Чтение онлайн

Прародительница навела еще один слой морока, чтобы кикиморы не учуяли теплую человеческую кровь.

«Когда придешь к терему, скажешь, что жила в Чертогах предков, где-нибудь в Красной слободе, но злая мачеха послала тебя принести огоньку», — продолжала наставления Волчица.

— А ничего, что она одета иначе? — критически оглядев Еву, засомневалась Маша. — В Красной слободе носят костюм начала, в крайнем случае середины двадцатого века.

Хотя Ева в тех краях не бывала, она знала от спутников, что в Чертогах предков люди придерживаются уклада, к которому привыкли во время земной жизни. Та же Красная слобода там соседствует с барочной Аркадской волостью и древнерусским Ярилиным городищем, а где-то в Золотом царстве находятся Туонела и легендарный Аркаим.

— Думаешь, кикиморы приглядываться будут? — нахмурилась Ксюша.

— Ну, ваша Елань, насколько я поняла, девица модная, не говоря уже о самой Карине.

Ева опустила пониже исцельницу, чтобы та закрыла джинсы, сменила ветровку на нейтральный растянутый свитер и повязала волосы платком, как будто спасалась от гнуса или собиралась в паломничество. Маша удовлетворенно кивнула. Ева глянула на себя в зеркало и тоже осталась удовлетворена результатом маскировки. Для колхозницы из середины шестидесятых вроде бы сойдет. Не хотелось в таком непрезентабельном виде перед Филиппом представать, но светиться перед Кариной и ее служанками не стоило. Если сокол будет смотреть сердцем, наверняка узнает. Только бы его увидеть и проклятый осколок отыскать.

Об этом же говорили и Маша с Левой.

— Ты его, бедного, только вызволи, а выбраться из терема мы уж как-нибудь поможем. Не впервой, — обещала ей Маша, все еще сожалевшая, что не захватила завалящего сарафана из числа списанных из гардероба ансамбля.

— На рожон не лезь, но и не позволяй кикиморам себя одурачить, — напутствовал Лева, в чьих устах после медвежьего обличья слова про рогатину звучали не совсем метафорично.

«Голосов леса не слушай, морокам не верь! — напоследок напутствовала ее Волчица. — Иди вперед, не оглядывайся, какие бы ужасы тебе ни мерещились».

Ева невольно вспомнила провалившего похожее испытание Орфея. Справится ли она там, где потерпел неудачу легендарный певец? Впрочем, с другой стороны, божественный фракиец со своей вознесенной на звезды кифарой в царство мертвых зашел вполне успешно. Может быть, и у нее получится? Да и вообще, о чем она? Филипп все еще жив, да и Карина, увы, тоже.

Ева почтительно поблагодарила Волчицу, сердечно простилась с друзьями, вышла из пещеры и направилась по каменистой тропе через лес, уже почти привычно ведомая маленьким духом-проводником. Ксюша и ее сородичи на глаза не показывались, но Ева чувствовала их незримое присутствие и потому не боялась нежданных встреч.

Поначалу тропа, бежавшая вдоль берега Почайны, выглядела и вправду мирной, да и лес казался хоть и готовящимся к зиме, но здоровым и живым. Сухие листья на осинах и березах подрагивали, почти как монетки на денежном дереве или даже лучше. Мох на еловых стволах и кочках напоминал бархатные кресла в старинной гостиной. Липы и клены в золотом великолепии и вовсе выглядели какими-то помпезными резными колоннами или светильниками.

Возможно, такое радужное впечатление создавалось в том числе и потому, что на какое-то время сумрак рассеялся, выпуская из-за косматых серых туч совсем не осеннее солнце. Или Еву просто подстегивала близость цели? Баська подхваченным ветром кленовым листом весело бежал вперед, его золотистая шкурка мелькала где-то впереди.

Потом Еве показалось, что эти приветливо и дружелюбно махавшие ей елки и осины она уже где-то сегодня видела, а, возможно, и не один раз, да и лес выглядел уж нарочито сусальным и праздничным даже для Слави. При этом, в отличие от берегов Молочной реки, вместо малины и ежевики тут росли черная бузина и волчья ягода, а под ногами то и дело попадались поганки и мухоморы, похожие на неприметных, но недобрых соглядатаев.

