Чтение онлайн

Капитан Лимбрей и 40 человек его экипажа сели в шлюпки и были приняты на борт «Дуврского купца», остальные 19 человек утонули.

История «Мерчант Роял» заинтересовала исследователей в конце 90-х годов XX века. Наличие множества свидетельств гибели судна, хотя и не столь точных, а также большая ценность находившегося на борту груза заинтересовала сразу несколько компаний, специализирующихся на подъеме со дна моря ценностей. Однако успех сопутствовал лишь одной — «Одиссей Марин Эксплорер».

Почти три года, в 2005—2007 годах исследовательские корабли компании прочёсывали морское дно в предполагаемом районе гибели «Мерчант Роял». 18 мая 2007 года компания объявила о том, что у мыса Ленде Энд её водолазы подняли более 500 тысяч монет весом 17 тонн, преимущественно серебряных, которые под охраной были доставлены во Флориду.

21 мая представители компании, основываясь на данных идентификации найденных монет и предметов, заявили, что, скорее всего, было обнаружено сразу два судна, затонувших в одном месте. Предположительно один из них — «Мерчант Роял».

Успехи компании «Одиссей» вызвали неоднозначную реакцию. Ранее компания имела проблемы с испанскими властями, наложившими запрет на исследование затонувшего линейного корабля «Сассекс». В данном случае с протестом выступил Совет по британской археологии, который осудил «варварские» раскопки, проводившиеся компанией.

В настоящее время дальнейшее исследование «Роял Мерчант» приостановлено.

Обслуживание флота и его экипажей было одной из главных проблем директоров Ост-Индской компании, как в Нидерландах, так и в Батавии. В начале XVII века большинство кораблей следовали в Азию и обратно, не имея возможности провести соответствующий ремонт и переоснащение.

После прихода в Батавию власти компании старались, по мере возможности, провести ремонт на кораблях, прежде чем отправить их в обратное плавание. На каждом судне, посылавшемся в Батавию, находилось большое количество различных ремонтных материалов — мачт, парусов, гвоздей, смолы и тому подобных материалов. Компания ввела ежегодные осмотры своего флота. Корабли в хорошем состоянии готовили для плавания в Европу. Корабли средней изношенности обслуживали торговые линии с Китаем, Японией, Индией, Аравией. Наиболее изношенные — перевозили товары на внутренних линиях колониальных владений. Несмотря на это, корабли по-прежнему гибли из-за их плачевного состояния. Пример тому — крушение яхты «Дельфин».

«Дельфин» отплыл из Сурата в Батавию 29 апреля 1663 года после загрузки ямса и писем. Спустя некоторое время после отплытия корабль оказался в очень плохом состоянии и начал нещадно протекать. Даже две помпы, запущенные на полную мощность, не справлялись с поступлением воды. Судно было вынуждено повернуть назад. Шкипер, старший боцман и констебль судна спустились в трюмы, чтобы осмотреть повреждения. После долгих поисков выяснилось, что течь находится около порохового погреба. Команда начала перетаскивать бочонки с порохом. Место течи было заделано.

30 апреля «Дельфин» снова вышел в море. Он прошёл мыс Святого Джона и вышел в открытое море. Однако в корпус по-прежнему поступала вода, и экипаж проводил большую часть дня за помпами. Долго так продолжаться не могло. Команда была измотала и роптала. 3 мая шкипер созвал совет офицеров для обсуждения сложившейся ситуации.

После достижения форпоста компании на побережье Индии «Дельфин» запросил помощи у торгового судна «Зандлет». По прибытии в порт у местных властей капитан запросил 20—25 местных жителей для работы на помпах в случае критического положения дел. Однако индусы запросили слишком высокую цену: одну пагоду (название местной валюты) в месяц, воду, дрова и рис без ограничений и шестимесячную предоплату. Поэтому судно отплыло, не получив помощи, но загрузив 32 тюка опиума для Кохинхины. «Дельфин» прибыл туда 10 мая с сильной течью, но на плаву. Очередная просьба о помощи была отклонена. Судну приказали следовать в Гале и там сообщить о положении.

14 мая судно посреди моря попало в полосу ненастной погоды, и его положение стало ещё хуже. Чтобы не проскочить вход в бухту Гале, шкипер приказал спустить якорь на тринадцать фатомов. Чтобы осушить трюмы, было решено запустить четвертый и пятый насос. Когда пришло время входить в гавань, команда была настолько утомлена, что не могла поднять якорь. «Дельфин» вошёл в залив Гале и встал на якорь, дав сигнал бедствия.

