Чтение онлайн

– Пшенная каша, господин хороший, с сахаром и гвоздикой, я думаю. По крайней мере пахнет гвоздикой, – сообщил Ронни, стоявший неподалеку с двухведерной медной кастрюлей.

– Пшенную кашу я любил, но, знаешь ли, с гвоздикой все же перебор, я бы предпочел ванильный порошок.

– Соглашусь с вами, господин хороший. Однажды мы с Хенриком Бздюком, таково было его погоняло, отправились грабить приют для рыбацких вдов, так нам на головы вылили кашу с ванильным порошком, и мы с Бздюком оба сошлись, что он весьма приятен. Правда, задница долго заживала. Задницу ошпарили как надо.

Появился Бурраш. Он вышел из облака пара, поднявшегося от горячей каши, и, опершись руками на рукоять меча, спросил:

– Ты ведь призрак, Вояджер?

– Призрак. Но призрак силы.

– Да я вижу. Но неужели призрак боится кипятка? Что станет призраку от кипящей воды?

– Ничего не станет, – ответил Вояджер и закашлялся. – Но они варили меня четыре часа, представляешь? Если бы просто убили – это одно, но они варили четыре часа, и я поклялся им отомстить, задержавшись в поясе призраков. И что ты думаешь?

– Что?

– Их давно нет. Они умерли. Кто своей смертью, кого добили грабители на дороге. Но они ушли, и больше нет никакой мести. А я остался здесь навсегда, понимаешь? Мне некуда идти. Осталась только злоба и желание отомстить тем, кого давно нет. Нельзя объяснить, почему призрак боится кипятка, но это сильнее призрака, как вот эта каша…

Вояджер поднес к несуществующим глазам боевую перчатку, испачканную в горячей каше.

– Чудесный запах. Я его не чувствую, но я его помню. А сейчас я поднимусь и убью вас всех. Понимаете?

– Едва ли ты сможешь, – сказал Бурраш.

– Да, едва ли у тебя получится, – подтвердил Мартин, выходя из укрытия.

– Почему это? – не понял Вояджер.

– Потому что Ургай передавал тебе привет.

– Ургай? – переспросил Вояджер, и всем показалось, что он впервые услышал это имя.

– Ургай? – повторил он еще раз, но на этот раз не так отстраненно. И страшный вопль, изданный покрытым лезвиями чудовищем, вызвал ужас у всех, кто его слышал. Вояджер простер руки к потолку и страшно затрясся, когда гнев внутри него стал нарастать. Еще мгновение, и он провалился сквозь пол, и вместе с ним унесся в пропасть его страшный крик.

На минуту стало тихо, а затем в колодец обрушились обломки половых досок и обломки стола.

– Я вот что думаю, ребята, пора нам бежать отсюда, – предложил Бурраш, и Мартин с Ронни тотчас бросились к дверям.

– Нет! – воскликнул орк. – Вещи нужно забрать. Без имущества мы на дороге только попрошайки.

Гонка длилась уже трое суток и порядком вымотала обе стороны. Гномы едва стояли на ногах, но и преследователи из плотной группы теперь растягивались в длинную подрагивающую колонну – об этом сообщали разведчики из арьергарда.

В конце концов противник встал на отдых, и Ламтак тоже приказал своим встать лагерем.

– Да что ты, глупец, делаешь? Один бросок, и они будут здесь! – воскликнул господин Тинлуб. В другой раз старшина покорно бы все стерпел, но сейчас на нем лежала слишком большая ответственность, и эта ответственность была выше преданности господину Тинлубу, у которого от недосыпания глаза стали красными, а лицо бледным и одутловатым от чрезмерного употребления настойки.

– Полноте, ваша милость, поспите лучше. Мы не сможем сделать лишнего шага и скоро упадем, понимаете?

Но господин Тинлуб уже не понимал. Услышав долгожданное разрешение поспать, он сполз на землю рядом с тележным колесом и почти сразу захрапел. А Ламтак нашел в себе силы пойти вдоль границ временного лагеря, чтобы будить часовых.

Он выбрал самый короткий интервал – полчаса от смены до смены, но и этого времени они не выдерживали и засыпали, обнявши меч или секиру. И никакие угрозы лагерю или им лично не казались им значимыми. Спать, спать, спать.

– Ну и ладно, – махнул рукой Ламтак, понимая, что и противник находился не в лучшем положении.

Поначалу те напирали, желая вызвать гномов на генеральное сражение, но это в планы Ламтака никак не входило, и он выпускал небольшие беспокоящие отряды, которые сталкивались с авангардом преследователей и, обстреляв их из арбалетов, подтягивались к своим.

И хотя количество потерь от таких столкновений было не в пользу гномов – семь против четырех, преследователи крепко получили по носу, сбавили темп и стали вести себя куда осмотрительнее. Но на это ушло двое суток непрерывных стычек.

С одной стороны подпирал враг, а с другой – скорость движения очень замедляли раненые, которых у гномов набралось с десяток. Однако собственные раненые замедляли движение и их врагов.

В присутствии двух сержантов он уснул. Всего на пару часов, а потом поднялся и отправил их отдыхать, а сам направился к границе, где недреманным караулом стояли пятеро бойцов арьергарда.

– Поспали? – спросил он их первым делом.

– Да, сменяемся через час. Двое караулят, трое спят.

– Хорошо. Я у вас еще покемарю пару часов, а потом сыграем подъем. Если не уйдем к рассвету, они нас прищучат.

– Вы серьезно, старшина?

– Серьезно.

Ламтак лег на траву, и она показалась ему мягче всех перин вместе взятых. Он находился рядом с испытанными бойцами, а стало быть, мог позволить себе провалиться в беспамятство и видеть какие-то хорошие сны с цветами, озерами и прекрасными девами. Если чего-то боишься, таких красот никогда не увидеть, а Ламтак видел.

Он проснулся, когда первые лучи солнца коснулись облаков на горизонте.

– Что? Где?! – воскликнул он.

– Тихо, старшина. Гултек приказал разбудить вас на час позже, сказал, что иначе нельзя, вы выглядели очень плохо.

– Правда? – спросил Ламтак, мазнув по лицу короткопалой ладонью.

– Так точно.

– Что наши неприятели?

– Спят, старшина. Вы уже сказали Тинлубу, что это черные орки?

– А зачем пугать начальство? Пусть еще немного побудет в неведении. Хотя…

– Что?

– Если он и не знает наверняка, то уже догадывается.

– Что думаете, старшина?

– Думаю, что отоспятся и атакуют всеми силами. Они уже поняли, что играть с нами на истощение не очень интересно. Они будут брать нахрапом, поэтому нужно готовиться.