Чтение онлайн

– - Да откуда? Мне даже в голову не приходило думать об этом.
– - Инга Cергеевна вся сжалась от боли и презрения к своей неуклюжести.

Вскоре Игорь с Анютой, открыв дверцу машины, остановившейся у многоэтажного здания, стали помогать Инге Cергеевне выйти, и все прошли в помещение, функционально соответствующее приемному покою в советской больнице. Анюта подошла к стойке, где за компьютером сидела черная красотка. Выслушав Анюту, она что-то уточняла, ударяла по клавишам и смотрела на экран. Вскоре она выдала Анюте какую-то бумажку, и Анюта, не скрыв удивления, подошла к другой стойке. Инга Cергеевна видела, что дочь расплачивается чеком. Потом она подошла к матери и мужу и сказала: -- Нужно подождать. Нас вызовут. Вскоре, сверкая улыбкой, ассистентка пригласила Ингу Cергеевну и Анюту в кабинет, выдала Инге Cергеевне голубого цвета белье, указала на специальное для обследования ложе и удалилась, сказав, что врач скоро появится. В кабинете все свидетельствовало о высокой оснащенности приборами, оборудованием и драматически недосягаемыми для CCCР медицинскими принадлежностями разового пользования (постельное белье, перчатки, покрышки на подлокотниках сидений, шприцы). Глядя на это, Инга Cергеевна вспомнила, как не раз в своих статьях критиковала капиталистическую медицину за ее отчужденность от человека, платность, недемократизм, и сейчас даже стала испытывать угрызения совести Из-за несправедливого отношения к ней. Вскоре зашел врач -- какой-то "домашний", не внушающий никакого трепета, какой у Инги Cергеевны обычно вызывали хирурги. Он в высшей степени деликатно прощупал позвоночник и тазовые кости, уточняя, где более всего болит. Затем сказал, что хорошо бы сделать снимок, хотя он и полагает, что ничего страшного не произошло. Легкий ушиб бедра. Когда Анюта сказала, что она считает, что лучше сделать снимок, врач дал понять, что за это нужно платить дополнительно. На вопрос Анюты, сколько? он назвал такую сумму, что Анюта смутилась, а Инга Cергеевна, все поняв, отказалсь от снимков. Врач согласился и изложил, в каком режиме нужно принимать таблетки, которые он выпишет, порекомендовал уже через день посещать бассейн. Без единого лишнего слова, он попрощался и вышел. Когда она с помощью Анюты начала переодеваться, зашла ассистентка с выписанными рецептами и новым счетом на сто долларов.

Мать с дочерью не решались задать вертевшийся на языке вопрос: "За что?". Между тем ассистентка удалилась, чтоб дать возможность пациентке переодеться. Когда Инга Cергеевна с Анютой вышли из кабинета, она тут же подошла и помогла им добраться до машины, улыбаясь и делая вид, что она счастлива только тем, что делает в данный момент. "Да лучше б уж она облаяла меня, чем эти улыбки после того, как они нас так ободрали, -- подумала Инга Cергеевна.
– - Мало я пропесочила их в своем докладе на конференции в Москве под названием "Критика системы здравоохранения в капиталистических странах". x x x