Что за наважденье? Не хватало только заблудиться! Неужели они ходят кругами или, еще чего хуже, попали в какую-нибудь ленту Мебиуса? Навь тут рядом, а Лева рассказывал, что там искажения времени и пространства случаются не так уж редко. И как из этой западни выбраться?

Ева прошла еще примерно с десяток шагов, и лес расступился, открывая взору не терем, но настоящий дворец в стиле Нарышкинского барокко с древнерусской белокаменной резьбой, итальянскими колоннадами и раковинами, объемными многоцветными изразцами, точно позаимствованными из Митрополичьих палат на Крутицком подворье, и сияющей на солнце крышей из цветной черепицы. Ну прямо как пряничный домик или те хоромы, в которых Карина встречала оказавшегося в ее власти Финиста-Филиппа.

Терем, который привиделся в самом первом сне, выглядел совершенно иначе, да и особняк на Мещере, показатель безупречного вкуса хозяйки, как и ее отец, предпочитавшей известные бренды, демонстрировал совершенно иные тенденции. Но кто знает, возможно, Славь диктует какие-то свои правила? Лева и Маша с Ксюшей не смогли по этому поводу ничего пояснить, поскольку в гостях у Карины еще не бывали.

Неужели цель долгого и непростого пути уже близка? Но в таком случае, где заставы, про которые шла речь, и почему Баська ведет уверенно куда-то мимо? А перо на груди трепещет и колется, как живая настырная птица, явно о чем-то предостерегая.

Едва Ева миновала манивший приветливо распахнутыми воротами дворец, напоследок полюбовавшись орнаментом резных пузатых колонн с причудливыми соцветиями маков, как морок на глазах начал распадаться. Рассыпалась трухой черепица, померкли и почернели изразцы, На месте величавых стен осталась оплетенная зловещим бородатым мхом груда камней, которая распадалась и рассыпалась на глазах, грозя раздавить.

Сначала Ева застыла в ужасе, потом сорвалась с места, не ведая, удастся ли убежать от настигающего ее камнепада. Успокаивающе поглаживающее грудь перо и совершенно невозмутимо перебиравший лапками Баська отрезвили, заставив просто отвернуться, даже не сильно ускоряя шаг. Как только Ева успокоилась, морок просто распался.

Другое дело, что лес тоже мигом преобразился, стал промозглым. В воздухе снова появились запахи гари и серы, а даль затянуло туманом. Ева брела почти что на ощупь, едва не врезаясь в деревья и опасаясь разминуться с Баськой, поскольку не видела дальше пальцев рук.

Туман тянул к ней свои влажные скользкие лапы, то ли скрывая что-то враждебное, то ли пугая пустотой. Когда лес полностью скрыла мгла, Еве уже начало казаться, что вокруг нее ничего нет, кроме этого густого, как разведенная побелка или клейстер, липкого холодного марева. Как же она пожалела о ветровке, подбирая подол рубахи, чтобы не промок. Промозглая сырость пронизывала ее насквозь, изматывала ознобом, парализовала волю.

Согреваться ходьбой не получалось. Стволы деревьев и корявые колючие сучья продолжали подстерегать, норовя вынырнуть из мрака за миг до неизбежного столкновения. Ева уже набила пару шишек и едва не лишилась глаз. Поэтому приходилось плестись, точно машина, застрявшая в пробке в пургу, ощупывая дорогу посохом. Прежний она потеряла в противоборстве с Полканом, но Лева сделал ей новый.

Мелькнула паническая мысль о возможной ночевке в лесу без спальника и палатки. Еве казалось, что она уже блуждает в этом тумане вечность. Она совсем выбилась из сил, вместе с головной болью наваливалась апатия, хотелось лечь и уснуть, хотя пронизывающий холод делал осуществление этого желания почти невозможным.

В какой-то момент туман немного расступился, и перед Евой возник еще один терем, тот самый, который она видела во сне. К потемневшему от времени срубу вело покосившееся крыльцо с полусгнившими ступенями. Приоткрытая дверь чуть слышно поскрипывала несмазанными петлями. И вообще, все жилище производило впечатление заброшенности и ветхости и совсем не вязалось с привычками Карины.