Чтение онлайн

— Лаксана!..

Монотонный сосновый шум над головой трезвил сознание.

Тогда он встал на колени и пополз, рассматривая землю. Он искал следы, отлично помня ее туфельки, однако на лесной земле, покрытой павшей и еще не перепревшей хвоей, вряд ли что могло остаться…

Зимогор спустился с кургана и огляделся: ветер стелил ранние, высокие травы, с севера нагоняло тучи и заря, встающая на еще чистом небе, казалась холодной. Он вдруг испугался, что все происшедшее ночью — плод его неведомой тайной болезни, сумеречного состояния — а иначе как бы он очутился здесь? Иначе откуда взялись бы эти воспоминания-грезы?

После этого он уже больше не кричал, не звал; запахнув куртку, побрел к лесу, наугад определяя направление. И хорошо, что его никто не видел в таком состоянии…

По дороге через лес он то и дело запинался о коряжник и тихо по обыкновению матерился про себя.

Костер давно потух, и топографа вместе с инструментами не было на месте ночевки. Пустой спальник лежал на подстилке, как сброшенная змеиная шкура…

Зимогор разворошил пепел и угли, раздул их, набросал сухих веток и распалил сначала маленький костерок, однако еще сильнее озяб возле него, поскольку вспомнил Лаксану, греющуюся у огня. Тогда он наломал сушняка, навалил приличный террикон на старом кострище и, когда пламя взметнулось до нижних ветвей кедрача, обжигая зелень хвои, наконец, согрелся.

И снова потянуло искать следы Лаксаны…

Он обследовал территорию возле ночевки, постепенно расширяя круг, добрался до фирнового льда на каменном развале — там-то уж точно отпечатались бы каблучки! — и был захвачен топографом врасплох.

— Ты не это ищешь, Олег Палыч? — спросил он, показывая нож американских морпехов.

Олег на мгновение замер, после чего деланно рассмеялся, развел руками:

— Где нашел? Откуда?!

Топограф ничего не заподозрил и кажется, был удовлетворен своей честностью: а ведь мог найти ножик и спрятать в карман…

— Представляешь, где ты его потерял?

— Не представляю! — соврал Зимогор, хотя отлично помнил сон.

— Был воткнут в точку! Теория вероятности! Метод случайных чисел!.. Не поверишь! Но я дважды отстрелял — тика в тику!

Зимогор сел на глыбу льда.

— Бывают чудеса…

Она была! Она существовала, и все, что с ним случилось этой ночью, не приснилось, не пригрезилось. Почти счастливый — еще мешал, еще терзал душу легкий испуг за собственное психическое здоровье — он вскинул руки к встающему солнцу и дурашливо заорал:

— Ура!!

— Вместо ножа забил репер! — топограф понял его импульс радости по-своему. — И еще четыре выносных сделал. Мало ли что, выдернет кто-нибудь… Ну что, легкий завтрак и в дорогу?

Он засуетился возле костра, вешая котелок с остатками вчерашнего супа и чайник над огнем, после чего раскинул вкладыш спальника и принялся выметывать продукты из рюкзака. Зимогор молча достал бутылку водки «Кремлевская» и пластмассовый набор стопок.

— Выпить хочется… За точку!

— Так ведь за руль, — теперь посожалел топограф. — Надо было бы вчера…

— Вчера мы не нашли точку! Вчера у нас не было привязки!

— А сегодня будет ГАИ…

— Мы же не в Москве — на Алтае! — он налил в два стаканчика и тут же выпил оба, один за одним. — Водка пустая…

И приложившись к горлышку, одолел сразу полбутылки. Топограф пялил глаза.

— Ты что, Олег Палыч?.. Как поедем? Ты хоть закусывай!

И подставил вскрытую банку с тушенкой. Зимогор пьянел мгновенно, и алкоголь вдруг подействовал благотворно — будто ключиком отворил память. Почти зрительно и явно он увидел себя на хвойной подстилке под соснами и услышал голос Лаксаны:

— И сейчас не вспомнил меня?

— Нет, — пробормотал он. — Не вспомнил… Но зачем, зачем вспоминать? Я уверен: мы видимся в первый раз…

— Жаль, — простонала она, размыкая руки. — Это плохо… Очень плохо. Неужели ты ничего не помнишь?

— Не пойму… Что я должен помнить, Лаксана?

Она вздохнула, подтянула к себе платье.

— Хотела пробудить твою память… Не получилось.

Зимогор потянулся к ней — ускользнула…

— Ничего, все равно ты вспомнишь. И тогда станешь искать меня. А сейчас спи.

— Закусывай, Олег Палыч! — чуть ли не закричал топограф. — Ты же за рулем?!

Он еще раз очнулся и ощутил в руке ложку. Хмель расслабил сознание, растворил ощущение реальности.

— У нас же сегодня самолет, Олег Палыч! Аквилонов ждет!

— Я понял, понял, — забормотал Зимогор. — Все в порядке… Сейчас закушу и часик посплю…

И только сели с ложками у котелка, как заметили на опушке человека. Он шел к костру скорым, прыгающим шагом и поддергивал карабинный ремень на плече — по всему видно, еще один хозяин.

— Здорово, мужики, — сказал весело. — Кто такие будете?

На вид ему было лет тридцать пять — ровесник, однако в нем чувствовалось старшинство и еще какое-то очень доброе, беспричинное к нему расположение, из-за того, что голову одолевал хмель. Хотелось обнять его, как старого знакомого или родственника, усадить немедленно за стол и потчевать.

— Сами не знаем кто такие, — легкомысленно и радостно бросил Зимогор и встал с земли. — Это и не важно! Просто люди… Давай с нами супчика похлебать! И водочки! «Кремлевская»!

— С утра я не пью, — незнакомец присел к огню, поставил карабин между ног. — А то ходишь целый день, как дурак.

— А ты-то кто такой? — спросил топограф.

— Я?.. Я отработчик. Или чтоб понятнее — космический мусорщик. Баркоша фамилия, слыхали?

— Известная личность, что ли?

— Популярная. Один остался из бригады…

— Это вы тут ракетные ступени собираете? — спросил Зимогор.

— Мы! — мотнул недовольно головой. — Вернее, я! И один драный трактор от всей мехбазы! Еще и манипулятор накрылся… Руками их, что ли, грузить?.. Пускай валяются.

Зимогор засмеялся.

— Я подумал, еще один хозяин земли явился!

Баркоша одет был не лучше вчерашнего алтайца — застиранный форменный камуфляж с выцветшими крупными буквами на спине — аббревиатура Министерства по чрезвычайным ситуациям, — стоптанные ботинки, пожухлый кепарик на крупной голове. Однако выглядел неплохо — красномордый, белобрысый, и силой не обижен. Опытным глазом скользнул по футляру теодолита, остановился на рейке, сложенной пополам.

— Топографы? Или геологи?