Чтение онлайн

С болезнью и смертью Ленина начался раскол в партийно-государственной элите, острейшая междоусобная борьба; сначала борьба большинства членов Политбюро - Зиновьева, Каменева, Сталина, Бухарина, Рыкова - против Троцкого и его сторонников, затем пришла очередь быть жертвой Зиновьеву, Каменеву и их группировке; наконец, большинство нового состава Политбюро во главе со Сталиным разгромило Бухарина, Рыкова, Томского и их сторонников. Как известно,

[383]

итогом этой борьбы было установление единоличной диктатуры Сталина.

Имеется гигантская библиография работ, пытающихся объяснить феномен Сталина, но эти книги оставили множество "белых пятен". Ведь другие члены ПБ были умнее, образованнее Сталина. Ответ заключается прежде всего в том, что он сделал ставку на тот социальный слой - партийную бюрократию - опираясь на который он смог добиться абсолютной власти. В контексте элитологии особенно важно обратить внимание на один аспект, связанный с проблемой, поставленной М. Вебером - харизмы и, особенно, наследования харизмы. Думается, что Сталин не был столь образованным человеком, чтобы читать М. Вебера (в отличие от трудов Н. Макиавелли, в его библиотеке найден экземпляр "Государя" с пометками Сталина). Но он мог интуитивно понять суть проблемы, теоретически решенной Вебером, - легитимизации власти нового харизматического лидера, легитимизации наследования харизмы. Для этой легитимизации Сталину нужно было доказать, что харизматическое наследство Ленина перешло к нему. Но ведь старшее поколение большевистской элиты знало, что это не так. Но тем хуже было для этого поколения. Сталину нужно было освободиться не просто и не только от соперников, но и от целого поколения первой советской элиты, знавшего, что Сталин отнюдь не был ближайшим соратником Ленина. Значит, нужно было создать миф о легитимности передачи харизмы. И Сталин его создает, начиная со знаменитой клятвы на похоронах Ленина "Уходя от нас, товарищ Ленин завещал... И мы клянемся, что выполним эту заповедь...". Кстати, чтобы инициатива не была перехвачена Троцким, Сталин дезинформировал того о дате похорон (и тот, будучи на Кавказе, не успевал на похороны). От нескольких поколений молодых коммунистов скрывали "Письмо к съезду", в котором Ленин

[384]

предлагал заменить Сталина на посту генсека. И Сталин, и его приспешники создали не просто легенду, а целую мифологию, обосновывающую легитимность перехода харизмы от Ленина к Сталину, целый псевдофольклор типа вошедшего в хрестоматии того времени стихотворения: "... Два сокола ясных вели разговор. И соколов этих все люди узнали. Первый сокол - Ленин, второй сокол - Сталин". Была создана знаменитая кинолениниана 30-х годов, в которой Ленин появляется в самые драматические моменты в сопровождении Сталина, советуется с ним по самым важным вопросам. Получалось, что Ленин и Сталин были не-разлей-вода. И эту ложь старая партийная элита не могла принять, и она была обречена.

В беспрецедентных в мировой истории репрессиях сыграл свою роль сталинский восточный менталитет. Как происходили типичные дворцовые перевороты в восточных странах? Например, сын султана (особенно не старший сын, не имевший прав на трон), втягивает в заговор против султана часть дворцовой гвардии (в Турции - янычар). Но после убийства султана новый султан чувствует свою зависимость от тех янычар, которые осуществили заговор. Тогда он освобождается от ненужных свидетелей, приказывая казнить янычар, участвовавших в заговоре. А затем - казнить тех янычар, которые убили предшествующую группу янычар. И когда все причастные к заговору - прямо или косвенно - уничтожены, султан чувствует себя прочно сидящим на троне. Сталин чувствовал себя прочным и абсолютным властителем, когда он волна за волной уничтожал или "прочесывал" ненадежную элиту.

По отношению к элите Сталин действовал не только методом кнута, но и пряника. Он явился подлинным создателем развитой системы номенклатурных привилегий, которая лишь конкретизировалась, не

[385]

сколько видоизменялась следующими поколениями советской элиты. Эта система включала элитное жилье, спецмагазины и спецстоловые, спецбольницы, "пакеты" (вторая "секретная" зарплата, не облагаемая налогами) и т.д. М. Восленский считал, что именно Сталин создал номенклатуру, при помощи которой он и управлял страной. Джилас считал, что именно он является создателем и главой "нового класса". Поняв, что старую партийную элиту невозможно трансформировать в послушный инструмент своей воли, он ее уничтожил. Пиком террора была ежовщина. В результате того, что в ходе репрессий "ленинская гвардия", элита первого поколения была большей частью ликвидирована, преемственность между первым и вторым поколениями советской элиты была в значительной мере прервана. Уничтожены были не только антисталинисты и инакомыслящие, но по существу в целом генерация ленинской элиты. Сталину нужна была элита не просто лояльная, но готовая идти за вождем в огонь и воду, горячо одобрять все его начинания (в том числе и новые репрессии по отношению к самой элите). Сформированная из низов новая элита обеими руками держалась за обретенную власть, защищала свой новый статус.

П. Сорокин, изучавший процесс взлета и падения элит (он использовал термин "аристократии"), писал, что быть элитой в монархии Романовых (Габсбургов, Гогенцоллернов) означало иметь самый высокий социальный ранг. "Падение династий привело к "социальному падению связанных с ним рангов. Большевики в России до революции не имели какого-либо особо признанного высокого положения. Во время революции эта группа преодолела огромную социальную дистанцию и заняла самое высокое положение в русском обществе. В результате все ее члены en masse были подняты до ста

[386]

туса, занимаемого ранее царской аристократией"(1). (Последнее положение представляется неточным, политической элитой стали не все члены партии, а ее верхушка, Г. А.). Приведем мнение другого русского политолога и эмигранта Г. Федотова, который пишет в статье "Создание элиты": "Новый правящий слой, который сформировался в России и уже резко отталкивается от народной массы, связан исключительно с государством... при всех усилиях его цивилизации он остается совершенно варварским". Разумеется, суждения Федотова весьма субъективны. Гораздо интереснее сравнение им первого и второго поколений советской элиты: "Первый полуинтеллигентский слой сподвижников Ленина: все эти Луначарские, Каменевы, Троцкие... не оставались чужды культуре XX века. Сталин от нее совершенно свободен, как и тот низовой полуграмотный слой, который он вызвал с собой к власти"(2). Имели ли основания эти суждения? Расправившись со старой гуманитарной интеллигенцией, в числе которой было немало выдающихся ученых мирового масштаба, частью выслав их из страны, частью репрессировав, новый режим заполнял вакуум новобранцами - выпускниками рабфаков, Комакадемии, Института красной профессуры. Научный и нравственный уровень этого слоя резко снизился. Однако это не относилось в такой мере к технической интеллигенции. Задачи модернизации промышленности России требовали высокопрофессиональных специалистов, и технократически ориентированные руководители советского правительства создавали условия для деятельности технической интеллигенции, устанавливая им высокие оклады, хотя и они не избежали репрессий (процесс "Промпартии").

В результате сталинских преобразований политической системы страны и особенно ее элиты были ликви

– ----------

(1) Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество.
– М., 1992.
– С. 375.

(2) Федотов Г. Судьба и грехи России.
– СПб, 1992.
– С. 217, 109.

[387]

дированы следы всякой оппозиции, установлен тоталитарный режим, элита сталинистов сформировалась по принципам личной преданности вождю и страха перед ним. Народные массы, в том числе рядовые коммунисты, были полностью отстранены от решения кадровых проблем, которые были прерогативой парткомов и их лидеров. Партия из революционной трансформируется в управленческую, превращается в важнейший элемент политического управления, это было огосударствление партии де-факто. Руководство партии превратилось в полузакрытую элиту, стоящую над обществом, ее управление носило директивный, командный характер.

Сталинская элита была жестока, беспощадна по отношению к своему народу, да и к самой себе. Тем не менее, она смогла мобилизовать массы на модернизацию страны и добиться несомненных успехов (второе место в мире по объему производства, победа в Великой Отечественной воине), пусть ценой колоссальных жертв. Советская элита доказала, что авторитарные и тоталитарные методы могут дать результаты на определенном этапе, в условиях мобилизационного типа развития. Именно в условиях сталинской тоталитарной диктатуры сложились механизмы власти советской элиты, которые в дальнейшем пытались модернизировать, либерализировать, но их основы остались неизменными; их пролонгация привела к загниванию всей политической системы, к застою, а попытки отойти от них привели в конечном счете к краху системы.

Переход от второго к третьему поколению советской элиты был менее крутым, не означал разрыва между поколениями элит, но был по-своему драматичен. Достаточно сослаться на XX съезд КПС с докладом Хрущева с разоблачением культа Сталина, с последующей "оттепелью". Некоторая либерализация режима показалась опасной элите сталинистов и они сделали в 1957 г. попытку дворцового контрпереворота. Его про

[388]

вал связан с тем, что Хрущев контролируя секретариат ЦК и орготдел ЦК, привлек на свою сторону большинство членов и кандидатов в члены ЦК и рядом маневров добился того, что вопрос решался не на Политбюро, контролируемом сталинистами, а на пленуме ЦК КПСС, закончившемся разгромом группы Молотова, Маленкова, Кагановича и др. сталинистов. Десятилетие руководства Хрущева интересно для элитологов и с точки взаимоотношения авторитарного лидера и элиты. В течение этого десятилетия он изгонял с командных постов явных сталинистов, выдвигал на их места своих людей. Каково же было удивление и горькое разочарование Хрущева, когда его в 1964 г. предали его же выдвиженцы. А удивляться было нечему: социологи элиты убедительно разъясняют по этому поводу, что групповые интересы элиты приоритетны в системе ценностных ориентации ее членов. Партократическая элита была недовольна постоянными экспериментами Хрущева по переструктурализации партийного и государственного аппарата (разделение обкомов и райкомов, образование совнархозов и т.д.), которые сильно нервировали элиту, порождали неуверенность в ее будущем. Иначе говоря, групповые интересы возобладали над личной преданностью лидеру.

Элитный "дворцовый переворот", вознесший на вершину власти Брежнева, был переворотом элиты и для элиты. Организационные преобразования брежневского ЦК по сути своей были всего лишь откатом от хрущевских реформ и кое в чем напоминали известный указ "О вольности дворянской", они укрепляли всю иерархию номенклатурных элит, расширяли их полномочия, увеличивали их бесконтрольность, приведя к огромному росту коррупции (впрочем, справедливость требует отметить, что процесс этот начался в предыдущем десятилетии), к опасному для государства расширению теневой экономики. Для этого периода особенно