Чтение онлайн

— Рабство в двадцать первом веке! — присвистнула Ксюша, не замечая, как напряглись тренированные мышцы Филиппа, как на резко обозначившихся скулах играют желваки.

Ох, неспроста по Наукограду ходили слухи о том, что всесильный аффинажный король, на словах ратовавший за экологию и переработку отходов, на деле через подставных лиц владел тем самым нехорошим полигоном возле биологического стационара. Какую работу он предлагал молодому программисту и почему Филипп отказался, оставалось только догадываться.

— Так этот Бессмертный же вроде в прошлом году рипнулся, в смысле, помер, — уточнила Ксюша.

— При пожаре в своем коттедже погиб, — деревянным голосом пояснил Филипп, в карих глазах которого плескалась сейчас смертельная тоска, почти как у запутавшегося в силках сокола-балобана. — А с работой еще все образуется, — добавил он, наклеив на лицо улыбку. — Была бы шея, хомут найдется.

Он глянул на часы и резко засобирался, даже забыв договориться о времени репетиции с третьим отрядом.

— И что это было? Ведь нормально же сидели! — в досаде отправляя в рот последний кусок пирога и стряхивая крошки в окно, возмутилась Ксюша.

— Просто затронули болезненную для него тему, — пожала плечами Ева, озабоченно глядя на соколиное перо, кончик которого окрасила маленькая капелька крови. — Константин Щаславович был и в самом деле страшным человеком, — проникновенно глянула она на подругу. — После его гибели вскрылись такие махинации и на аффинажном предприятии, и при захоронении токсичных отходов, и во время строительства мусоросжигательного завода, что это тянуло на реальный срок. Но дело замяли.

— Мусорные полигоны — золотое дно и вечная головная боль экологов, — с видом профессионала согласилась Ксюша. — Филька упоминал вскользь, что там был замешан какой-то криминал. Хотя вроде бы аффинажный король предлагал какую-то работу по его специальности и теме исследования. Филька после этой истории с Бессмертным сам не свой ходил. У него как раз тогда еще мама болела. А потом жаловался, что на работу его никуда не берут. Приглашают на собеседования, даже начинают оформлять, а потом без объяснения причин отказывают. Приходится перебиваться случайными халтурами.

Ева кивнула, чувствуя, как тело посреди летнего зноя охватывает озноб. Все встало на свои места: и работа перспективного программиста в летнем лагере на должности, для которой подошел бы и выпускник колледжа, и робость во время знакомства. Расхваливая друга, Ксюша упоминала, что Филипп — парень надежный и настроен на серьезные отношения, а что может предложить безработный айтишник, которому все легальные пути для трудоустройства фактически перекрыты? Бессмертный обладал для этого достаточным влиянием. И все же какое-то чутье подсказывало, что не только в криминале тут дело. Но зачем всесильному бизнесмену понадобился молодой сокол-балобан?

Ева посильнее ущипнула себя, чтобы перестать опять грезить наяву, собрала распечатки текстов и заданий по грамматике и решительно отправилась на занятия. Когда вечером она заглянула в мессенджер Соцсети, ее там ожидало сообщение от Филиппа с извинениями за внезапный уход и вопросом о завтрашней репетиции. Она посмотрела расписание, предложенное время одобрила, а потом они уже после отбоя полночи чатились на отвлеченные темы.

Филипп травил байкерские истории, повествовал о суровых буднях военных городков и безбашенной тусне на рок-фестивалях. Ева вспоминала курьезные случаи из переводческой практики и рассказывала о поездках по обмену. Ни удивительной находки на биологическом стационаре, ни дел аффинажного короля, ни перспектив по поводу работы оба словно намеренно не касались.

Поднимая глаза от экрана, чтобы полюбоваться, как на том берегу меркнет, растворившись в розоватом сумраке, золотой закат, Ева думала о том, как причудливо сплетаются нити судьбы. Даже если не принимать во внимание совершенно фантастическую историю с соколом. В процессе общения они с Филиппом выяснили, что их отцы действительно были знакомы. Причем, Балобанов-старший еще и чувствовал себя обязанным Роману Коржину за помощь в восстановлении доброго имени, но не имел контактов, чтобы выразить благодарность.

Ева пообещала все передать, хотя отец много раз подчеркивал, что он просто выполнил свой долг, да и основной материал для расследования все равно собрал коллега из печатной прессы Михаил Шатунов. И все же она не могла не согласиться с Филиппом, что их встреча произошла не просто так. Что бы там Ксюша не болтала про «гребаных соулмейтов». И соколиное перышко, запутавшееся в волосах, имеет к этому непосредственное отношение.

Когда рассыпанные под куполом неба крупные и частые звезды померкли, а на краю появилась зеленоватая полоска, предвещающая зарю, на соседней койке недовольно заворочалась Ксюша. Во избежание лекции о том, что нормальные люди по ночам вместо того, чтобы зависать с «сасными» парнями в сети, занимаются с ними же чем-то более продуктивным, Ева пожелала Филиппу спокойной ночи. Стараясь не потревожить недовольно сопящую подругу, она положила на тумбочку телефон и легла, почти сразу же проваливаясь в тревожный, не приносящий отдыха сон.

Ее окружала чаща куда более густая и враждебная, нежели тайга в окрестностях Наукограда, где гуляли не только маралы и лоси, но обходили свои владения медведи. Здесь же она дорого дала бы за то, чтобы тени, скрывающиеся за колючими зарослями, принадлежали Хозяину леса. Ева шла не оглядываясь, ведомая то ли блуждающим огоньком, то ли какой-то слабо светящейся тенью небольшого зверька. Ее путь лежал к бревенчатой избе, а вернее, высокому терему, сложенному из потемневших от времени, покрытых мхом и черной плесенью бревен.

Едва не провалившись на подгнивших ступенях, она поднялась на крыльцо и толкнула заплетенную паутиной покосившуюся дверь, отозвавшуюся глухим стоном или скрипом. Не обращая внимания на кинувшихся врассыпную пауков и мышей, Ева вступила в темные промозглые сени и, стараясь не поскользнуться на заплеванном полу, вошла в горницу, в глубине которой таилось истекавшее ледяной тьмой огромное и явно живое зеркало.

В углах с противным пугающим скрежетом копошились безобразные тени, злобные наваждения тянули свои щупальца, истекающие черным гноем. Еву, словно в лихорадке, колотил озноб, перехватывало дыхание, ноги деревенели, но она почему-то знала, что должна пройти путь до конца, ибо от этого зависела не только судьба очень близкого человека, но и ее жизнь.

Разнесшийся над лагерем сигнал подъема развеял наваждение, но Ева почему-то знала, что сон к ней вернется. А на окне опять лежала пара соколиных перьев.

По поводу репетиции Ксюша оказалась, конечно, права. При виде Евы заштукатуренные личики тинэйджерок вытянулись, точно девчонки, все как одна, проглотили лимон или выпили по стакану скисшего молока. К счастью, в столовой подобных казусов пока не наблюдалось.