Чтение онлайн

На высшей стадии своего развития организованная преступность ставит перед собой политические цели: проникновение в органы государственной власти и управления. Это уже довольно опасно для стабильного существования социума.

В конце ХХ века в России сформировалась глубоко законспирированная связь преступных организаций с коррумпированными должностными лицами в структурах власти и управления правоохранительными и контролирующими органами.

Разновидностью организованной преступности считается рэкет. Рэкет – англоязычный термин, который мы переводим как шантаж, вымогательство, легкий заработок, сомнительный источник дохода, предприятие, организация, основанное с целью получения доходов жульническим путем. Словарь Уэбстера определяет рэкет как «незаконное предприятие, приводимое в действие с помощью взяток или запугивания». Рэкет следует определять как организованную деятельность, направленную на понуждение лица к выполнению действий имущественного характера в интересах криминальных объединений (преступных групп, организованных преступных групп, преступных сообществ). Рэкетиры в отличие от простых вымогателей действуют не от своего имени, а от имени какой-то организации. Опасность создает именно фактор организованности, парализующий волю человека – жертвы посягательства. Он-то и заставляет уступить притязаниям рэкетиров.

Рэкет – порождение организованной преступности, которая как социальный феномен возникает лишь тогда, когда складываются отношения между «данниками» и теми, кто взимает эту дань (выступающую как плата за покровительство, защита, как своего рода налог, разрешение на то, чтобы заниматься определенной деятельностью). Рэкет как масштабное явление – в своей организованной форме – возникает там и тогда, где и когда государство не обеспечивает функций социального контроля за различными видами отклоняющегося поведения, будь то уклонение от уплаты налогов или нелегальный бизнес. [232]

Политическая преступность – злоупотребления властей против своего народа в политических целях. Или злоупотребления политических соперников, видных политиков, влияющие на расстановку политических сил в стране или политические настроения в обществе. Против политических противников организуются террористические акты, заказные убийства, иные насильственные посягательства. Подобные приемы использовались не только в 30-е, но и в 90-е годы, когда существующий режим боролся за укрепление своей власти.

К политической преступности следует относить убийства депутатов и других государственных должностных лиц, военные авантюры и межнациональные конфликты, развязанные или поощряемые властями, манипулирование голосами избирателей, их подкуп, незаконное финансирование избирательных кампаний, сбор компроматов на конкурентов, подкуп журналистов и т. п. Прослеживается закономерность, когда от начала 90-х годов к началу 2000-х от одних выборов к другим уровень политической преступности в стране реально возрастал.

К примерам политической преступности специалистами относятся также организация закрытых аукционов, затягивание принятия законов о государственной службе, борьбе с коррупцией, организованной преступностью и легализацией противоправно нажитых средств, слабый контроль за деятельностью коммерческих банков и финансовых компаний, безнаказанное «прокручивание» бюджетных денег в коммерческих банках, организация валютных потрясений. Данные явления не следует рассматривать как результат ошибок или недоработок федеральных или региональных властей. Они, бесспорно, явились результатом должностных злоупотреблений лиц, наделенных высокими полномочиями.

Основным и, возможно, самым страшным для общества проявлением политической преступности выступает сращивание государственного аппарата с организованной преступностью. Государственные служащие, чиновники не просто берут взятки за принятие выгодного преступникам решения, а находятся на их содержании, т. е. регулярно вознаграждаются после выполнения того или иного заказа. Российская организованная преступность фактически сформировала собственное лобби в Госдуме и до сих пор успешно противостоит принятию закона о борьбе с организованной преступностью. Борьба с такого рода преступностью становится бесполезной, поскольку госаппарат и часть депутатского корпуса оказываются реально заинтересованными в ее дальнейшем существовании.

В нынешнем столетии Россия переживает третий по счету взрыв преступности. Первый, вероятно самый существенный, явился результатом Октябрьской революции и гражданской войны, когда происходил передел собственности, второй – как результат Великой Отечественной войны. Сегодня войны, сопоставимой с гражданской и Отечественной, на территории России не ведется, а преступность поднялась до предельной отметки. Специалисты видят основную причину в том, что и сегодня, после мирной революции начала 90-х годов, разрушившей СССР, происходит активный процесс перераспределения собственности. Правда, сегодня вектор этого процесса обратен тому, что был в 1917 году, поскольку собственность не забирается, а возвращается в частные руки. Поскольку концентрация собственности привела к возникновению нового класса богатых и очень богатых людей, у преступников появилась благодатная среда, огромное поле деятельности, на котором они пытаются нажиться.

