Чтение онлайн

Принцип равенства шансов означает, что существование лестницы социального неравенства не является несправедливостью per se (само по себе) – несправедлива лишь ситуация, когда отдельные члены общества имеют неодинаковые шансы продвижения на очередные ступеньки этой лестницы. А неодинаковые шансы могут появиться вследствие дефектного механизма социального продвижения вверх (фаворизирующего какие-то социальные категории, оказывая им предпочтение) или вследствие механизма социального исключения (лишающего какие-то социальные категории всяких возможностей продвижения к вершинам).

Понимание равенства или в категориях равенства условий, или же в категориях равенства шансов не исчерпывает, естественно, всего великого множества возможных интерпретаций расплывчато огульного эгалитарного принципа. Как пишет Амартия Сен (Sen, 1992: 12), когда мы говорим о равенстве, то должны уточнять, о чем говорим, иными словами о равенстве какого показателя, свойства или качества идет речь. Ведь можно иметь в виду столь разные вопросы, как, например, равенство доходов, зажиточности, шансов, достижений, свобод или прав. Следовательно, за сформулированным в очень общем виде эгалитарным принципом социальной справедливости скрывается много конкретизированных принципов. К примеру, равенство доходов, зажиточности или достижений укладывается в упомянутый ранее принцип равенства условий, но находится в противоречии с равенством прав или свобод, которые скорее располагаются ближе к общему принципу равенства шансов.

В соответствии с меритократическими принципами социальной справедливости {от английского merit – заслуга, восходящего к латинскому meritum – воздаяние} само существование лестницы социального неравенства не рассматривается как несправедливое. В этой трактовке те или иные виды социального неравенства являются справедливыми, если соблюдается одно необходимое условие, а именно награды пропорциональны внесенным вкладам, иными словами каждому по заслугам (распределительное понятие социальной справедливости). Если, таким образом, кто-либо прилагает больше усилий для исправления своей ситуации на рынке труда (например, посредством наращивания профессиональной квалификации, улучшения своего образования и т. д.), то в результате он должен получать отдачу, компенсирующую эти увеличенные усилия (например, в виде более высоких заработков). Таким образом, меритократический принцип легитимирует те виды социального неравенства, которые обусловлены тем, что индивиды располагают неодинаковыми ресурсами общественно желательных свойств (образования, квалификации), а это позволяет кому-то лучше устроиться на рынке труда. Практической проблемой является, однако, оценка заслуг или вкладов. В рыночных экономиках принимается, что механизмом, оценивающим заслуги, является свободный рынок. В авторитарных и тоталитарных системах, где политический фактор сильно вмешивается в правила свободного рынка или вообще приостанавливает их действие, принцип «каждому по заслугам» неизбежно толкуется совершенно произвольным образом, и по этой причине в таких системах отдаляются от меритократического принципа в сторону совсем другого принципа – «султанского» (Hayek, 1979) [34] .

Обратим внимание на то, что меритократический принцип легитимирует неравенство условий, но не оправдывает отсутствия равенства шансов. Более того, указанный принцип не легитимирует также неравенство таких условий, которые являются результатом социально неправомочных способов достижения ранее упоминавшихся общественно желательных ресурсов (например, по знакомству, путем взяточничества и т. д.).

«Султанский» принцип социальной справедливости относится непосредственно к структурам власти и легитимирует привилегии, приписанные к тем должностям, которые стратегически важны для стабильности и репродукции действующей системы власти. Уже из самого названия этого принципа, парафразирующего термин Вебера (Weber, 2002: 173), следует вывод, что он применяется для оправдания неравенства, или, точнее, для оправдания привилегий властной элиты в любых разновидностях авторитарного или тоталитарного строя, где лояльность «преторианцев власти» по отношению к лидеру имеет ключевое значение для функционирования всей системы. Наделение данных должностей привилегиями связывает общностью интересов ближайшие административно-политические тылы власти с лидером и носит функциональный характер применительно к устойчивости системы. Особый вопрос состоит в том, насколько в авторитарной или тоталитарной системе этот принцип одобряется и принимается всем обществом, но не подлежит сомнению следующий факт: та часть общества, которая входит (на разных уровнях) в структуры власти подобной системы, принимает этот принцип во внимание в проявляемых ею установках и вариантах поведения в публичной жизни (и в этом смысле уже как минимум приемлет его). В коммунистической системе на основании именно этого принципа легитимировались привилегии партийной номенклатуры (другое дело, насколько эффективным был данный метод легитимации, состоящий, в частности, в своеобразной сакрализации героев общественного порядка данного типа).

Легитимация неравенства, вытекающего из традиции, имеет некий привкус фатализма. Причина в том, что при такой трактовке существование каких-то измерений неравенства признается устойчивым и неотъемлемым свойством каждой человеческой общности и не рассматривает их как несправедливые – точно так же, как люди не рассматривают в категориях несправедливости проливные дожди во время отпуска или необходимость соблюдения какого-либо обычая, хотя иногда и то и другое может оказаться обременительным. Именно таким способом на протяжении длительного исторического периода легитимировалось, например, неравенство между мужчинами и женщинами в публичной жизни.

Определенные принципы социальной справедливости образуют составную часть разнообразных идеологий, проявляющихся в публичной жизни плюралистического гражданского общества. Но бывает и так, что они используются также для делегитимации определенных видов неравенства, иначе говоря для признания их несправедливыми.

