Чтение онлайн

[389]

характерна тенденция прихода к власти целых кланов, полумафиозных группировок, типа "днепропетровского клана" Брежнева; группировки держались на взаимной поддержке и взаимном покрывательстве, своего рода круговой поруке. В особо открытых и беззастенчивых формах власть клановой элиты реализовывалась в союзных республиках Средней Азии, Закавказья, в ряде регионов страны.

Загнивание, застой общества начался именно с загнивания, деградации элиты. Именно к этому периоду относятся многочисленные скандалы, связанные с "элитными" семьями Брежнева, Щелокова и др. Застою этого слоя способствовало резкое уменьшение мобильности элиты, в особенности вертикальной, - типичная черта стагнации, которая привела к власти элиту геронтократии, неспособную принимать неординарные решения и всеми силами стремящуюся лишь к пролонгации своего господства. Люди, занимающие высшие посты в партии и государстве, стали фактически несменяемыми, они умирали, занимая высокие посты. Менее чем за три года страна торжественно похоронила трех генсеков. Конечно, не геронкратическая элита, не ее коррупция и связанные с ней скандалы - причина застоя, это ее пена, один из его симптомов, но симптом характерный (подобно распутинщине при Николае II). Брежневско-андроповско-черненковская элита одряхлела не только по возрасту, но и по своим убеждениям, по своему менталитету, явно не вписывающемуся в потребности развития страны. Застой это упадок страны, но вместе с тем это - праздник, это лучшие годы партократической элиты. Пышным цветом расцвели семейственность, низкопоклонство, лесть по отношению к начальству.

Кто был оптимальным политическим лидером правящей элиты в СССР? Думается, не Сталин, хотя он внес наибольший вклад в ее создание и наводил на нее

[390]

панический страх своим чудовищным террором; не Хрущев, который пугал ее своими экономическими и политическими импровизациями; тем более, разумеется не Горбачев, который для нее - предатель корпоративных интересов; скорее всего, им был Брежнев (и его бледная тень - Черненко), который максимально расширил вольности этого слоя.

Хотя постсталинская элита продолжала ностальгически вспоминать "отца народов", в душе она вздохнула с облегчением, она избавилась от кошмара возможного ареста, пыток, расстрелов. Постсталинская элита отказалась от перманентных репрессий, угрожавших ей самоистреблением. Как мы видели, смены элит в середине 50-х годов - сталинской на реформаторскую - не произошло, это во многом связано с тем, что народ продолжал оставаться пассивным, сломанным сталинскими репрессиями и идеологической машиной, да и сама постсталинская элита была плотью от плоти сталинизма и боялась радикальных сдвигов. Попытки Хрущева и Косыгина реформировать управление страной и особенно ее экономикой встретили упорное сопротивление элиты, которое они не смогли преодолеть. Изменилась структура отношений между политическим лидером и элитой. Сталин стоял вне и над элитой. Брежнев был первым среди элиты, он был "свой". Коллективное руководство, сформировавшееся при Хрущеве и получившее наибольшее развитие при Брежневе, означало максимум власти верхушки правящей элиты (при минимуме ответственности).

Время третьего поколения советской элиты - это время институтизации и, как сказал бы М. Вебер, рутинизации ее власти. Были четко зафиксированы механизмы передвижения на руководящие должности, расписаны привилегии, которые имели члены элиты того или иного уровня. Стабильность брежневской элиты, ее закрытость перешли в стагнацию. В период застоя был

[391]

спрос на серость, заурядность: элита застоя не была заинтересована в том, чтобы выдвигать к руководству талантливых, высокообразованных и тем более нонконформистских лидеров (они слишком контрастировали бы с этой элитой застоя). К началу 80-х годов анемия верхов была похожа на анемию элиты царизма накануне революции. А поскольку больше всего советская элита стремилась к пролонгации своей власти, в структуре советской политсистемы не существовало легитимных путей и традиций смены элит. Отчасти и поэтому курс горбачевской реформаторской элиты на перестройку был полностью неподготовленным.

Перестройка была необходима для элиты, для ее самосохранения; Горбачев в действительности был не предатель советской элиты, он попытался использовать шанс для того, чтобы ее спасти. Перестройка была неизбежна, потому что, если воспользоваться формулой Ленина, верхи не хотели, а низы не могли жить по-старому. Перестройка объективно, независимо от намерений ее инициаторов, с самого начала ориентировалась не на ликвидацию власти правящей элиты, но на ее трансформацию, даже "облагораживание". Но перестройка при всей ее непоследовательности посягала на привилегии этого слоя. Его положение было глубоко противоречивым. С одной стороны, курс на демократизацию и гласность подрывал ее устои, с другой - это слой, существовавший для того, чтобы проводить "установки сверху" (во всяком случае, таким его и создал Сталин), не смел открыто выступить против перестройки, ибо само его существование зависело от лояльности курсу, провозглашенного генсеком. Шесть с лишним лет перестройки были периодом резких персональных изменений в правящей элите общества, но она сохранялась как та же социальная группа. Партократическая элита по-прежнему сохраняла свою власть.

