Чтение онлайн

По существу, решающей для меня была встреча с зам. зав. отделом науки ЦК КПСС Р. Г. Яновским, который прямо сказал, что отказываться нельзя, и что мне не только оказывается доверие, но и будет оказана необходимая помощь.

После этих двух встреч прошел примерно месяц. Шла конференция Советской социологической ассоциации. И вдруг в перерыве подходит ко мне Р. Г. Яновский и говорит, что меня приглашает на беседу секретарь ЦК КПСС М. В. Зимянин. Мы срочно покинули заседание и отправились к М. В. Зимянину. Беседа была с глазу на глаз, минут примерно сорок. Он не только спрашивал меня о моем «боевом пути», но дал свою оценку положению дел в социологической науке, весьма невысокую оценку дал некоторым бывшим в то время на слуху социологам и сказал, что ЦК ждет помощи от ученых, что партии нужна объективная и своевременная информация о настроениях среди различных групп населения, об отношении к политике КПСС и т. д. На этой встрече я подтвердил свое согласие.

На другой день состоялась беседа с зав. сектором отдела науки ЦК КПСС Н. В. Пилипенко, который подробно рассказал об истории создания Института, подборе руководства Института показал некоторые бумаги, хранившиеся у него в сейфе (в основном это были черновики или сделанные вручную записи разного рода заседаний, имеющих отношение к социологии), рассказал в общих чертах об обращении в ЦК КПСС сотрудников Института с просьбой укрепить руководство. Об одном из этих обращений я узнал спустя 20 лет из сборника документов «Социология и власть» [3] . Речь идет об инициативном письме в ЦК КПСС заведующего отделом ИСИ АН СССР профессора Ф. Р. Филиппова.

В письме, в частности, отмечалось: «В последнее время эффективность работы Института резко снизилась. Главная причина этого – слабость руководства, низкий уровень трудовой дисциплины. Хотя отдельные подразделения Института по-прежнему стараются обеспечивать высокое качество работы, в целом отсутствует перспективная стратегия научных исследований и ее организационное обеспечение. Ученый совет Института практически бездействует, рассматривая в основном текущие вопросы или тематические отчеты подразделений. Многие сотрудники годами не дают никакой научной продукции. На низком уровне ведется работа с аспирантами.

Отмечаются многочисленные финансовые нарушения. За счет штатов научных подразделений содержатся многочисленные работники управленческого аппарата, излишние звенья (отдел международных связей, редакционно-издательский отдел; до последнего времени без всяких оснований содержался научно-организационный отдел и т. и.). В то же время произвольно упразднены некоторые жизненно важные подразделения: сектор социальной структуры рабочего класса, сектор социологических проблем молодежи и образования и другие. Из-за перерасхода фонда заработной платы с опозданием была выдана стипендия аспирантам за декабрь и зарплата сотрудникам за первую половину декабря 1982 г., хотя по времени это совпадало с празднованием 60-летия СССР, чем были спровоцированы нездоровые настроения в коллективе.

Несмотря на указания комиссии АН СССР, проверявшей Институт в 1982 г., об освобождении заместителей директора от руководства научными подразделениями, оба заместителя продолжают возглавлять сектора. При этом допускаются завышенные расходы средств на командировки, так как заместители директора практически бесконтрольно используют эти средства для руководимых ими подразделений. В результате срываются выезды сотрудников других подразделений на исследования, для участия в важных научных конференциях. Квалифицированного руководства научно-исследовательской работой Института оба заместителя, озабоченные, прежде всего, собственными научными интересами, практически не осуществляют.

Директор Института Т. В. Рябушкин, назначенный в 1976 г., будучи известным ученым-статистиком, недостаточно ориентируется в идеологических и политических аспектах социологических исследований, в их методах и организации, проявляет пренебрежительное отношение к идеологической работе в коллективе Института. Кроме того, Т. В. Рябушкин отличается личной неорганизованностью, нетребовательностью к подчиненным, благодушным и беспечным отношением к сложным и ответственным задачам института. Если его предшественник на посту директора М. И. Руткевич – крупный специалист в области философских проблем социологии, исследований социальной структуры советского общества – вызывал недовольство ряда работников чрезмерной жесткостью своих требований, то Т. В. Рябушкин оказался в этом отношении его прямой противоположностью, что также вызывает недовольство коллектива.

