Чтение онлайн

Писатели 70-х годов видели основной стимул укрепления человечности прежде всего в любви, которая обрела еще большую ценность после «чисто сексуальных экспериментов» в литературе эпохи секс-революции, как иногда называют вторую половину 60-х годов. Так, атмосферой ожидания спасительной любви пронизано творчество многообещающего американского писателя Майкла Бишопа (романы «Немного известно», 1977; «Преобразования», 1979; рассказы об Атланте будущего). Исследованию тончайших оттенков любви, взаимного притяжения и отталкивания мужчины и женщины, подвигу строительства мировой гармонии в их союзе посвятила свой роман «Брачные союзы между Третьей, Четвертой и Пятой Зонами» (1980) известная английская писательница Дорис Дессинг, обратившаяся к фантастике в семидесятые годы. В самой научной фантастике супружеские писательские тандемы, основанные на принципе дополнительности видения мира, были закономерным явлением, Наиболее известные из них — авторы юмористических остросоциальных рассказов Кэтрин Мур и Генри Каттнер (совместный псевдоним — Льюис Пэджетт), «приключенцы» в американской фантастике Ли Брэкет и Эдмонд Гамильтон. В 70-е годы к ним добавилось еще несколько пар. Особенно заметен был дебют американцев Джин и Спайдера Робинсонов, живущих в Канаде, — роман «Звездный танец» (1979). Бывшей балерине Джин удалось наполнить его небывалыми для западной НФ танцевальными образами. Космический танец в невесомости героини романа Шейлы доносит до сознания инопланетян неукротимость человеческого духа и неутолимую тоску человека по общению.

Среди «самостоятельно» выступивших писательниц безоговорочно первенствует американка Урсула Ле Гуин. Ее соотечественницы Кейт Вильхельм, Дж. А. Лоуренс, Мардж Пирси, Памела Сарджент, Лиз Хаффорд, Лайза Татл, австралийки Филиппа С. Мэдн и Маргарет Эйхер, англичанка Джозефина Сэкстон, канадка Мари Джакоубер — лишь наиболее интересные из десятков новых писательниц. Все они пишут под своими настоящими именами или под женскими псевдонимами. Однако случай с Джеймзом Типтри-младшим привлек к себе особое внимание пишущих и читающих научную фантастику.

В конце десятилетия критики с удивлением обнаружили, что за псевдонимом Дж. Типтри-младший, рассказы которого дважды — в 1975 и 1977 годах — были отмечены премиями Хюго и Небьюла, скрывается Элис Шелдон, известная в США как психолог. Открытие истинного лица талантливого автора послужило для ряда писателей темой размышлений о судьбе женщины, работающей в жанре научной фантастики. Сразу после «саморазоблачения» писательницы нашлись люди, заявившие, что с самого начала отмечали «специфический женский стиль» ее рассказов. Но трудно поверить в заявления, сделанные постфактум. Если в XIX веке женщины скрывались за мужскими псевдонимами, чтобы получить хотя бы символическую мужскую поддержку в борьбе за признание в мире литературы (вспомним Джордж Элиот и Жорж Санд), за серьезное, без скидок, отношение к своему творчеству, то теперь викторианская мораль, казалось бы, ушла в область преданий. Урсула Ле Гуин, внимание которой также привлек пример Типтри-Шелдон, назвала одну из возможных причин, побудивших Шелдон в наши дни взять мужской псевдоним. Это стремление достичь слияния двух точек зрения — мужской и женской — в одной творческой личности.

Писательницы-фантасты отнюдь не ограничиваются неким «специфически женским» взглядом на мир, хотя среди них есть и открыто стоящие на феминистских позициях (Джоана Расс, например). Иногда и в рассказах Элис Шелдон женщины выступают гонимыми существами, как в «Купировании вспышки» (1978), где подогреваемый некими инопланетными существами культ «чистого мира без греха» приводит к истреблению женщин руками их бывших любящих мужей, объединившихся в организации по типу ку-клукс-клана. В этом рассказе инопланетяне насылают на мужчин безумие, высвобождающее инстинкт разрушения, чтобы побыстрее очистить от людей приглянувшуюся им Землю.

