Чтение онлайн

Когда я уже задыхаюсь, на грани оргазма, Броуди резко выходит из меня, переворачивает меня, обхватывает рукой за талию и поднимает мою задницу так, что я утыкаюсь лицом в подушку. А потом начинает меня шлепать.

Я закрываю глаза и сжимаю в кулаках простыни, сдерживая стоны удовольствия.

— Я весь день мечтал об этом, — рычит Броуди сквозь стиснутые зубы. — Об этой великолепной заднице, розовой после моих шлепков, и о твоих тихих стонах, когда я трахал тебя, а ты так старалась не кончить. Ты, черт возьми, владеешь мной, Грейс. Ты владеешь мной.

Шлепки прекращаются, и его член снова с силой входит в меня.

Он наклоняется надо мной, прижимается грудью к моей обнаженной спине, запускает руку в мои волосы и двигает тазом, снова и снова входя в меня. Я чувствую жжение внизу живота. Соски болят. Между ног у меня все пульсирует, и с каждым толчком его толстого члена влага стекает по бедрам. Мне почему-то жарко, хотя я обнажена, а Броуди полностью одет, и еще жарче от того, что он не мог дождаться, чтобы дать мне обсохнуть и чтобы самому раздеться или хотя бы снять ботинки.

Он обхватывает мой клитор пальцами, и я кончаю.

— О, черт, да, дай мне услышать, как ты кричишь, любимая, — выдыхает Броуди, пока я стону от оргазма. Он водит пальцами по моему набухшему клитору, все быстрее и быстрее, пока я не начинаю биться в конвульсиях, потеряв рассудок от невероятного удовольствия, которое он мне дарит.

Я выкрикиваю его имя.

Он рычит, врываясь в меня.

— Боже, — выдыхает Броуди. — Черт, о боже, Грейс, Грейс…

Он замирает, а потом вздрагивает. Из его груди вырывается долгий низкий стон. Затем он изливается в меня, обхватив рукой то место, где наши тела соприкасаются, и гладит нас обоих, пока сам задыхается от оргазма, а мой собственный оргазм все еще сотрясает меня, и я сжимаюсь вокруг него, пока его член пульсирует во мне.

Вечно, — думаю я, купаясь в волнах чистого блаженства.

Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Как глупо.

Я знала, что даже в тот момент какая-то часть меня это понимала, но, охваченная эйфорией, чувствуя себя как в песне – птицей, вырвавшейся на свободу, – я игнорировала единственную истину, которую снова и снова открывала для себя за годы работы с парами.

Любовь может освободить, но она может и убить.

И какой же ледяной оказалась бы моя смерть.

Грейс

Следующие несколько дней пролетают как в тумане. «Бэд Хэбит» записывают свой следующий альбом, поэтому по утрам Броуди проводит время со мной: мы занимаемся любовью на рассвете, потом час-другой занимаемся серфингом, а днем он работает в студии. Я нанимаю риелтора и начинаю искать новое жилье, что оказывается сложнее, чем я думала, отчасти потому, что у меня больше денег, чем в прошлый раз.

— Угу-у-у, — говорит Кэт без малейшего намека на сочувствие, когда я рассказываю ей о своих злоключениях. — Бедный, несчастный богач. Поговори с нами о проблемах первого мира. Ты как олицетворение одного процента!

Сегодня пятница. Мы с Хлоей едем с Кэт в клинику репродуктивной медицины. Ее настроение – как у Терминатора, встретившегося с Хищником, сдобренного гневом Годзиллы.

— И вообще, зачем тебе искать новый дом, если у тебя сейчас идеальная ситуация?

Игнорируя этот очевидный намек, я упрекаю ее.

— Один процент? Позволь мне тебя поправить, Кэтрин, я не родилась с серебряной ложкой во рту. Я вкалывала как проклятая, чтобы добиться того, что имею сейчас, откладывала каждый заработанный цент и сделала несколько разумных инвестиций. Я живу в достатке, но не богата. — Я бросаю на нее многозначительный взгляд.

— Я тоже не богата! — возражает она.

— Простите, — вмешивается Хлоя с заднего сиденья, — но в Калифорнии действует принцип совместной собственности супругов. Нико богат, и ты замужем за ним, а значит, ты тоже богата.

Я смотрю на Хлою в зеркало заднего вида.

— То же самое касается и тебя, Златовласка. Когда вы с Эй Джеем поженитесь, конечно.

Они планировали пожениться после рождения ребенка, потому что Хлоя не хотела идти к алтарю с большим животом, но в последнее время об этом ничего не было слышно. Я надеюсь, что она сама расскажет что-нибудь, но Хлоя лишь пожимает плечами и смотрит в окно.

— Деньги для меня не важны.

Кэт резко оборачивается на своем сиденье и сверлит ее взглядом.

— Для меня они тоже не имеют значения!

— Дорогая, я и не говорила, что имеют…

— А откуда ты знаешь, что я не подписала брачный договор, по которому не получу ничего в случае развода?

Я так удивлена, что чуть не съезжаю с дороги.

— Нико заставил тебя подписать брачный договор?

Кэт отворачивается, смотрит в лобовое стекло, сгорбившись, и скрещивает руки на груди.

— Нет, — угрюмо отвечает она. — Но он мог бы. И я бы подписала. Это его деньги, а не мои.

Хлоя подается вперед и сжимает плечо Кэт.

— Кэт. Прекрати.

Кэт поворачивает голову на четверть оборота.

— Что прекратить?

— Ты знаешь, о чем я.

— Нет, не знаю.

Хлоя смотрит на меня.

— Грейс тебе расскажет. Это называется «нагнетанием ситуации».

Кэт шумно выдыхает через нос и еще ниже опускает голову. Я протягиваю руку и сжимаю ее плечо.

— Он не разведется с тобой, если – и это большое «если» – ты не сможешь иметь детей.

— Я и не говорила, что разведется, — ворчит Кэт.

Хлоя обнимает ее сзади за плечи и прижимает к себе. Так они молча едут до самого медицинского центра. Время от времени я оборачиваюсь и вижу, как Кэт с трудом сглатывает и смахивает слезы.

Она очень хочет ребенка от Нико.

Интересно, хочет ли Броуди детей. Он говорил, что его мать хочет еще внуков, и постоянно шутит, что хочет, чтобы я забеременела…

Когда я заезжаю на парковку у медицинского корпуса, Кэт спрашивает: — Ты в порядке, Грейси?

— Конечно. А что?