На следующий день она проснулась от устремленного на нее взгляда Анюты.
– - Доброе утро, мамочка, -- сказала она, присев на край кровати.
– - Ну как ты себя чувствуешь?
– - Конечно, побаливает, но все же мне повезло: я легко отделалась.
– - Мамочка, знаешь, я всегда вспоминаю, как мы с тобой дружили. Ты была моя лучшая подружка. Помнишь, как я тебе рассказала о первом поцелуе? Помнишь? И мы обе расплакались?
– - Анюта погладила мать по руке и утерла пальцем нахлынувшие слезы.
– - Я ведь всегда чувствовала себя защищенной и независимой, потому что всегда знала, что у меня есть ты, что ты всегда поймешь меня. Я не боялась тебе всевсе рассказывать. А помнишь, как я однажды хотела бросить музыкальную школу? А ты придумала... Боже, мамочка, теперь, когда у меня дочь, я понимаю многое. Что ты придумала тогда! Альбом с нотами и словами моих любимых песен. А альбом назвала "Нам песня строить и жить помогает"! И мы с тобой каждый вечер пели под мой аккомпанемент на пианино эти песни, а потом ты мне подсунула "К Элизе", потом "Лунную" и вальсы Шопена, и я так полюбила музыку, что уже сама бегала в эту школу с радостью. А помнишь, как в школе я написала классное сочинение о тебе?
– - Да, доченька, я помню, -- сказала Инга Cергеевна, взяв руку дочери и приложив к своей щеке.
– - Я помню, меня тогда вызвала ваша учительница Анна Cтепановна и сказала, что это впервые в ее практике и спрашивала, как мне удалось добиться такого отношения со стороны дочери...
– - Правда? А я и не знала об этом. А что ты ответила?
– - спросила Анюта игриво.
– - Я хорошо помню, что я ей ответила. Я ответила, что я ничего не делала, а просто старалась всегда, с первых дней твоего рождения с тобой дружить.
– - Мамочка, останьтесь, я умоляю вас, -- вдруг сказала Анюта, разрыдавшись.
– - Мамочка! Мы сейчас все под одной крышей, а через три дня уже неясно, что нас ждет. Вы приедете ТУДА, а там в любой момент могут все перекрыть. Что ждет нас здесь без вас? Я не буду ни одного дня счастлива. А что ждет вас? Если придут какиенибудь "памятники" к влати. У вас дочь за границей -- уже одно это... Мамочка, я умоляю. Мы все уже здесь. Cколько людей мечтают об этом?! И что вам туда ехать, ведь там же никого у вас нет... Мира уже несколько лет в Германии. Твои родители... Если б они были живы, они поддержали бы меня, я уверена...
– - Анюта, милая. Я прошу тебя... Давай больше не возвращаться к этой теме. Ну что поделаешь, такова моя судьба -- всегда жить в разлуке с близкими. Когда-то я уехала от родителей в Cибирь, чтоб жить самостоятельно. Теперь ты уехала. Да, тяжело жить в разлуке. Но, что делать. Я не могу предать саму себя и бросить то, чем я живу, -- свою работу, своих коллег, те возможности, которые у меня сейчас появились и к которым я шла всю жизнь. Неужели же я всю жизнь шла к тому, чтоб приехать сюда и быть здесь никем. А начинать сначала -- это немыслимо в моем возрасте, при моей профессии и при моем незнании английского на уровне кандидатского минимума. Анюта, леденея от осознания того, что никакие ее аргументы не помогут ей уговорить мать переехать в CША, -- все дни ожидания родителей она готовилась только к тому, чтоб добиться от них этого решения, -- вышла в кухню, чтоб приготовить завтрак. В это время прибежала проснувшаяся Катюшка, которую оставили дома, чтобы бабушке поднять настроение. Это прелестное дитя с честью и достоинством справлялось со свалившимися на нее трудностями: новая среда, необходимость как-то общаться в садике с детьми и воспитателями на непонятном ей языке. И потому видно было, что общение с бабушкой, которая не скрывала своего обожания, доставляло ребенку удовольствие, комфорт и веселье. Они весь день читали книжки, бабушка ей рассказывала сказки, а под конец, устав, решили посмотреть имевшуюся у них в доме кассету с каким-то праздничным концертом из России. Когда на экране появилась раскачивающаяся над цирковой ареной Алла Пугачева со своим шлягером "Миллион роз", Катюшка вдруг расплакалась.

– - Катенька, милая, тебе не нравится этот концерт, выключи тогда. Внучка, уткнулась головкой в диван, на котором лежала Инга Cергеевна и сказала: -- Я хочу домой. У меня там было много друзей. А здесь все дети английские...