Равнодушие к внутреннему миру женщин, нивелировка их личности приводит к появлению нот пессимизма в творчестве некоторых писательниц. У той же Типтри-Шелдон есть рассказ «Неведомые женщины» (1974), где прекрасная половина рода человеческого сравнивается с непривлекательным, похожим на крысу, существом — опоссумом, способным существовать и в пустыне, и в центре Нью-Йорка, реализуя заложенные в него природой механизмы выживания. Поэтому героиня рассказа миссис Парсонс, неприметная в своей обыденности библиотекарша, без колебаний решает бежать с безучастной к ней Земли, когда случай сталкивает ее с инопланетянами-исследователями: ведь вдали от родной планеты она вправе рассчитывать на большее к себе уважение, хотя бы как к представительнице иной цивилизации.

Все же произведения о женщинах-изгоях общества отражают скорее вчерашний день женской проблемы. Сегодня женщины все решительнее выступают против своего бесправного положения в обществе. О том же красноречиво говорят данные ЮНЕСКО: «Хотя женщины составляют 50 % взрослого населения мира и одну треть официальной рабочей силы, но на их долю приходится две трети всего рабочего времени, а получают они лишь одну десятую часть мирового дохода и владеют менее чем 1 % имеющейся в мире собственности». Безвозвратно в прошлое научной фантастики ушло то время, когда ради изображения Человека, шагнувшего в космос, практически игнорировались взаимоотношения между мужчинами и женщинами. Интересно, что в статье Дэниэла Лэнга «Человек в космосе», написанной в 1959 году, за два года до полета Юрия Гагарина, обсуждались качества, которыми должен был, по мнению экспертов, обладать первый космонавт. Лэнг признает, что по многим качествам (устойчивость связей с реальным миром, лучшая переносимость одиночества, потенциальное долголетие и т. д.) на роль первого космонавта идеально могла бы подойти женщина. «Но, — цитирует Лэнг слова специалиста по космической медицине подполковника Джорджа Стейнкампа, — это было бы просто не по-американски. Мы подняли женщин на пьедестал, там они и должны оставаться… А пьедестал конечно же должен быть накрепко привинчен к Земле».

Теперь писатели-фантасты не только отправляют своих героинь в космос, где жизнь без них не может продолжаться, но делают руководителями экспедиций, наделяя тонкостью понимания происходящего, восприимчивостью к новому и мудростью. К женщине-капитану космического корабля в рассказе «Силуэт» (1975) Джина Вулфа еще по старинке обращаются, титулуя ее «сэр», чего уже нет, скажем, в романе Джона Варли «Титан» (1979), где повествуется об одиссее отважной Сирокко Джоунз в космических далях. А в рассказе «В зале королей Марса» (1977) тот же Варли нарисовал портрет главы экспедиции на Марс Мэри Лэнг — негритянки, что было бы абсолютно невозможным еще десять лет назад. В подавляющем большинстве героини сегодняшних научно-фантастических произведений англоязычных стран изображаются как смелые и талантливые личности, способные находить в нужный момент гибкие решения.

От взаимоуничтожения людей может спасти только подлинное взаимопонимание. Поэтому сегодняшние писательницы-фантасты неустанно разрабатывают традиционную для НФ тему контакта с внеземным интеллектом. Так, в рассказе австралийской писательницы Филиппы Мэдн «Они заставили нас исчезнуть, и теперь их нет» (1978) земляне, попавшие на планету Кона, руководствуются отчетом о пребывании там первой экспедиции людей. В нем аборигены Коны Всадники названы «неагрессивными». Проблемы насилия, агрессивности и опасности неведомого и составляют предмет размышлений писательницы, Недоразумение, вызванное действиями прибывшего этнографа, который решил проникнуть в психологию аборигенов с помощью «погружения» в их жизнь, приводит к трагической развязке — земляне уничтожают группу Всадников, когда им показалось, что этнографу грозит гибель. Но, убивая других, люди убивают и собственную человеческую сущность — в этом смысл названия рассказа. [7] Определение «неагрессивные» было понято участниками второй экспедиции лишь как синоним слова «безопасные», а безопасное можно особенно и не изучать. Но ведь куда полезнее было бы разобраться в основе «неагрессивного» мировосприятия Всадников, которое чуждо (в изображении Мэдн) землянам, воспитанным в традициях насилия. В Филиппе Мэдн можно без труда усмотреть ученицу Урсулы Ле Гуин, Обе они в качестве особого художественного средства, организующего структуру произведения, используют многозначность слов.

