Чтение онлайн

Она не согласилась уйти и оставить отца со мной. Я смотрел на это точёное безэмоциональное лицо и наконец начинал понимать, кем была ее мать… Я узнавал во внешности девицы черты, которыми некогда её мать очаровывала тысячи мужских (и не только) сердец, призывно улыбаясь с экранов телевизоров и кричащих журнальных обложек. Секс-символ ушла из жизни, оставив в память о себе самое главное творение, – Рослин… Она заметила, что я не свожу с нее взгляда, и решительно посмотрела на меня, как будто упрекая за излишнюю назойливость. Бестия!

Ведь я не ошибся – для смазливой девки у нее и правда оказался на редкость паршивый характер. Тогда я подумал: мне не понадобится много времени, чтобы уложить ее в койку и показать, кто здесь главный. Не первая и не последняя…

Как оказалось, я ошибался.

Спустя месяц я сам убедился в этом, когда Рослин и Сальвадору выпала честь пожить в нашем фамильном особняке несколько дней ввиду грядущего юбилея моего отца. Мужчины моего семейства и другие гости, приглашенные на праздник, с интересом поглядывали в ее сторону (даже будучи женатыми), но девица виду не подавала: строила из себя неприступную гору, мило беседуя и улыбаясь своей выразительной улыбкой. Я начал подшучивать над ней в своей собственной голове. «Судьба – экая шутница! – думал я. – Её мать ходила по рукам, а дочь держит себя в ежовых рукавицах». Видимо, держала она себя всё же намеренно, это было заметно. Кто-то из парней в окружении предположил, что она тихоня… Но я был уверен, что это не так.

Когда я подошел к ней с мартини и протянул один бокал, она ничуть не смутилась.

– Рослин…

– Спасибо, вечер перестал быть томным.

– Никогда бы не подумал, что итальянские гены одержат над тобой верх.

Она удивленно приподняла брови, но спокойно отпила мартини, ничего не ответив.

– Они хотят тебя трахнуть. – Я тоже сделал глоток, а затем отставил бокал в сторону. Редкая сладкая гадость этот мартини, другое дело – виски. – Даже те, которые женаты.

– Я знаю, – ответила она мне так спокойно, словно мы говорили о погоде на Сицилии. – И ты тоже хочешь?

«Острый язычок», – подумал и продолжил:

– А ты как думала? Отделаться одним лишь блеском наивных глаз?

– Я думала, что для настоящего итальянца семья – это все.

– Так и есть, Рослин!

– Для меня семья тоже – превыше всего…

– Я заметил по твоему лицу на похоронах Джо. Ты очень его любила и скорбела о нём.

– Чтобы скорбеть, необязательно лить слезы ручьями. Это я могу сделать ночью в подушку, когда меня никто не видит. Хвала Богам, я не актриса, как моя покойная матушка.

Актрисой она действительно не была, но что касалось зубастости и острого язычка…

– Ещё один выпьешь? – я предложил ей свой недопитый бокал.

– Да, только не эту сладкую гадость. Налей мне виски…

– Наш человек, – я усмехнулся. Споить ее окажется проще простого. – Держи!

– Только не надейся меня споить и затащить в постель.

– Почему?.. – я присел около нее, наблюдая, как она медленно надпила виски и размазала языком остатки по нижней губе.

– Я не так легко пьянею, как другие девушки.

– Это не проблема, я просто буду подливать и ждать, когда ты сама потянешься ко мне за поцелуями.

– Да-а? – вопросительно протянула она, вручив мне пустой бокал. – Ты хочешь поцелуя от меня? И зачем ждать?

Неожиданно она встала с места, подошла ко мне ближе и поцеловала в губы так, как могла поцеловать такая маленькая женщина, как она. Святая простота! Признаться, я опешил, но не растерялся – быстро метнул свой бокал (он упал на пол и разбился вдребезги), и, подхватив Рослин на руки, продолжая ее целовать, выбежал с ней в ночной сад около особняка.

Повалившись с ней в каких-то кустах, я начал быстро сбрасывать с себя пиджак и дурацкий галстук. Последний как раз подвел меня. Он никак не хотел развязываться, узел был завязан так крепко, что моё горло ощущало по меньшей мере удавку. Я так отчаянно боролся с ним, что не заметил, как Рослин успела сесть и, придвинувшись ко мне ближе, стала помогать мне, при этом треснув меня по рукам, чтобы я позволил ей самостоятельно справиться с моим галстуком.

– Ну ты и накрутил здесь узлов, – заулыбалась она, тихо хихикая над моим неловким положением.

Развратница… она сидела передо мной в позе лотоса и аккуратно перебирала тонкими пальчиками ткань на этом шелковом галстуке.

И вдруг меня прошиб холодный пот. Я посмотрел на ее лицо протрезвленным взглядом – настолько ясным и понятным, как никогда ранее. Я внезапно понял, что чувствую нечто непонятное к этой маленькой бестии. Нечто большее, нежели желание просто трахнуть ее прямо сейчас, в кустах на этой лужайке. Меня осенило, что она этого бы и не допустила. Я бы все равно ее так просто не трахнул. Она дразнила меня или просто смеялась надо мной, как и над остальными гостями мужского пола, которые жадно бросали на нее свои грязные слюни. Она так просто защищалась – своим равнодушием она показывала мужчинам свое пренебрежение к ним, похотливым самцам.

– Ну вот и все, – она поднялась на ноги и вручила мне галстук. – Больше не завязывай его так крепко, иначе удавишься в следующий раз.

Я поднял на нее вопросительный взгляд:

– Как ты это делаешь?!

– Очень просто, ловкость пальцев… К тому же, твои пальцы… Они же огромные и суетливые. Здесь главный враг – спешка.

– Я не об этом. Как ты это делаешь: заставляешь мужчин понять, что они похожи на похотливых баранов в надежде на долгожданный трах?!

– Ха-а… – она засмеялась. – Знаешь, Манфредо, не все это понимают с первого раза, как ты. Большинство продолжают предлагать свой член как ни в чем не бывало. Так трудно бывает с тупицами, приходится действовать по-другому.

– И как же? – я поравнялся с ней, засунув наспех галстук в карман брюк.

– Хороший удар между ног чаще всего освежает и отрезвляет.

– Ну надо же, – теперь уже я засмеялся. – Кто же тебя научил этому?

– Джо, – Рослин отряхнула свой джинсовый комбинезон и предложила пройтись, махнув мне рукой. – Он был хорошим братом. Выручал всегда, а теперь моего защитника не стало.

– Он ничего мне не рассказывал о тебе. Почему?

– Потому что я так просила. Знаешь, мне непросто живется с тех пор, как миру стало известно, что у их обожаемой поп-дивы, оказывается, есть ребенок – да еще и дочь. От меня ждут очень многого, в частности, что я пойду по ее стопам – стану актрисой, певицей… Но это не мое.

– Так ты прячешься… – я посмотрел ей в глаза и заметил мимолетную печаль. Впервые за всё то время, прошедшей с нашей первой встречи, она показала мне свои эмоции.

– Стараюсь, но мой давний университетский друг подпортил мою конспирацию.

– И как же?

– Ромео учится на два курса старше меня в художественной студии, и он должен был сделать свою экзаменационную фотосъемку. Попросил ему попозировать, дал тему и предположительные инструкции – какие образы я должна изобразить, передать настроение. Так вот, материал мы отработали, получилось хорошо, и я вздохнула, решив, что это закончилось. Как оказалось, это было только началом – он отпечатал полотна, защитился, и, на мою беду, на защите присутствовал один из собственников выставочной галереи нашего города. Ему понравились работы Ромео, и он предложил разместить их в галерее, естественно, за хорошую сумму. И как ты думаешь, Манфредо, что было дальше?