Таким образом, само возникновение преступности, связанной с собственностью, – это скорее вторичный процесс. Первичным выступает перераспределение собственности, переход ее от государства к частным лицам. Оба процесса являются обязательными атрибутами более масштабного явления, которое коснулось в разное время всех европейских держав, а именно первоначального накопления капитала. Этот процесс представляет собой многослойное образование. Верхний слой его – это узаконенный передел общественного «пирога» и зарождение олигархии и класса богатых людей, второй слой – возникновение социальных паразитов, рэкетиров, коррупционеров, уголовников, которые пытаются перераспределить в свою пользу определенную часть собственности, доставшейся богатым людям. Рэкетиры отбирают деньги силой, а коррумпированные чиновники – мирным способом (мздоимством). В результате первичное и вторичное перераспределение собственности тесно связаны друг с другом и вместе являются характерными чертами глобального процесса накопления капитала.

Оба процесса перераспределения носят, по существу, преступный характер. Первичное перераспределение представляет собой криминальную приватизацию, поскольку госпредприятия за бесценок продаются дельцам теневой экономики. Вторичное перераспределение совершают те, кто был отстранен от первичного, кто оказался по тем или иным причинам вытесненным из «большой игры». Таковыми оказались народные депутаты, многие из которых на деньги криминальных структур лоббируют принятие Госдумой выгодных последним законодательных решений. В стороне оказались и чиновники, представители исполнительной власти, которые берут крупные взятки за техническое оформление и реализацию тех законодательных решений, которые были приняты депутатами. Наконец, таковыми являются правоохранительные органы, якобы контролирующие правильность соблюдения законов, а на деле берущие взятки как с теневых, так и с легальных хозяйствующих субъектов. Когда же предприятие приватизировано, функционирует и приносит прибыль своим владельцам, в дело вступает еще один отряд государственных чиновников, представители которых также наживаются на криминальной приватизации, – это налоговые органы.

Таким образом, формируется огромная пирамида корыстных преступников, перекачивающих через налаженные каналы и скрытые механизмы деньги, которые продолжают получать субъекты первичной приватизации. Ее можно было бы назвать криминальной пирамидой первоначального накопления капитала.

Бездеятельность органов правосудия и безнаказанность преступников стали важным фактором ухудшения социально-психологической обстановки в российском обществе. Они порождают у населения чувство страха и тревоги за свою жизнь и благополучие, а также недоверие к органам власти, управления и правоохраны. Потерпевшие и свидетели не обращаются в органы внутренних дел, так как не надеются найти помощи. Структурные и кадровые изменения в органах уголовной юстиции (милиция, прокуратура, суды, исполнительные учреждения), проведенные в 90-е годы, стали причиной их глубокого кризиса. Произошло разрушение кадрового ядра и снижение профессионализма. И хотя в 90-е годы материально-техническое обеспечение милиции улучшилось, в целом оно все еще отстает не только от мировых стандартов, но и от технической оснащенности преступных группировок. Сотрудники органов правосудия признают свою беспомощность перед преступностью. Падает доверие к прокуратуре и суду.

Росту преступности способствует также беспомощность правоохранительных органов, загруженность судов, отсутствие эффективной службы судебных исполнителей. Преобладание среди заключенных наиболее опасных субъектов, а также переполнение следственных изоляторов и ИТУ превращают места заключения в настоящие «университеты», где формируется самая дерзкая и беспощадная популяция организованных преступников.

После Второй мировой войны преступность в мире стала международной проблемой. Расчеты демографов показывают, что численность населения к концу ХХ века прирастала примерно на 100 млн. в год, т. е. на 1–1,5 %, в то время как преступность увеличивалась на 5 %, или в 3–5 раз быстрее. [233] За последние 30–40 лет она увеличилась в среднем в 3–4 раза, на территории бывшего СССР – в 6–8 раз, в США – в 7–8 раз, в Великобритании и Швеции – в 6–7 раз, во Франции – в 5–6 раз, в Германии – в 3–4 раза, в Японии – в 1,5–2 раза и т. д. По данным ООН, рост преступности в мире составляет в среднем 5 % в год. [234]