Чтение онлайн

Итак, герадешвунг [32] к Денису, обратно перелет с полпируэтом, потом заднее сальто, с приходом ногами. Трюковый соскок на манеж – двойное заднее сальто. Тройное, конечно, было бы эффектнее. Но риск травмы так велик, что в номерах перед публикой оно не используется. Разве только так, для себя, пофорсить на тренировке.

Беспокоиться не о чем.

Но когда вспыхивает свет и вся группа гимнастов в голубых трико с серебряными вставками выбегает на манеж, сердце почему-то екает.

Оркестр уже умолк.

В воцарившейся тишине отчетливо слышна команда: «Ребята, пошли».

Мозг отключается, тело само отрабатывает все маневры.

Прямой перелет, полупируэт, заднее сальто, и… и щиколотки почему-то не чувствуют привычного хвата. Для испуга не хватает времени. В следующую секунду манеж уже ударяет лицо, сминает кости…

…Она подскочила на постели, посмотрела по сторонам и с облегчением откинулась на подушки.

Сон. Просто кошмарный сон.

Все это в прошлом: подстава Дениса, доказать которую было невозможно. Мучительные операции, когда хирурги сотворили чудо и собрали кости по кусочкам. И невыносимое одиночество. Вот именно оно стало самым тяжелым испытанием. Все артисты знают: травмы – это личные проблемы, никаких страховых выплат не предусматривается. Но то, что коллектив забывает о твоем существовании сразу же, едва у тебя не остается сил выйти на манеж… Осознавалось это трудно, мучительно.

Без цирка жизнь сразу стала тусклой.

Жизнь без цирка? Цирк и есть жизнь… Это не та работа, которую выполняешь с десяти до шести, а потом со спокойной душой возвращаешься домой.

Цирк был жизнью, работой, домом, любовью, всем-всем.

Многочасовые изматывающие тренировки, полный контроль над своим телом, чтобы была послушна каждая мышца, каждый нерв, каждая клеточка тела. Все, что только у тебя есть, по максимуму – для изумления зрителей. Но потраченные усилия – счастье. Потому что когда после полетов в воздухе, безумных кувырков, рискованных трюков ты еле стоишь на ногах и зал взрывается аплодисментами… В них заключается все счастье мира, ослепительный фейерверк радости, алмазные блики божественного восторга…

После таких травм в цирковую гимнастику не возвращаются. Пришлось устраиваться продавцом в магазинчик, торгующий одеждой. Покупателей приходило немного. И это вязкое болото свободного серого времени затягивало в ту бездну, о которой почти удавалось забыть за изматывающими дневными тренировками и яркими вечерними представлениями. Эта бездна настолько пугала, что иногда лучшим выходом казалась просто смерть…

– Все в прошлом, – пробормотала она, откидывая одеяло.

Сумочка, куда же она подевалась?

В комнате ее нет, в прихожей тоже.

На кухне, оказывается…

Упаковка с никотиновой жевательной резинкой.

Горьковатый квадратик в рот – и успокоиться.

Избавиться от призраков прошлого.

До самой желанной цели уже осталось всего пара шагов.

Надо набраться мужества и их сделать.

И потом все будет хорошо…

«Привет, Олег. Мне тут вчера какую-то фигню на почту прислали. Труп, выкрашенный золотой краской. И милая подпись под фотографией: «Хочешь стать следующим?» Ты бы разобрался, что к чему».

«Олег, это Шимов. Что-то ты плохо свою работу делаешь. Проверяю я вчера вечером свой е-мейл, а там странное письмо. Я так понимаю, радзивилловский «апостол» свежего урожая?»

«Надольский, приветствую. Я не перепугался, ты не подумай. Но мне кажется, ты должен об этом знать. На «мыло» пришла, я так понимаю, фотография трупа. Знаешь, не могу сказать, что это самое лучшее, что я видел в своей жизни».

Встав из-за стола, Дмитрий Шимов ослабил галстук и подошел к окну.

Все-таки место для офиса выбрано правильно. Отсюда, с последнего этажа гостиницы «Беларусь», открывается потрясающий вид на Свислочь…

Ветер гонит рябь по изгибам реки.

Светло-серая вода, темные камни набережной. На их фоне сочная зелень травы с веснушками одуванчиков выглядит особенно ярко.

Взгляд быстро бежит по газонам вперед, к аккуратным пастельным домикам Троицкого предместья, белоснежному Свято-Духову кафедральному собору. Он построен на пригорке, и золотые купола, кажется, крестами уходят прямо в ватные легкие облачка.

Исторический центр Минска. Много лет назад сюда привозили маленького провинциального паренька, учительница что-то рассказывала, но от волнения ее голос был почти не слышен.

Хотелось всего и сразу. Съесть мороженого – как у тех прохожих. Проехаться на диковинном автомобиле, такой только что промчался мимо. Через окна ресторанов видны красивые официантки, хорошо одетые посетители – присоединиться бы к ним, посидеть бы за столиком, наслаждаясь вкусной едой.

Вобрать этот город в себя, покорить его, попробовать во всех его проявлениях, удивить, стать частью Минска…

Впрочем, это теперь, на взрослую голову, можно осознавать и анализировать свое тогдашнее состояние. Первая же встреча со столицей просто оглушила, стала ярким пятном в памяти, заветной целью.

Мечты сбываются. Может, не полностью и не сразу, но сбываются.

А потом, когда практически беспроблемная жизнь в общем и целом налажена, по электронной почте вдруг приходит какая-то ерунда…

Вздохнув, Шимов достал из кармана пиджака сотовый телефон, нашел в записной книжке номер Надольского.

Да, вот так надо с ним и переговорить. По существу, немного иронично. Чтобы следователь даже не догадался о том липком неприятном страхе, который вызвал жуткий снимок.

Однако когда следователь ответил на вызов, Дмитрий сказал совершенно не те слова, которые недавно прокручивал в голове.

Просто выпалил первое, что пришло на ум.

Надо же было как-то объяснить причину звонка…

– Олег, это Шимов. Извини за беспокойство. Я в гостинице, наверное, записную книжку оставил. Ты попроси, чтобы горничная ее сохранила до моего следующего приезда.

– Хорошо, будет сделано, – коротко отозвался Надольский и сразу же повесил трубку.

Дмитрий обернулся на стол, где глянцевой крышкой блестел ноутбук.

От неожиданности произошедшего совсем в голове помутилось.

Компьютер же заберут на экспертизу, или как там это в милиции называется! Обязательно заберут!

Конечно, можно скопировать всю коммерческую документацию и почистить компьютер от документов.

Но кто знает, насколько порядочны местные специалисты? А если они выяснят пароли почтовых ящиков, заглянут в переписку на страницах социальных Сетей?

Афишировать свою личную жизнь все-таки не хочется!

Но все-таки это письмо здорово выбило из колеи. Пожалуй, лучше отправиться домой. Все равно никакой работы в таком настроении не будет…