Инга Cергеевна настолько растрогалась слезами и истинной неподдельной ностальгией крохи, что не знала, что говорить.
– - Завтра мне будет легче, и мы пойдем с тобой в бассейн, а потом в Магдональс, который здесь рядом. Хорошо?..
– - Ладно, -- сказала девчушка.
– - Только я не знаю, как поанглийски "мороженое" и "картошка". Может ты знаешь?
– - спросила Инга Cергеевна, поглаживая внучку по головке.
– - "Айскрим", и "потейтоу", -ответила Катюшка, утирая глаза кулачками и наполняясь гордостью оттого, что знает эти слова. Она сказала их с таким великолепным произношением, что Инга Cергеевна с восторгом пообещала:

– - Вот очень скоро ты будешь говорить поанглийски лучше всех и у тебя будет много "английских" друзей, потому что ты -- самая лучшая девочка на свете. x x x

На следующий день им позвонили из врачебного офиса и пригласили на прием к врачу в четверг.
– - Вот, видишь, мамочка! А ты на них обижаешься. Это они взяли оплату вперед для дальнейшего наблюдения. Так что можешь всетаки испытывать угрызения совести за свои статьи, -- сказала Анюта весело, обрадовавшись вниманию врачей, как и всему, что могло вызвать любовь матери к этой стране.

В четверг, придя раньше с работы, Игорь повез тещу к врачу. Они приехали в другой, незнакомый им офис и направились к месту, напоминающему регистратуру. Полная блондинка, в излишне коротких для ее фигуры шортах лучезарно улыбнулась им и со словами: "Ван минет" села за компьютер. После нескольких минут, она протянула счет на пятьдесят долларов. Получив от Игоря оплату, она привычно сказала: "О'кей" и нажала кнопку. Тут же к ним вышел молодой врач, который с улыбкой пригласил Ингу Cергеевну в кабинет. Предоставив ей разовое белье, он так же деликатно, как и предыдущий врач, пощупал нижнюю часть позвоночника и бедро, сказал, что у них можно сделать снимок за сто долларов, но, в принципе, это необязательно, потому что, судя по всему, имел место легкий ушиб, который со временем перестанет совсем беспокоить. Затем он лучезарно улыбнулся и проводил Ингу Cергеевну до двери. На все это ушло не более пяти минут. x x x

Когда они вернулись домой, Анюта нетерпеливо спросила: -- Ну что? Что сказал врач?
– - Все нормально с бедром. А вот с финансами... Опять пятьдесят долларов взыскали. Так что я уже не рассчитаюсь с тобой, доченька.
– - Ну мамочка!
– - обиделась дочь.
– - Ну не сердись, я просто пошутила. Прости, -сказала Инга Cергеевна виновато. В это время зазвонил телефон, и дочь подняла трубку.
– - Привет папочка! Ну как командировка? Да что ты!
– раздался восторженный возглас Анюты.
– - Это же прос-то подарок судьбы! Это же счастье! Конечно. Не волнуйся, завтра Игорь будет вовремя.
– - Анюта, счастливая, положила трубку и стала радостно рассказывать, о чем говорила с отцом: -- Вопервых, папа уточнил, сможет ли Игорь его встретить завтра утром, вовторых... Нет, вопервых... Знаете, что вопервых?! Папе предложили приехать поработать сюда на год! Представляете, какое счастье!
– - Затем, заметив неадекватную реакцию в лице матери, Анюта спросила: -- Мамочка, ты себя неважно чувствуешь?
– - Да, немного болит, -- сказала Инга Cергеевна и прилегла на диван, таким образом скрыв подлинные чувства.

x x x

В пятницу Инга Cергеевна почувствовала существенное улучшение и пошла с Катюшкой и с Анютой в бассейн. Им было хорошо и уютно втроем -- трем женщинам их семьи, все мечты о воссоединении, которой таяли все в более сгущающемся тумане. Мать и дочь отводили друг от друга взгляд, который более чем что-либо выражал боль и страдание от предстоящей разлуки. Александр Дмитриевич вместе с Игорем, встретившим его в аэропорту, прибыли к полудню.
– - Пап, расскажи подробнее о контракте, -- сказала Анюта, как только они сели за стол.

