Чтение онлайн

Черт возьми, я не мог порвать с ней прямо сейчас, не тогда, когда она осталась без крыши над головой. Так что я гладил ее по спине и всячески успокаивал, пока она плакала на своем столе. Мне позвонили и сказали отвезти мужчину из Оклахомы аж в Реддинг, а когда я вернулся, она сообщила мне, что никто из ее друзей не может приютить ее. У нее было недостаточно сбережени, и вариант с переездом к родителям отпадал, так как те переехали в Ливермор и оттуда слишком далеко добираться до работы.

Так что мы оба оказались в отстойном положении.

В итоге я сделал то, что сделал бы любой нормальный бойфренд, не говоря уже о любом достойном человеке. Я сказал, что она может переехать ко мне, пока эта ситуация не разрешится.

Я уделил особое внимание той части уговора, в которой говорилось «пока не», но она пропустила все мимо ушей. Надин тут же начала звонить всем подряд, чтобы рассказать о том, что переезжает ко мне.

Я хотел предупредить ее не писать об этом на Facebook, но она бы все равно это сделала.

А затем я увидел сообщение от Стеф.

Скорее всего, она подумала, что все то, что я говорил ей о своем желании быть с ней, было ложью. Я сделал все, что в моих силах, чтобы поговорить с ней, отправив кучу сообщений «Поговори со мной» и «Позволь все объяснить», но они все остались непрочитанными.

К середине недели Надин уже достаточно освоилась в моей квартире, заменив мои черно-белые фото вертолетов на фото Одри Хепберн и Бруклинского моста из Икеа. Кое-как мне удалось улизнуть в «Лев», чтобы выпить. Джеймс был занят, и за стойкой бара была только Пенни, мне ничего не оставалась, кроме как поговорить с ней.

– Так она переехала к тебе, да? – сухо спросила Пенни, посасывая коктейльную вишенку.

– У меня действительно не было выбора, - сказал я, тяжело вздыхая.
– Она не знала, куда пойти.

– Как благородно с твоей стороны, - заметила она и сделала паузу.
– Ты слышал, что Стеф рассталась с Ароном?

Мое сердце в миг обледенело.

– Она что?

– Да. Дала ему пинка под зад в воскресенье вечером. Похоже, что наши маленькие выходные забили последний гвоздь в крышку этого гроба. Я, конечно, знала, что к этому все идет, хотя не думаю, что Арона так уж обеспокоил ваш поцелуй взасос. Или, может быть, это не совсем так…

Я наклонился за барную стойку в поисках бутылки или еще чего-нибудь. Мой стакан был уже пуст, и я не мог думать.

Пенни подвинула мне свой Манхеттен.

– Держи, это поможет.

Я быстро отправил содержимое бокала себе в рот и постарался отдышаться.

– Она действительно бросила его?

Она кивнула.

– Ага. У вас, ребята, вроде было какое-то соглашение?

Чертово соглашение.

Она забрала у меня бокал.

– Но вряд ли это имеет какое-то значение, ведь ты по-прежнему с Надин, ха. Забавно, как иногда поворачивается жизнь.

После чего Пенни встала и ушла в уборную. Джеймс был занят общением с покупателями, так что я последовал её примеру и тоже ушел. Я не мог говорить с ним прямо сейчас. Я вообще не мог ни с кем говорить.

Но я знал, что должен сделать, если не собираюсь выставить себя еще большим идиотом.

Следующим же вечером я порвал с Надин, но только после того, как нашел ей жилье. Округ Марин находится недалеко от работы, и я оплатил аренду на месяц вперед, чтобы она не беспокоилась. Я сказал ей, что у меня есть фургон, который я арендовал на выходные, чтобы все ее вещи были в целости и сохранности.

Она заехала мне кулаком в лицо. Прямо в челюсть.

Думаю, я этого заслуживаю, но я правда не знал, что еще сказать. Я понимаю, что повел себя как последний урод, бросив её в такой момент. Но я ничего не могу с собой поделать. Я просто не могу упустить возможность быть со Стефани. Не сейчас, не после всех этих лет несвоевременности и непопадания.

Надин не стеснялась в выражениях, и ее слова были гораздо больнее, чем удар в челюсть.

– Думаешь, ты можешь откупиться от меня?
– закричала она, схватив фоторамку с нашей совместной фотографией.
– Думаешь, что раз ты такая важная шишка с богатенькими родителями, то можешь купить мне небольшую квартирку и избавиться от меня?

– Я просто пытаюсь помочь, - сказал я, поднимая руки вверх в знак капитуляции. У меня было такое ощущение, что это фото сейчас полетит прямиком мне в лицо.

– Помочь?!
– едко усмехнулась она.
– Ты не знаешь, как помочь кому-то, кроме себя. Бедный маленький богатенький мальчик делает вид, что на самом деле ему не насрать на всех вокруг себя. Помнишь, ты говорил, что твои родители не обращали на тебя внимания, что они бессердечные и холодные? Я наконец-то увидела ваше семейное сходство. Ты такой же, как и они, выбрасываешь на помойку свои отношения, когда тебя прижало, и надеешься, что немного денег и украшений помогут решить проблему.

Ее слова повергли меня в панику.

– Нет, это не то же самое. Я не такой.
– И все же я реально испугался, потому что это именно то, чего я боялся больше всего, я с лёгкостью отказывался от отношений, которые можно было исправить.

Но это уже не имеет значения. Ничего не исправить. Фоторамка взлетает в воздух, разбиваясь о стену позади меня, и я едва успеваю пригнуться. Затем она начинает бить все рамки с фото, даже свои собственные, кидая их в стены и усыпая осколками пол. Правду говорят, что все рыжие девушки немного чокнутые.

Надин яркий тому пример.

Я еле остался жив после той ночи и даже не появлялся на работе несколько дней, потому что встреча с ней ничем хорошим бы не закончилась. К тому времени, как наступила суббота, грузчики забрали ее последние вещи, и она ушла, ушла из моей жизни.

По крайней мере, я не увижу ее на работе до понедельника.

И вот я один, сижу на своей кухне и пью апельсиновый сок прямо из коробки. Я наслаждаюсь тишиной и постепенно возвращаюсь к себе прежнему. Я все еще чувствую себя последним козлом из-за того, что бросил Надин в такой момент, но, в конце концов, я сделал все возможное, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Забавно, но это заставляет меня чувствовать себя лучше. Интересно, именно так чувствовали себя мои родители, когда сорили деньгами, пытаясь заглушить муки совести и решить их главную проблему.

Проблемой был я, и не думаю, что деньги залечат те дыры, что остались в моей душе. Я никогда не чувствовал себя частью любящей семьи и эту пустоту внутри меня ничем не заполнить.

Я понимал, что вот-вот упаду в яму самобичевания, поэтому надел спортивные штаны и вышел за дверь. Я бегал целую вечность, пробежав от Эмбаркадеро до Пресидио и обратно. Ломбард-Стрит едва не прикончила меня, колени адски ныли от боли, но я бежал до тех пор, пока не почувствовал, что больше не тону.