Чтение онлайн

Запылал огонь в очаге и наполнил помещение едким дымом. Хозяева и гости расположились на войлоках и подушках. Появился неизменный сыр и темный хлеб, и еда внесла некоторое оживление. Отпущенная на свободу невеста убежала к детям. Веселая и радостная, она прыгала беззаботным зверьком и голосисто кричала. За ее мать заплатили тридцать голов скота, за Хамэ — тридцать пять, за Набот — сорок, а за нее — пятьдесят голов, — значит, она лучше всех.

Был доволен и отец девочки: он взял за дочь хороший калым. Печаль и радость уравновесились в душе матери. Жаль было дитя, но жалость уничтожалась сознанием обычности совершающегося. Молчал жених. Взятый с него выкуп был значителен, но община помогла ему и приняла участие в расходах. Каждый дым дал пару овец или корову.

Молчал Бушуев. Все, что происходило на его глазах, было мерзко и отвратительно. Но это мерзкое совершалось в продолжение многих тысячелетий и стало непреложным и обязательным.

— Расскажи нам сказку… — обратился хозяин к жениху.

Жених откашлялся и устроился на сиденьи поудобней. И по тому, как он подготовлялся к рассказу, видно было,

что сказка является для него большим и серьезным делом.

Вместе с рассказчиком преобразились и слушатели. В их глазах загорелись огоньки любопытства. Они подвинулись к рассказчику поближе, чтобы не пропустить ни одного слова.

— В стране Муша был некий Авдал-ага, — стал рассказывать жених. — Сорок тысяч дымов у него было. Из этих дымов восемьдесят тысяч мужей, обнажающих меч, выбегали в день несчастья. Семь сыновей у Авдал-аги было: Ростам-ага, Балул-ага, Авди-ага, Салман-ага, Махмуд-охот- ник, Озман-боец и Асад-битвоохотливый. Богатство Авдал- аги без счета было: сорок тысяч баранов-самцов, пятьдесят тысяч лошадей. И дочь еще одна у него была. Имя ей Ма- лак было. Коса Малак по земле волоклась. Была Малак белее снега, целебней лекарства. Госпожею госпож была Ма- лак…

Рассказчик приостановился, а заинтересованные слушатели подвинулись ближе и напряженно ждали.

Уходило никому ненужное время, неторопливо плелась нить сказки. Ссорились из-за красавицы женихи, ссора проникала в семью, дробила ее. Победили Авдал-агу враги, и пришлось ему с женой и дочерью бежать в туркменскую землю.

Увлеченные сказкой слушатели забыли обо всем. Они жили в мире фантазии и верили в невероятных героев, восторгались их чудовищными подвигами.

Поздно окончилась сказка, и слушатели жалели, что не продлилась она еще и не украсила собой серый вечер.

— Мы уйдем этой ночью на летние пастбища, — сказал Бушуеву хозяин жилья: — Пойдем с нами.

Бушуев отказался. Он устал от бесцельных и изнурительных скитаний.

Вечером в темном жилье шли торопливые сборы. Укладывались и увязывались вещи и продукты. Женщины и дети проявляли нервную хлопотливость. К ночи сборы были закончены. Мужчины сдержанно переговаривались о порядке выступления.

С наступлением ночи никто не лег спать. Все собрались у очага и ждали. Бушуев с недоумением наблюдал необычную картину сборов. К полуночи нервное напряжение как будто улеглось. Все сидели и чутко прислушивались.

Бушуев не понимал этого ожидания. А когда в темноте раздался петушиный крик, его заглушил восторженный рев людей. Крик петуха всех привел в движение. Ярче запылал огонь в очаге и осветил суетливо метавшихся людей. Сложенный во вьюки скарб прикреплялся к быкам и лошадям.

Через несколько минут жилье опустело. Бушуев вышел наружу и прислушивался к тем звукам, которые доносились до него из темноты. Человеческие голоса тонули в реве и блеянии поднятых стад. Иезидская община раздробилась на целый ряд мелких единиц (оба) и в ночной темноте расползалась по летним пастбищам.

— Но почему это делается ночью?.. Почему сигналом к выступлению служит петушиное пенье?.. — спрашивал себя Бушуев.

Ответы на эти вопросы не от кого было получить. Поднятый уходящими стадами шум замирал в ночной тишине. Обезлюдевшее поселенье казалось мертвым и жутким.

Бушуев вошел в землянку, подбросил в огонь топливо и стал устраивать себе постель из сухой травы. Он заткнул соломой дыру в стене, прикрыл двери и лег спать. Бушуеву приходилось проводить ночи одному среди пустынных гор, и одинокое пребывание в покинутом поселении его не смущало.

Спал он долго и крепко и проснулся утром от стука и крика. Кто-то настойчиво вызывал обитателей жилья наружу.

Протирая заспанные глаза, Бушуев вылез из землянки. Он увидел пред собой четырех вооруженных всадников. Это были курды-мусульмане, отъявленные воры и не менее отъявленные грабители. На коне они чувствовали себя так же свободно, как рыба в воде. Курды были одеты в живописное отрепье и носили его гордо и непринужденно.

Бушуеву некогда было любоваться свободной и изящной посадкой всадников, так как встреча с курдами сулила мало хорошего.

— Ты почему не поторопился выйти на зов?.. — накинулся на Бушуева один из курдов.

— Не кричи!.. Ты — не хозяин, а я — не раб!.. — холодно ответил Бушуев.

Тон Бушуева ошеломил курда, и он спросил его:

— Кто ты?

— Путник!.. — коротко отрезал Бушуев.

— Что ты здесь делаешь? продолжал допрос курд.

— Переночевал, а теперь пойду дальше.

— Куда идешь?

— Туда, где человек относится к человеку по-человечески, а не накидывается на него, как бешеная собака!

Бушуев знал, как жестоко обращаются курды-мусульмане с иезидами. Знал он также и то, что приниженность иезидов не спасала их от жестокой расправы. И теперь он отвечал курдам грубо и дерзко, рассчитывая произвести впечатление и вызвать иное отношение к себе. Бушуев не ошибся. Воинственные курды видели пред собой бесстрашного и спокойного человека, которого не запугал их вид и которого можно скорее убить, чем запугать.

— Ты — иезид?.. — поинтересовался один из курдов.

— Нет!..

— Я плюю на вашего Мельк-Тауза!.. — произнес курд и сплюнул.

— Плюй еще, если тебе хочется… — отозвался на плевок Бушуев.

От такого святотатства все иезиды обычно приходят в ужас и в страхе разбегаются. И то, что Бушуев не закрыл лицо руками и не побежал с воплем, было подтверждением его слов.

Курды стали разговаривать спокойнее.

— Где жители этой стоянки?.. — задал вопрос ближайший к Бушуеву курд.

— Сегодня ночью ушли на летние кочевья… — не задумываясь ответил Бушуев.