Чтение онлайн

– «С негативов делают многочисленные оттиски»… – машинально повторил Станислав, думая о своих снимках.

– Люди охотятся за такими экземплярами. Стоит это недешево, такие оттиски – вещь дорогая, но покупают, и еще как. Если вы услышите о таком любителе, конечно, чтоб человек был надежный, то присылайте в книжный магазин Арцта.

– Арцт не боится рисковать? Ведь гестапо забрало у него сына…

– …и одного из сотрудников. Мы старику не обо всем докладываем. Но он наверняка догадывается о многом. Впрочем, каждый настоящий издатель знает, что сейчас носить с собой книгу так же опасно, как и оружие. Риск ничуть не меньше. Но совершенно очевидно, что, если бы мы сегодня читали только то, что дозволено, нашей духовной пищей стали бы порнографические журнальчики вроде теперешней «Фали»!..

Станислав взял в руки продолговатую коробку. Любопытство не давало ему покоя. Приподнял крышку.

– «Дивизион 303», – прочел он.

Станислав с волнением разглядывал белые твердые кусочки картона. Перед ним был оттиск – две сфотографированные рядом страницы текста с белыми полями вокруг каждой. Страницы эти напоминали распростертые крылья птицы, соединенные узкой белой полоской хребта – бумажного поля.

– Может, купите? – спросил пан Тобиаш.

– С деньгами плохо, – засмеялся Станислав, возвращая коробку.

– А вы возьмите пока просто так, бесплатно. Сами прочтете. И знаете что?.. Ведь вы знакомы с пани Ядвигой Жерто из университетской библиотеки? Она, кажется, живет от вас поблизости. Дайте ей по одному экземплярчику каждого издания. Она отнесет их в библиотеку, пополнит подборку конспиративных изданий.

– Конспиративные издания в университетской библиотеке? – Станислав с трудом сдерживал удивление. – Ведь библиотека под контролем немцев!

Тобиаш шлепнул себя ладонью по губам.

– А вы об этом не знали? Ах моя дурацкая болтовня! Тут в Старом Мясте забываешь об осторожности, о правилах конспирации. Но я говорил с вами, будто с самим собою.

– Мне некуда спрятать книги, – объяснил Станислав, ему не нравилось легкомыслие собеседника, который, того гляди, передаст их разговор кому-нибудь еще. – Я не могу их нести просто в руках. Это очень заметно. Вы ведь сами говорите, что сегодня нести запрещенную книгу не менее рискованно, чем оружие.

Пан Тобиаш, однако, не обратил на протесты Станислава никакого внимания.

– Я дам вам свой портфель, вернете при случае! – решил он.

Он поставил на землю портфель и чемоданчик, раскрыл их и молниеносно, так, что только обложки мелькнули, сунул в портфельчик еще несколько книжек. Порыжевший от старости, когда-то черный портфель теперь был набит битком и, казалось, вот-вот лопнет. Пан Тобиаш сунул Станиславу в руки портфель и побежал дальше, торопясь куда-то.

На ходу он оглянулся и крикнул:

– Отнесете портфель, я вам еще кое-что подготовлю!

И исчез.

Станислав шел теперь гораздо медленнее. Ходить, опираясь на костыль, было само по себе нелегким делом, а тут еще тяжелый портфель ударял о здоровую ногу, задевал прохожих.

С трудом продираясь сквозь толпу, заполонившую в эти часы Старое Място, он свернул с Запецека на Рынок. Танцующая пара с картины Стрыеньской[24] на угловом доме словно парила над землей вместе с плывущими над ней легкими облаками.

Станислав шел через Рынок в сторону дома Барычков.

Казалось, ему оставалось только радоваться.

Он повторял про себя, что снимки сделаны. Вечером он увидит Галю.

И все же его не покидало тревожное чувство.

Вдруг где-то неподалеку послышались испуганные голоса, призывавшие к бегству.

Он оглянулся. И ничего не смог разглядеть в толпе. Поблизости стояла тележка с мусором. Он влез на нее, опершись о костыль. Посмотрел поверх голов.

На углу Рынка, у дома с танцующей парой, была какая-то заварушка. И вдруг по толпе пронесся исполненный ужаса шепот:

– Бруно… Бруно… Бруно…

Толпа расступилась. Людей разделял теперь как бы длинный коридор, в конце которого Станислав с ужасом увидел возвышавшуюся над всеми высокую, плечистую фигуру человека с забинтованной головой. Да, это был Бруно. Следом за ним шли два жандарма с нацеленными на толпу автоматами. Их сопровождал изящный, стройный молодой мужчина в коричневом мундире.

«Бруно! Стало быть, живой, не погиб тогда в Замке… Должно быть, это меня и мучало весь день. Какое-то предчувствие… А тот гестаповец? Уж не Рудзик ли?..»

Станислав был уверен, что это не его ищут, не его специально выслеживают, что такая встреча – простая случайность. Но ведь из-за случайности тоже можно погибнуть… «А если они пройдут мимо? Бруно не может меня узнать. Видел всего раз, какую-то долю секунды… Но что, если с ним Зиммер?..»

Станислав знал, что Рудольф всячески подчеркивает свою ненависть ко всему польскому, словно бы пытаясь таким образом себе и другим доказать свою абсолютную принадлежность к расе господ. Двое из прежних его товарищей по выпускному классу ценою жизни заплатили за встречу с ним. Один из них – это было в первые месяцы оккупации, – доверившись Рудзику, на вид такому добродушному, ходившему тогда еще в штатском, разоткровенничался с ним, показал газету – и был передан в руки гестапо. Другой – это было уже несколько позднее – не пожелал с ним разговаривать, с презрением глядел на коричневый мундир, на повязку со свастикой – и был убит на месте.

«Если он ко мне подойдет, я буду третьим. Потребует, чтобы я открыл портфель, сразу сообразит, что я несу… Может, бросить портфель?.. А если он не подойдет и пропадут книжки? Жаль было бы… Впрочем, он и без этих книжек рад был бы со мной разделаться!.. Попытаться удрать? С костылем да еще в такой давке? Догонит, застрелит. Если бы мне даже удалось скрыться, он придет за мной на Беднарскую: помнит мой адрес, когда-то до войны часто бывал… Если не двинусь с места, может, и не заметит. А может, повернет обратно».

Немцы подходили все ближе, но он никак не мог хорошенько разглядеть лицо гестаповца.

У Станислава кровь застыла в жилах, все мысли исчезли, кроме одной: «Сегодня вечером увижу Галю». И снова волна тепла согрела сердце: «Меня не будет, но вся документация по Замку сделана!..»

Через мгновение промелькнула еще одна мысль: «Нет, это не Рудольф!»

Он теперь спокойно наблюдал за немцами. Среди них самой важной персоной был Бруно. Он совершал триумфальный марш, словно всем своим видом показывая, что никакие удары судьбы ему не страшны.