Чтение онлайн

Кристина развернула пакет, переложила салфетками пластинки, сложила их в ровную стопку, обернула бумагой и перевязала.

Стасик вытащил из-под свитера солдатскую куртку брата и натянул один рукав…

– Я в ней всегда…

– Лучше не делай этого, – сказала Кристина.

– Таких курток много.

– Таких курток много, но не на таких парнях, как ты.

– Не пугай!

– Не хватало только, чтобы ты налетел в ней на Бруно и чтобы он тебя узнал, – предостерегала Кристина.

– Ладно! Только отстань! – вздохнул он.

Он стащил куртку, скомкал ее и быстро завернул в первый попавшийся обрывок бумаги.

– Перевяжи веревкой, – посоветовал пан Игнац.

– Да не стоит! Она маленькая, легкая, я спрячу ее под мышку.

– Пан Игнац дело говорит. Завяжи! Что тебе стоит?

– Отстань, Кристина. Думаешь, если вырядилась, сразу поумнела? – взъерошился Стасик.

– Хватит ссориться, едем! – скомандовал пан Игнац.

Они сели поудобней.

Пан Игнац равномерно, как машина, нажимал на педали, при этом говорил без умолку. Он раздумывал, стоит ли ехать по Маршалковской, а оттуда по Котиковой. Там, как его недавно предупреждали, должна быть облава, да и мчавшиеся навстречу полицейские машины не сулили ничего хорошего. Экипаж свернул на Мазовецкую.

– Мне почему-то страшно, – прошептала Кристина и вздрогнула, словно бы от холода.

– Наверное, потому, что там, на углу, грозный Arbeitsamt,[33] – добродушно рассмеялся пан Игнац. – Не бойся, тебя на работы не вывезут, слишком мала.

Она натянула на подбородок ворот своего синего потертого свитера, съежилась, словно хотела исчезнуть. Кукла лежала на сиденье между ними, беспомощно протянув вперед свои фарфоровые ручки.

Глава XXV

Им удалось благополучно миновать вызывавшее теперь всеобщий ужас здание Кредитного общества, откуда в принудительном порядке направляли огромное количество поляков на работы в Германию. Над дверьми вербовочного пункта виднелся огромный транспарант: «Поезжайте с нами на работы в Германию!»

Кто-то переделал «с нами» на «сами». Трудновыполнимый номер, потому что делалось это на высоте второго или третьего этажа огромной кистью с немалым количеством краски.

– «Поезжайте сами на работы в Германию!» – весело прочел вслух пан Игнац. – Ну, вот видишь, Кристина. Нечего бояться. Я тысячу раз проезжал мимо – и хоть бы хны.

В эту минуту они заметили на тротуаре двух подвыпивших немцев, которые по очереди кричали хриплыми голосами:

– Такси! Рикша!

Один из них был Бруно.

Стасик съежился. Кшися хотела было стянуть с себя синий свитер и прицепить многочисленные банты, но сделать это было уже поздно да оно и не произвело бы теперь должного впечатления.

Бруно проревел своим зычным голосом:

– Rikscha ist da! Raus mit dieser polnischen Schweinerei![34]

Чтобы избежать ударов, они мгновенно выскочили из коляски. Кристина почти на лету схватила пачку с негативами и, если бы они не были так тщательно упакованы, наверняка разбила бы их, потому что с размаху ударила свертком о стену дома.

Отбежав немного, ребята оглянулись. Пьяные немцы, не обращая на них внимания, рассаживались в рикше поудобнее. Но им мешали оставшиеся там вещи.

Сосед Бруно взял в руки Галинку и с восторгом уставился на нее. Но Бруно отнял куклу, поднял вверх, помахал ею над головой и швырнул на землю.

– Галинка!.. – вскрикнула Кшися, видя, как фарфоровая голова, руки и ноги куклы разбились вдребезги.

Бруно развалился на сиденье, но, должно быть, почувствовал еще один сверток и с брезгливой миной швырнул вслед убегавшим.

Зеленая куртка мелькнула в воздухе, зеленые рукава затрепетали на ветру.

Увидев это, Бруно сразу протрезвел. Должно быть, ему вспомнилась недавняя встреча в Замке. Бросив удивленного дружка, он тотчас же выскочил из рикши и гигантскими прыжками помчался вслед за Кристиной и Стасиком.

Они летели как на крыльях, но подгоняемый ненавистью жандарм был проворней. На ходу Бруно не мог стрелять, но ребята чувствовали, что если только он их догонит, то прикладом и сапогами забьет насмерть.

Изнемогая от усталости, они свернули в какие-то ворота. Кристина, взглянув мельком, увидела номер дома – Мазовецкая, 5.

– Кафе «Адрия», – пропыхтел Стасик. – У меня здесь знакомая официантка.

Они обежали парадный вход и направились к черному.

Поспешно затрезвонили в дверь на втором этаже.

– Вы чего? – выглянула завитая голова с узенькой белой наколкой.

– Позовите, пожалуйста, панну Нюсю.

– Панна Нюся сегодня выходная. Приходите завтра. И не подымайте такого тарарама, – ответила официантка, захлопывая дверь.

Они выглянули из окна. Во дворе, озираясь по сторонам, стоял Бруно. Возле него появился мужчина в гестаповской форме с овчаркой на поводке. Парень в коротких кожаных штанах что-то услужливо им объяснял.

Бруно осмотрел один подъезд, вошел в соседний. Через минуту он появится и здесь. Тогда и им, и заветному свертку конец.

В эту минуту они увидели спускавшегося вниз по лестнице мужчину, в котором сразу же узнали элегантного незнакомца, встреченного ими после концерта в доме Миложенцких.

Мужчина, казалось, сошел со страниц самых лучших модных журналов, которые Кристина видела в портняжной мастерской у своей хозяйки. На нем было отлично скроенное легкое пальто из мягкой шерсти, на голове шляпа фирмы «Эдем», рука в замшевой перчатке держала зонтик с серебряной ручкой. Но больше всего удивил их обоих монокль, висевший на черной тесемке, просунутой в лацкан пальто.

Снизу отчетливо доносился громкий лай.

Мужчина выглянул в окно. Потом бросил взгляд на неподвижных, притаившихся ребят. Должно быть, узнал их. Рука в серой замшевой перчатке серебряной ручкой зонтика показывала: ступайте наверх.