Деморализующее влияние на коллектив института оказывает и тот факт, что длительное время не решается вопрос об укреплении руководства института, хотя в принципе это предрешено. Сложившаяся ситуация создает в коллективе настроения неустойчивости, неопределенности, еще больше снижает эффективность работы секторов.

Все сказанное побуждает в настоящее время остро ставить вопрос о необходимости срочных мер по укреплению руководства института компетентными специалистами. Это касается не только директора, но и его заместителей. Необходимы серьезные усилия по оздоровлению обстановки в институте в соответствии с требованиями ноябрьского (1982) Пленума ЦК КПСС» [4] .

Очевидно, в ЦК КПСС с оценками профессора Ф. Р. Филиппова согласились. Соответствующие решения по укреплению руководства института были приняты, о чем зам. зав. отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС Р. Г. Яновский проинформировал ЦК КПСС.

Записка отдела науки и учебных заведений ЦК КПСС

«О письме т. Ф.Р. Филиппова»

ЦК КПСС

21 марта 1983 г.

Профессор Ф. Р. Филиппов (г. Москва) в письме сообщает о том, что директор Института социологических исследований Академии наук СССР т. Т. В. Рябушкин не соответствует занимаемой должности и ставит вопрос об укреплении руководства института.

В соответствии с постановлением ЦК КПСС (№ Ст-99/188 гс от 15 марта 1983 года), т. Т. В. Рябушкин освобожден от должности директора Института социологических исследований Академии наук СССР в связи с переходом на другую работу. На эту должность назначен доктор философских наук В. И. Иванов с последующим утверждением на общем собрании АН СССР.

С т. Филипповым в Отделе науки и учебных заведений ЦК КПСС проведена беседа по существу всех затронутых в письме вопросов.

Зам. зав. Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС

Р. Г. Яновский

Спустя несколько дней состоялась беседа с вице-президентом АН СССР академиком П. И. Федосеевым, отвечавшим за общественную науку в академии. Беседа была обстоятельной и продолжительной. Он попросил меня подумать о том, в чем более всего нуждается Институт, и написать ему соответствующую записку.

В марте 1983 года на Ученом совете состоялось мое официальное представление в качестве и. о. директора. Представили меня членам Ученого совета вице-президент АН СССР академик П. Н. Федосеев и зам. зав. отделом науки ЦК КПСС Р. Г. Яновский. Оба они обещали поддержку молодому директору и, как показали последующие годы, свое слово сдержали. Затем было предоставлено слово мне. Я выразил надежду, что, работая дружно, мы сумеем выправить положение дел в Институте и выйти на те рубежи в науке, которые нам предначертали ЦК КПСС и Президиум АН СССР. Говорил о том, что от нас зависит успешное решение поставленных перед Институтом задач. После заседания коллеги подходили ко мне с поздравлениями. Помню, покойный ныне д. ф. и., профессор Ф.Р. Филиппов сказал, поздравляя: «Смелый вы человек, Вилен Николаевич!» Эту мысль я слышал потом неоднократно и от других коллег и научных сотрудников, работающих в других институтах. В этом же году я был избран вице-президентом Советской социологической ассоциации.

Институт наш был самым крупным социологическим учреждением в Европе и весьма сложным в управлении по многим причинам. По состоянию на март месяц 1983 года в ИСПИ АН СССР числилось 404 сотрудника (без филиалов), из них научных сотрудников – 266. Основными структурными подразделениями были отделы и сектора. Их обилие не позволяло сосредоточить усилия на главных направлениях научного поиска, отсюда мелкотемье и конъюнктурщина.

Мое назначение на пост директора Института было встречено теми, кто меня знал близко, с одобрением. Причем не только в нашей стране, но и за рубежом. В моем личном архиве сохранилось письмо из Болгарии, датированное 12 августа 1983 года: