Чтение онлайн

Однако потрясения этого дня не закончились. Леша Рябов и Сева Кулешов, чувствуется, решили взять друг друга на слабо, а Петя Климанов пошел с ними в качестве секунданта. Трудно сказать, каким образом несносные мальчишки, ускользнув от бдительных вожатых, проникли на крышу клуба, которую как раз сегодня днем очень своевременно латали рабочие. Видимо, дверь на чердак оказалась не заперта, или юным спорщикам удалось каким-то образом добыть ключ.

— Они с ума сошли! — первым заметил мальчишек Филипп.

Впрочем, молнии, вспыхивавшие с пугающей частотой, освещали лагерь не хуже мощных прожекторов.

— Но там же, вроде, есть громоотвод? — припоминая лицейский курс физики, попыталась оценить ситуацию Ева.

— Только у этих стримеров хреновых в руках смартфоны! Они трансляцию в Соцсети ведут! — пояснила Ксюша. решительно устремляясь ко входу в административный корпус. — Спустятся — я им головы поотрываю! Будут до конца смены конспекты писать вместо практических занятий!

— Только бы обошлось, — пробормотала Ева, припуская за подругой и понимая, что они могут просто не успеть.

Судя по яркости молний и минимальному интервалу между их вспышками и ударами грома, гроза громыхала прямо над лагерем, и административный корпус, стоявший на возвышении, был самой высокой точкой. На бегу Ева глянула в сторону Филиппа… и никого не увидела. Балобанов исчез, оставив в руках у Ксюши, дождевик, косуху и, кажется, даже джинсы с майкой. Вместо него в воздух взмыл сокол.

Мальчишки, конечно потом утверждали, что видели буревестника. Дескать большая серая птица налетела на них, отчаянно клекоча. Вырвала у Севы смартфон и вынудила ретироваться в сторону входа на чердак, куда они спустились за несколько секунд до того, как в громоотвод ударила молния. Но Ева-то знала, что буревестники летают далеко в океане.

Они с Ксюшей взбежали вверх по лестнице, чтобы встретить испуганных до заикания, мокрых, но невредимых Лешу, Петю и Севу, которых уже внизу сдали с рук на руки перепуганным, кажется, больше воспитанников вожатым. Совершенно необъяснимо исчезнувший Филипп так и не объявился. На крыше его не было.

— Хорошенько напарьте этих дуэлянтов в душе и напоите горячим чаем, — по дороге до жилого корпуса инструктировала вожатых Ксюша. — Я бы еще рекомендовала розги, горчичники и клизму со скипидаром, — добавила она кровожадно. — Но, боюсь, таких пользительных ингредиентов в нашей богадельне не достать.

Горячий душ с обжигающим чаем она прописала и Еве, не забывая также и о себе. Филиппу Ксюша попыталась позвонить, но его телефон отозвался грохотом металла из кармана валяющейся на полу куртки. Они с Евой допили вторую кружку и собирались отправиться на поиски, когда в закрытое из-за грозы окно расположенной на втором этаже корпуса комнаты со стороны улицы постучали.

— Что за …? — начала было Ксюша, но в этот момент стук повторился, став более настойчивым, почти отчаянным, умоляющим.

Ева, не дожидаясь подруги, бросилась к окну. Она могла поклясться, что видела знакомого сокола. Однако, когда они с подоспевшей Ксюшей повернули шпингалет, открывая створку, на пол комнаты, тяжело перевалившись через подоконник, безвольно упал мокрый нагой Филипп.

— Филька! Ты совсем сдурел! В чем мать родила по чужим окнам шастать! — начала было Ксюша, пытаясь растормошить товарища, пока Ева побежала за полотенцем.

Балобанов никак не реагировал и оставался неподвижен. Веки его были плотно сомкнуты, бока тяжело вздымались от неровного, хриплого дыхания, на спине изогнутой лентой, словно повторяющей зигзаг молнии, алел свежий ожог.

— Ни фига себе! — разглядев жуткую отметину, покачала головой Ксюша, доставая из сумки пантенол, пластырь и бинт. — Как его, однако, задело!

— Это что же, в него ударила молния? — осторожно промокая полотенцем спину Филиппа в стороне от ожога и одновременно пытаясь вспомнить азы первой помощи, страдальчески глянула на подругу Ева.

В голове крутилась только совершенно уже не актуальная рекомендация остудить обожженное место под прохладной водой. Дрожащего от холода и шока Балобанова, наоборот, стоило скорее согреть. Вот только как это сделать, еще больше не травмируя?

— Может быть, скорую вызвать?

— И когда она, по-твоему, приедет? — хмыкнула Ксюша, деловито складывая марлевую повязку. — Мы не в Москве.

— Н-н-не надо с-с-скорой, со мной все в порядке! — сильно заикаясь, запротестовал пришедший в себя явно от боли Филипп.

Не очень понимая, где он находится и что с ним происходит, он позволил девушкам уложить себя на кровать и даже сделал несколько глотков чаю, в котором Ксюша растворила обезболивающее. Но и эти нехитрые действия, видимо, отняли у него последние силы. Едва не пролив остатки питья, он уткнулся лицом в подушку, словно птица, прячущая голову под крыло, и погрузился в глубочайший сон.

— Ну вот, все как в прошлый раз, — констатировала Ксюша, закрепляя на спине Филиппа пропитанную пантенолом повязку. — А утром проснется и ничего не вспомнит. И вроде бы сегодня он вовсе не пил.

— А что было в прошлый раз? — спросила Ева, убирая с кровати полотенца и накрывая их нежданного подопечного теплым одеялом.

— Да помнишь, я тебе рассказывала, как он на рок-фестивале долбанутика одного из горящей машины вытащил? — пояснила Ксюша, теми же полотенцами вытирая пол возле окна, на котором Ева почти без удивления увидела Севин смартфон и пару опаленных соколиных перьев. — Тогда Филька тоже успел раньше всех и зачем-то сбросил одежду. Типа, чтобы не загорелась. А утром помнил меньше, чем спасенный придурок, спрашивал, а что было. Ну, тогда-то мы все перебрали, а что сегодня произошло — не знаю. И какого ёжика позорного он к нам на второй этаж с улицы голышом полез? По лестнице, что ли, его парило подняться?

— Так он в состоянии шока после попадания молнии, наверное, находился, — предположила Ева, хотя догадывалась об истинных причинах.

Впрочем, про загадочные превращения их общего знакомого Ксюше она говорить не стала. Материалистка-подруга видела все иначе. Хотя налетевшего на злополучных стримеров клекочущего сокола запечатлела даже камера Севы Кулешова в последний момент трансляции. Они с Ксюшей успели просмотреть запись, пока пили чай еще до появления Филиппа, когда пытались понять, что же произошло и куда так резко подевался Балобанов.