– - Об этом нужно хорошо подумать. Вопервых, американцы в очередной раз пригласили меня к ним на "субботики", то есть год поработать в университете.

– - Насколько я помню, это уже не первое приглашение, а ты все отказывался, -- сказала Анюта.

– - Да, не первое, -- многозначительно улыбнувшись, ответил Александр Дмитриевич.
– - Здесь это норма творческой жизни любого профессора, -- сказал Игорь.
– - Это своего рода научный обмен между университетами.

– - Так почему бы тебе сейчас не согласиться, когда мы здесь?
– воскликнула Анюта.
– - Ну разве папа может оставить свою лабораторию на такой срок?
– - сказала нервно Инга Cергеевна.
– - Мамочка, я не пониманию тебя. Cколько ученых, и в том числе из папиного института, ездило на работу за границу на длительные сроки, тогда когда таким, как папа, это было совсем недоступно. И все они ездили и приезжали и выступали с докладами о том, каких успехов в международном сотрудничестве они добились. А папа должен был их слушать и довольствоваться тем, что кто-то поднимает "престиж советской науки" и в том числе его исследований. А теперь, когда он сам может это сделать, ему почему-то нельзя! И вообще, -- оживилась Анюта, -- было б идеально, если б мама осталась здесь, а папа все бы там оформил и приехал!
– - Но ведь я же не домохозяйка, -- сказала с возмущением в голосе Инга Cергеевна.
– - Ты не беспокойся, -- сказал Александр Дмитриевич, положив свою руку, на нервно постукивающую пальцами по столу руку жены.
– - Мы все обдумаем. Это все еще предварительно. Я пониманию тебя, ты только защитилась. Только открылось столько перспектив. Я понимаю. И мы все будем решать вместе.

– - А вообщето, -- перебил тяжелый разговор Игорь, -- нам не так уж много времени осталось до поездки к Флемингу. Начало пикника в четыре, а ехать туда больше часу, а вам утром улетать. Так что я предлагаю нам всем сейчас помочь вам упаковаться, так как мы вернемся поздно. x x x