Ситуация становилась опасной. Даже пять насосов с трудом удерживали судно на плаву. Кроме того, приходилось вычерпывать воду вёдрами. Единственным выходом было поскорее встать у пристани и разгрузить трюмы. Однако возникла проблема с якорем, поскольку вся команда была занята перекачкой воды или слишком ослаблена постоянной работой на помпах. Другой проблемой оказался вход в гавань. Прибывший лоцман заявил, что поскольку судно находилось рядом с опасным рифом, а ветер не благоприятствовал проходу, сделать это невозможно.

На берегу оценили серьёзность ситуации. Компания послала помощь с берега, но это мало помогло. Течь лишь усиливалась, и к вечеру судно было оставлено, поскольку вода уже достигла кают.

Свидетелем катастрофы был высокопоставленный чиновник Компании Адриан Ван дер Мийден, который находился в Гале в это время. «Вскоре после полудня судно прибыло в бухту, — вспоминал он. — Поскольку оно палило из орудий постоянно, мы решили, что оно находится в бедственном положении. Сначала мы думали, что это "Ахиллес" который пришёл из Персии. Мы приказали, чтобы лоцман Бастиен следовал на судно так быстро, как это возможно, поскольку ветер постоянно крепчал и шёл дождь. После нескольких попыток шкипер и бывший лоцман бухты Даниэль Хартхоуэр с трудом поднялись на борт. В конечном счёте, "Дельфин", дорогостоящее судно, погибло ночью… Дхони (лоцманское судно) принесло младшего купца Мейндена Янсена на берег. Он вернулся на борт после передачи письма из Сурата… В соответствии с письмом "Дельфин" нёс ценный груз. Чтобы защитить груз, в ожидании спасения, стража Флагаол-Пойнт и Нью-Пойнт получила приказ останавливать суда, проходящие рядом с затонувшим судном».

На следующий день только верхушки мачт были видны из воды.

«Дельфин» был недавно обнаружен. В дальнейшем, возможно, будет проведено его обследование, однако сейчас приоритет отдан исследованию другого затонувшего здесь судна компании — «Авондсгера».

Конец XVII века в Европе ознаменовался целой серией англо-французских войн. Борьба за колонии и торговые привилегии, за господство на морях обходились чрезвычайно дорого. Однако ещё дороже обходились союзники, которых приходилось в буквальном смысле покупать, чтобы использовать в борьбе за европейскую гегемонию. Иной раз миллионы, предназначавшиеся для европейских монархов, по превратностям судьбы оказывались на дне морском.

В феврале 1694 года у берегов Гибралтара на берег вынесло труп английского адмирала в ночной рубашке. Адмирал Френсис Веллер находился на борту своего флагманского корабля «Сассекс», когда на его эскадру обрушился сильнейший шторм. Ветер из африканских пустынь разметал английские корабли. Несмотря на отчаянные попытки спастись, 12 кораблей эскадры ушли на дно. Среди них оказался и «Сассекс». Понимая, что справиться со штормом он не сможет, капитан приказал взять курс на Гибралтар. Это решение оказалось роковым. Как только судно развернулось бортом к волнам, они стали перекатываться через него. В результате линейный корабль почти лёг на борт, а затем вода хлынула в незакрытые орудийные порты. Через несколько минут гордый линкор ушёл на дно.

Только двое моряков выжили после катастрофы и смогли рассказать о случившемся. Однако подлинное значение этого крушение стало известно, когда группа подводных исследователей в 1995 году нашла в архивах сведения о секретной миссии затонувшего судна.

«Сассекс» был необычным кораблём. При водоизмещении в 1200 тонн, он считался крупным военным кораблём и нёс 80 орудий, поэтому стал флагманом средиземноморской эскадры английского флота, которой командовал адмирал Веллер. В свой последний рейс он нёс на борту чрезвычайно важный секретный груз — одни миллион пиастров, т.е. почти 10 тонн золота и 100 тонн серебра, — баснословные деньги по тем временам. Из этого миллиона, 800 тысяч предназначались савойскому герцогу Амадею II, который соблюдал нейтралитет в европейских войнах, однако за солидное вознаграждение был готов перейти на сторону английского короля Вильгельма III Оранского. К сожалению, жестокий рок вмешался в планы английского двора, так как золото оказалось на дне моря. Таким образом, рассчитывать на поддержку Савойи оказалось невозможно.