитва по видимости становится чистым поклонением, утратив всякую действенность, когда ее сила, кажется, полностью переходит к богу, как в католической, еврейской или исламской молитве, она все равно остается действенной, поскольку побуждает бога к действию в том или ином направлении.

109 Ср. Encyclopedic des sciences religieuses (Lochtenberger), ст. "Priere".

110 Так, все христианские церкви и секты связывали понятие молитвы со строительством (О1'ко5о|о,т)}, что как раз и подразумевает идею действия, 1 Пет., 2, 5; 1 Кор, 14, 4 и далее.

111 Blau. Altjiidisches Zauberwesen, 1901, p. 16, и далее.

Силы мантр являются одной из важнейших движущих сил развития действия в эпической литературе, связанной с

ведической традицией.

274

Наконец, ее действенность подобна действенности религиозных ритуалов, ибо она обращается к религиозным силам. Именно этим молитва отличается от близкого ей факта, с которым ее часто путают: от заклинания. Оно тоже состоит из действенных слов. Но в чистом виде заклинание в принципе целостно и просто: оно не обращается ко внешним по отношению к нему силам. Заклинание действует само по себе: произнесенное проклятие непосредственно прикрепляется к заколдованному предмету. Таким образом, это магический обряд, и у нас оказывается простое средство различить оба порядка фактов. Мы можем сказать, что, вероятно, молитва существует каждый раз тогда, когда мы сталкиваемся с текстом, который впрямую упоминает некоторую религиозную силу. При отсутствии такого упоминания мы все равно будем употреблять слово молитва, если место, обстоятельства или деятель ритуала будут иметь религиозный характер, то есть если ритуал будет совершаться в сакральном месте, в ходе религиозной церемонии или личностями, обладающими особым религиозным статусом. В остальных случаях это будет магическое заклинание в чистой или смешанной форме.

Однако между заклинаниями и молитвами, как и между религиозными и магическими обрядами, существуют разнообразные промежуточные ступени. Некоторые молитвы в каких-то отношениях оказываются настоящими заклинаниями. Например, те, которые служат тому, чтобы посвящать, с необходимостью производят посвящение. Напротив, некоторые заклинания содержат просьбы и хвалу демонам или богам, к которым они обращаются. С другой стороны, между этими двумя областями наблюдается процесс постоянного обмена. К самым великим богам может быть обращена мольба даровать их помощь в совершенно вторичных магических ритуалах. Так, в Индии Варуна вмешивается в процесс излечения водянки113. Самая древняя индийская мистическая молитва записана в Веде заклинаний - Атхарваведе; в Ригведе114 она использовалась в солярном ритуале, который имеет явно симпатическую природу, и ее можно интерпретировать либо как мистическое изложение обряда, либо как серию загадок115. Иногда система молитвы в конце

Каушика сутра, 25, 37 и т. д. Атхарваведа, I, 10, ср. V. Henry. La magie dans I'lnde, p. 209.

Мы имеем в виду гимн Р. В., I, 164 = А. В., IX, 9 и 10, использовавшийся в ритуале махаврата fankhayanafrauta sutra, 16, 22, 7. Ср. комментарий Сайаны к Ригведе I, 164) и обряд, обеспечивающий процветание (Каушика сутра, 18, 25), о чем см. также Айтарейя Араньяка, 5, 3, 2, часть Упанишад.

J На наш взгляд, обе традиции можно согласовать между собой. Представители второй таковы: Haug. "Vedishe Ratselfragen und Ratselsprilche", Sitzber, d phil. mat. Classe d. K. Bayer Ak. d Wiss. II; V. Henry. "Atharva Veda", Кн. VIII и XI, p. 107 и далее, 143 и далее; Дойсен и те, кто давали более мистическую интрепретацию, Allgem. Gesch. derPhilos. I, I p. 105 и далее. Библиографию вопроса и весьма разумный перевод мы найдем в: Lanmann-Whitney, Atharva Veda Samhitd, II, p. 533. Мы искренне благодарим Гарвардский университет за великолепные публикации, подаренные нам: за вышеуказанную книгу и "Vedic Concordance" Блумфилда, которые всегда были для нас драгоценными и незаменимыми источниками. 275

концов поглощает заклинание: так, трактат Берахот в Мишне и Тал-

П6 <-

муде по оольшеи части состоит из настоящих заклинаний, не имеющих религиозного характера, за исключением разве что воззвания к Яхве. Атхарваведа долгое время находилась вне круга Вед, затем была принята ими. Иными словами, она также стала сборником

религиозных формул, одним из столпов, на которых покоится мир117. Наконец, то, что является для одной Церкви молитвой, часто становится для адептов другой Церкви магическим рецептом. Итак, поскольку два вида обрядов сближаются в этой точке, поскольку между ними существуют постоянные взаимодействия и они находятся в состоянии непрерывного взаимопроникновения, можно предвидеть, что нам в ходе исследования не удастся радикально разделить их. Следует даже ожидать, что мы столкнемся с двусмысленными фактами, не допускающими точного определения. Если мы при этом ограничимся рассмотрением молитвы, в строгом смысле этого слова, то мы рискуем столкнуться с молитвами, происхождение которых мы вряд ли можем установить, а также мы рискуем обнаружить молитвы, о которых мы будем не в состоянии сказать, куда они исчезли. Впрочем, поскольку факты религии и магии в конкретном обществе составляют часть единой системы и, вероятно, восходят к одному истоку, сравнительное исследование обязательно окажется интересным. Тем не менее необходимо различать молитву и заклинание по какому-либо объективному признаку, так как именно в этом случае мы сможем указать соответствующее место заклинания и молитвы, одновременно определяя объединяющие их связи.

Всю совокупность религиозных обрядов следует разделить на две части: одни являются операциональными, другие - речевыми. Первые состоят из определенных телодвижений и перемещения предметов, вторые - из произнесения ритуальных высказываний. Выразительная сила речи совершенно иная, нежели выразительная сила жеста, и поскольку она основывается не на движениях, но на обычных словах, ее действенность происходит совсем из другого источника. Молитва, очевидно, является речевым ритуалом. Несмотря на это, в некоторых случаях классифицировать ее оказывается довольно трудно. Так, можно с некоторым основанием утверждать, что в беззвучной молитве "про себя" нет ничего вербального. Но на самом деле внутренняя речь остается речью.