Неравенство оказывается полностью легитимированным в том случае, когда принцип, который обеспечивает его легитимацию, одобряется и принимается как теми, кто благодаря применению указанного принципа занимает в системе неравенства более высокие места, так и лицами, оттесненными на более низкие позиции. Неравенство считается полностью нелегитимным, если принцип, который его делегитимирует, принимается и одобряется как привилегированными слоями, так и теми, кто применительно к данному измерению неравенства оказываются обойденными и обиженными. Разумеется, на практике не происходит так – даже в тоталитарных системах, – чтобы любое измерение неравенства было полностью легитимированным или же полностью отвергалось как несправедливое. Особенно невозможна такая ситуация в плюралистической демократической системе. Поэтому, когда мы говорим о легитимации по отношению к какому-то измерению социального неравенства, то, вообще-то, имеем в виду тот факт, что это большинство принимает и одобряет принцип, легитимирующий данную разновидность неравенства как справедливую. Аналогично принцип большинства относится и к таким видам неравенства, которые страдают легитимационным дефицитом; это означает, другими словами, что большинство одобряет принцип, который позволяет интерпретировать данный тип неравенства в качестве несправедливого.

Понятие депривация относится к блокированию возможностей по удовлетворению какой-то категории потребностей. Абсолютная депривация – это блокирование возможности удовлетворить базовые потребности, иначе говоря такие потребности, удовлетворение которых необходимо для выживания (пища, питье, убежище). В этом случае определение уровня депривации не требует обращения к каким-либо точкам сравнения, поскольку на этом базовом уровне физиологические потребности легко установить и они не дифференцируются в зависимости от общественного положения индивида. С абсолютной депривацией мы имеем дело в экстремальных условиях (например, в нацистских концлагерях либо в советском ГУЛАГе абсолютная депривация была повседневным опытом узников). Сегодня, как вытекает из сообщений гуманитарных организаций, абсолютная депривация случается на территориях, затронутых катастрофическим голодом и собирает обильную жатву смерти (например, в некоторых районах Субсахарской Африки, в Северной Корее).

Относительная депривация – это несколько другое явление. Относительная депривация представляет собой ощущение социальной обездоленности, которое вызывается сравнением с какой-то точкой отсчета. Такой точкой отсчета может быть другой человек, общественная группа и даже норма социальной справедливости, принимаемая и одобряемая данным индивидом. Ведь чувство относительной депривации появляется в тех случаях, когда из такого сравнения вытекает следующее: согласно оценке данного индивида он не получает того, что ему полагается по праву. При такого рода сравнениях наиболее частым мерилом выступает заработная плата по месту работы или же доходы, хотя, естественно, относительная депривация может также возникать по отношению к другим измерителям социального неравенства. Относительная депривация встречается не только в группах с низкими доходами, хотя там мы сталкиваемся с нею чаще всего. Относительную депривацию может испытывать, к примеру, врач при сравнении своих заработков с заработками коллег на той же самой должности в других странах Европейского союза, или пенсионер, сравнивающий величину своей пенсии со средней зарплатой на родине, или младший научный сотрудник из института Польской академии наук, сравнивающий свои заработки с доходом помощницы (ассистентки) какого-нибудь начальника в крупной промышленной корпорации. Таким образом, относительная депривация представляет собой субъективное ощущение бедности. Уже Сенека Младший в «Нравственных письмах к Луцилию» писал: «Non qui parum habet, sed qui plus cupit, pauper est», или: «Беден не тот, у кого мало что есть, а тот, кто хочет иметь больше» [35] . Именно чувство того, что «мне полагается больше», является ядром явления относительной депривации.

Относительная депривация появляется в тех случаях, когда соблюдены по меньшей мере два предварительных условия. Во-первых, определенная система неравенства должна быть общественно видимой, а во-вторых, должен существовать какой-то принцип справедливости, который в этой системе неравенства нарушается. Общественная видимость определенной системы неравенства означает, что принадлежащие к ней виды неравенства не скрываются от общественного мнения, что информацию по поводу формы этой системы неравенства можно добыть относительно легко, так как она находится в публичном доступе (например, в прессе или интернете публикуются размеры заработков, которые могут быть достигнуты на тех или иных конкретных должностях в польской экономике).

Если вдобавок к этому пространство публичной жизни открыто для свободного общественного коммуницирования и свободного объединения в группы, то можно ожидать, что наступит кристаллизация таких групп интересов, члены которых ощущают схожую разновидность относительной депривации. Соблюдение названных условий чаще всего ведет к совместным действиям, иными словами к вхождению в сферу публичной жизни таких группировок, члены которых не только характеризуются похожим типом ощущаемой ими относительной депривации, но и, кроме того, формулируют групповую идеологию, которая делегитимирует систему неравенства, являющуюся источником конкретной относительной депривации, и вместе с тем легитимирует требования членов данной группы по изменению их социальной позиции относительно других групп, составляющих для нее точку отсчета. Примером могут быть совместные, коллективные действия разных групп польских трудящихся, которые часто проводят демонстрации перед канцелярией главы Совета министров с целью ликвидации тех проявлений неравенства, которые для демонстрантов служат причиной болезненного чувства относительной депривации (это касается медсестер, анестезиологов, горняков, крестьян и даже полицейских).

Когда тот или иной конкретный тип относительной депривации широко распространен, а возможности устранения причин этого явления правящими властями ограниченны, можно ожидать вспышки бунта или массового отказа от гражданского повиновения (сравн.: Gurr, 1970). Если удовлетворение требований по устранению мучительной и повсеместно ощущаемой относительной депривации могло бы нарушать идентичность существующей общественно-политической системы, мы имеем дело с предреволюционной ситуацией, которая при возникновении любого предлога может перерасти в революцию.