Урсула Ле Гуин впервые стала публиковаться в 1964 году и с тех пор много сделала для обогащения системы образности НФ. Составление мозаики из кусочков, грани между которыми сливаются воедино и исчезают в сотворенной на глазах у читателя второй действительности, — так можно описать процесс создания произведений Ле Гуин. Писательница рисует яркий и запоминающийся фантастический мир другой планеты и часто вводит в него одинокого героя-наблюдателя, который, постепенно приобщаясь к жизни инопланетян, проникаясь ощущением ее сбалансированности с природой, оказывается в состоянии понять их идеалы и образ мыслей. Так постигается путь гуманных решений. В этом отношении особенно интересен роман «Левая рука тьмы» (1969) — одна из вершин творчества Ле Гуин.

Посланец Объединенной Лиги Миров Дженли Ай и обитатель планеты Зима Гетен по имени Эстравен преодолевают безжизненные пространства огромного высокогорного праледника. Суть характера обоеполых жителей планеты — гетенийцев — составляет амбивалентность, но они отнюдь не двоедушны. Сознание непременного присутствия противоположности (свет — левая рука тьмы) обуславливает диалектичное восприятие ими мира. Тень отграничивает свет от тьмы и несет в себе качества обоих противоборствующих начал. Она дает ориентир в пространстве, потому что имеет направление. Последний, казалось бы, чисто физический фактор используется в романе как своеобразное средство психологической характеристики, когда Ле Гуин описывает угнетающее воздействие на психику героев бело-серой мерцающей мглы Безтенья, в которой они как бы повисают во время путешествия по праледнику. Излюбленный писательницей образ тени олицетворяет собой и многозначность слова («оттенки значений»), поэтому Ле Гуин строит на этом своеобразный кодекс чести гетенийцев — «шифтгретор», который не позволяет им задавать прямые вопросы и однозначно отвечать на такие же прямые вопросы. Воспринимаемый вначале как каприз, «шифтгретор» постепенно начинает осознаваться как вполне справедливый этический кодекс, потому что он соответствует реальной сложности и взаимосвязи вещей и явлений. Попытки получить абсолютную истину готовой — неплодотворны, необходимо искать путь по неуловимой грани меж противоборствующих и одновременно взаимодействующих сторон действительности. По существу, Ле Гуин высказывает ту же мудрую мысль о «пути по лезвию бритвы», которую развивал в своих последних романах И. А. Ефремов.

Объектом художественного изображения писательниц-фантастов нередко становится и многотрудный процесс перестройки мышления людей под знаком мира, освобождения от психологии насилия. Так, описание особых отношений гетенийцев-андрогенов в «Левой руке тьмы» служит задаче показать общество, в котором отсутствует агрессивность, где нет противоречий между мужчинами и женщинами, соперничества между ними, желания подчинить себе мысли и чувства другого. Физическая природа андрогенов у Ле Гуин — результат эксперимента по созданию гармонического человека со сбалансированным внутренним миром. Не Ле Гуин придумала андрогенов, но она показала возможности этого мифологического образа для научной фантастики на современном этапе в то время, когда война между полами в галактическом масштабе представляется еще одной разновидностью войн прошлого (как, например, в романе Нормана Спинрэда «Мир меж ними», 1979). К найденному варианту образа андрогена обращается и соотечественница Ле Гуин Памела Сарджент в романе «Обновление» (1978), повествующем о том, как группа единомышленников растит детей-андрогенов с целенаправленно измененной структурой генов.