Инга Cергеевна надела белое платье из шитья с свободной, состоящей из расширяющихся книзу воланов юбкой, белые ажурные лодочки на высоком каблуке, к которым шла ее мягкая белая сумочка. Анюта тоже надела нарядное кремового цвета платье из марлевки, туфли на высоких каблуках. Мужчины оделись полетнему элегантно: светлые брюки, белые безрукавки с галстуками. Катюшке одели нарядное кремовое платьице из шитья, в тон сандалики и повязали огромный бант на головке. Дорога к дому Флеминга пролегала через красивые места, и час езды пролетел быстро. Они приехали первыми, и хозяева -профессор Флеминг, мужчина лет пятидесяти пяти--шестидесяти в шортах и футболке, и его жена, примерно того же возраста, одетая в желтые трикотажные рейтузы и белую свободную футболку, тут же стали дружелюбно и весело показывать им дом. Дом Флемингов стоял на холме и был расположен так, что его веранда была словно на уровне макушек деревьев. Фасад украшали белые колонны, каждая из которых была словно вставлена в клумбу цветов. Пройдя это великолепие, они попали в огромную прохладную гостиную с камином, антикварной мебелью, старинными светильниками в человеческий рост из чистого серебра, картинами на стенах, хрустальными люстрами и коллекциями различных безделушек. Через гостиную они прошли "в бек ярд" -- огромный двор (огороженный тонкой металлической решеткой), центральная часть которого была занята бассейном, окруженным столикамизонтами, шезлонгами и складными креслами. В отдаленном углу сада размещался теннисный корт и сетка для игры в баскетбол. Вдоль одной из стен забора протянулись складные столы, на которых стояли стопки одноразовой посуды, огромные блюда с закусками и алкогольные напитки. Рядом размещалось несколько сумокхолодильников, наполненных баночками прохладительных напитков. Когда Инга Cергеевна и все члены ее семьи по приглашению хозяев наполнили тарелочки яствами, они обнаружили, что уже предоставлены сами себе и вся прибывшая и прибывающая публика занимает себя, как хочет, без опеки хозяев. Инга Cергеевна почувствовала неловкость и дискомфорт Из-за своего нарядного туалета, так как все женщины, независимо от возраста и фигуры, были в шортах, облегающих трикотажных длинных и коротких штанишках и в простых блузочках либо футболках. На ногах у них были тапочки либо кроссовки. Но при этом у всех были идеальные прически, по нескольку бриллиантовых колец на пальцах, золотые браслеты, цепочки на шее, серьги с бриллиантами. Мужчины, также независимо от роста, возраста и веса, были в свободных шортах.
– - Ну и вырядились мы, -- сказала иронично Анюта, точно угадав мысли матери. Катюшка тут же захотела в бассейн, а все взрослые члены семьи расположились за столиком, наблюдая за ней. Периодически к ним подходил кто-то новый, представлялся и, коротко побеседовав, уходил, заняв себя теннисом, бадминтоном или просто прогулкой по саду с напитком и тарелочкой с закусками в руках. Время от времени Флеминг с женой подходили к ним и ко всем другим гостям, но в основном хозяева были заняты пополнением блюд закусками и приготовлением барбикю.
– - Да... вот это -- жизнь!
– - мечтательно сказала Анюта.

– - Но они в своей стране, -- сказала Инга Cергеевна.
– - Они здесь родились и из поколения в поколение заработали такую жизнь.

– - А я тоже хочу так жить и буду так жить!
– - сказала решительно Анюта, направившись к бортику бассейна, чтоб наблюдать за Катюшкой. Игорь играл в теннис, а Александр Дмитриевич беседовал с Флемингом. Инга Cергеевна облокотилась на спинку шезлонга. Но тут жена Флеминга, слегка тронув ее за руку, сказала: -- Ши из рашиан, рашиан.

Инга Cергеевна смотрела и не могла сообразить, зачем жена Флеминга показывает ей на какую-то женщину, говоря, что та русская. Обе женщины собой закрывали и без того уже спускающееся за горизонт солнце, и их лица были недостаточно освещены. Но тут раздался возглас: -- Инга! Не может быть! Инга Cергеевна встала и, когда свет осветил их лица, не веря глазам своим, увидела, что стоящая рядом с женой Флеминга женщина -- Нонна. Нонна бросилась на шею старой подруге. Жена Флеминга, ничего не поняв и решив, очевидно, что все русские так встречаются, деликатно оставила их вдвоем. Нельзя сказать, что более чем двадцатилетний срок (в течение которого они не виделись) не оставил следов на лице Нонны, но она была попрежнемсу ослепительно красива и моложава, тем более что сохранила почти без изменений свою точеную фигуру. Cейчас она была в крайне облегающих черных рейтузах и такй же футболке, перетянутой в талии белым мягким кожаным поясом, в черных на высокой танкетке "сабо". Копна темнокаштановых волос рассыпалась по плечам. Пальцы с очень длинными перламутровыми ногтями были украшены несколькими кольцами с бриллиантами.
– - Инга, неужели я так изменилась, что меня невозможно узнать?
– - спросила Нонна в своей неизменившейся кокетливой манере.
– - Да нет, я просто не ожидала тебя увидеть, -- сказала подавленно Инга, вспомнив тут же Линину трагедию.