[392]

И получалось, что перестройку воплощали в жизнь люди, для большинства которых она была как кость в горле. И уже только по этой причине перестройка была обречена.

Проводя свои политические преобразования, Горбачев опирался на уже существовавшие политические структуры и властные механизмы, внося в них персональные изменения. Он повторил ошибку Хрущева, о которой мы говорили выше (похоже, собственная история ничему не учит наших лидеров, в том числе и нынешних: достаточно сопоставить афганскую и чеченскую войны). И с ним произошло в августе 1991 года то же, что с Хрущевым в октябре 1964-го. Горбачева предало его же ближайшее окружение. Опять-таки, корпоративные интересы элиты оказались определяющими.

Выявилась и еще одна существенная ошибка Горбачева - легковесность решения им проблемы сколачивания своей команды, своего ближайшего окружения, своей "внутренней партии", как бы сказал Дж. Оруэлл (тут уместен и термин, который использовала бывший представитель США в ООН политолог Джин Кирпатрик "президентская элита"-люди, являющиеся ближайшими соратниками лидера(1)). Горбачеву так и не удалось создать действительно сплоченной команды, безоговорочно преданной лидеру, понимающей его с полуслова. Ему показалось достаточным, что партаппаратчики проявили лояльность генсеку (а что, собственно, им оставалось делать, если они хотели сохранить свои посты?) и, продвигая одних номенклатурщиков на несколько ступенек вверх, он полагал, что купил их действительную лояльность и ввел в политическую элиту лишь минимальное число неноменклатурщиков.

– -----------

(1) См.: Kirkpatrick J. The New Presidential Elite, N.Y., 1976

[393]

Сравнительная динамика кадровых перестановок в первые годы правления Брежнева и Горбачева (чел.)(1)

Годы правления

1-й

2-й

3-й

4-й

5-й

6-й

Брежнев

Выведены из состава Политбюро и Секретариата

2

2

3

Введены в состав Политбюро и Секретариат

1

4

7

Горбачев

Выведены из состава Политбюро и Секретариата

2

6

4

6

5

21

Введены в состав Политбюро и Секретариат

5

7

2

3

9

25

Собственно, всякий раз с избранием нового генсека перестановки в элите были неизбежны, каждый из них опирался на собственное ближайшее окружение, свою команду. Если Сталин сколачивал свою команду семь лет, Хрущев и Брежнев более трех лет каждый, то Горбачев наскоро сколотил ее за год, а затем постоянно менял ее состав. Зато он произвел наиболее радикальные перестановки в элите за предыдущие пятьдесят лет - со времени сталинских чисток. Кроме того, он снимал с постов своих собственных выдвиженцев (министра обороны Соколова, Первого секретаря МК Ельцина, секретаря ЦК Добрынина), а в 89-90 годах снял со своих постов подавляющее большинство тех, с кем он начинал перестройку.

За годы перестройки ЦК КПС обновился почти на 90%! Особенно велики были перемещения внутри

– ------------

(1) См. подробнее: "Политические процессы в условиях перестройки", под редакцией О. В. Крыштановской.
– М., 1991.
– Вып. 1.-С.8-27.

[394]

партийной и государственной элиты в 1989-90-х годах. Целые группировки и кланы старой элиты лишались своих постов. Это было глубочайшее потрясение правящей элиты, но, тем не менее, все же не было ее заменой, в социальном плане это не было сменой элит. Однако эти перемещения подорвали авторитет номенклатурной элиты, ее властные позиции.

Сам Горбачев был выдвиженцем Андропова, сам он состоял в его команде и долгое время считал, что люди Андропова теперь, после его выдвижения на пост генсека стали его "людьми", именно их он оставлял на руководящих постах (во всяком случае, до 1989 года), "вычищая" людей Брежнева и Черненко. Но курсы Андропова и Горбачева - это существенно разные курсы - и по радикальности, и по степени демократизации режима, которую они могли допустить. И люди из команды Андропова, доставшиеся по наследству Горбачеву, были не мене напуганы возможными последствиями перестройки для номенклатурной элиты, чем и другие члены последней, "вычищенные" Горбачевым. Когда второго секретаря обкома Горбачев делал первым, когда секретаря обкома Горбачев делал секретарем ЦК КПСС, это еще не значило, что они будут ставить преданность патрону выше, чем интересы своей социальной группы - элиты партократии.