Чтение онлайн

Вот тебе и спокойная страна безо всякого терроризма… А пропускная система – как в какое-нибудь здание вроде Государственной думы, пока пройдешь все кордоны – семь потов сойдет.

Что ж, внутренний телефон.

Хорошо.

Продолжаем импровизировать. Гулять так гулять…

– Девушка, здравствуйте. Как вас зовут? Очень приятно, Лена Сидоревич. Это вас беспокоит ваша коллега из Москвы, специальный корреспондент газеты «Ведомости» Лика Вронская. Мы договаривались встретиться с Игорем Славиным, он должен был дать мне телефоны белорусских политиков. И вот я подъехала к Дому прессы, звоню, а его мобильный не отвечает. А, произошел несчастный случай… Да, я видела машину «Скорой». Ужасно, бедный Игорь! Лена, но вы же понимаете – свою работу надо делать в любых условиях. К сожалению, я никого из минских журналистов больше не знаю. Может, вы мне согласитесь помочь? Наверное, Игорь – не единственный корреспондент в отделе политики? Спасибо! Спасибо большое. Меня зовут Лика Вронская. Хорошо, я подойду в бюро пропусков…

Повесив трубку, Лика отошла в сторону, достала из сумки пудреницу, упаковку салфеток и стала судорожно стирать румяна, тени, помаду. Потом, разглядев на дне сумки заколку, обрадованно улыбнулась, стянула волосы в хвост.

На обложках книг фотография с распущенными локонами. Авось никто не узнает. В конце концов, романы еще не издаются тиражами, как у Донцовой. И не все люди любят читать детективы. Но, конечно, общение с журналистами – это повышенный риск, хорошая визуальная память со временем становится рефлексом…

– Вронская, пропуск заберите! – прокричала девушка, постукивая пластиковой карточкой по стойке у окошка. – Редакция на третьем этаже.

Редакция?

Редакция?!

Редакция…

Только когда двери лифта стали закрываться, Вронская спохватилась, нажала на кнопку, задерживающую двери, и осторожно ступила на красное плюшевое великолепие ковра.

Со стены, с огромного портрета, сурово взирал президент Беларуси Александр Лукашенко, рядом соседствовали гобелены с изображениями флага и герба.

И Лика почти физически ощутила, как стрелки часов вдруг начинают лихорадочно вращаться в обратном направлении, куда-то далеко в детство, где еще был Советский Союз, и принципы партийной печати, и правильные передовицы, и… в общем, уже толком не вспомнить, какими они являлись, те советские годы. Но, казалось, современный лифт просто привез в ту эпоху.

По коридору, устланному красной ковровой дорожкой, Вронская шла с таким трепетом, как по музею.

Таблички на дверях впечатляли: «Отдел писем», «Отдел культуры», «Отдел социальных проблем». Хотя вроде в «Известиях» тоже размещали такую красоту на дверях комнат? Но в родных «Ведомостях» такого нет. Как и ковров, портрета Медведева и гобелена с изображением герба…

– Вы Лика?

Вронская обернулась, сделала пару шагов назад.

– Да. А вы Лена?

Высунувшаяся из двери симпатичная блондинка кивнула:

– Лена! Я секретарь газеты. Заходите, у нас есть подробный справочник, там вы найдете все нужные телефоны.

Лика, чуть волнуясь (а ведь казалось, редакция не может вызывать изумления в принципе), прошла за блондинкой в кабинет и облегченно выдохнула.

Хоть тут что-то привычное глазу, обычная ньюсрум.

Плохая новость: журналисты – исключительно барышни, занятые работой, прилежно долбят по клавиатурам, как дятлы.

Стараясь войти в роль, Лика достала ноутбук и, разместившись за столом секретаря, принялась старательно переносить из справочника телефоны центральной избирательной комиссии, администрации президента, парламента.

– Врачи говорят, состояние Алеси тяжелое, – негромко произнесла Лика, досадуя на увлеченность работой местных журналистских кадров. Метнув пару взглядов на появившегося в комнате незнакомого человека, девушки снова уткнулись в мониторы. – Я услышала обрывок разговора. Только не поняла, что речь о жене Игоря. Он мне про нее не рассказывал.

– Чтобы Игорь не похвастался своей супругой? Это нереально. Он только о ней, кажется, и может говорить.

– Мы с ним давно знакомы. Но общались только по работе, не очень близко, – испугалась разоблачения Лика. – Я ему телефонами помогу, потом он мне… Неужели это все прямо здесь случилось?

– Нет, в комнате отдыха. Там чайник, микроволновка, стол, чтобы покушать. Может, Алеся на подоконнике сидела и не удержала равновесия? Представляю, в каком Игорь состоянии. Он с жены пылинки всегда сдувал.

– В семье всякое бывает…

– Только не в этой!

Судя по выразительному покашливанию и огню неприязненных взглядов, никакого желания присоединяться к разговору журналистки совершенно не испытывали.

Ладно. Разговорчивая секретарша – это уже неплохо…

– Лена, спасибо вам огромное. – Лика перевела ноутбук в спящий режим, закрыла крышку. Потом, не зная, куда девать руки, залистала справочник. – Я видела, тут у вас кафе есть в здании. Может, мы туда спустимся? Мне для статьи хотелось бы поговорить не только с политиками, но и с самыми разными жителями Минска. Вы можете прерваться на чашечку кофе?

Лена покачала головой:

– Нет. Мне надо отвечать на звонки.

– А после окончания рабочего дня?

– За мной мой парень должен заехать, мы на строительный рынок собрались. Только если завтра в обед, с часа до двух.

Стараясь не выдать своего разочарования, Лика кивнула:

– С удовольствием, надеюсь, у меня завтра в это время не будет интервью. Лена, а где у вас курилка?

Курить вредно.

Курить невкусно.

Но иногда бывают ситуации, когда эта мерзкая вонючая палочка здорово помогает общению.

Секретарь занята, местные дамы не выражают никакого намерения вступать в коммуникацию, фантазия выдумывать ненастораживающие предлоги для разговора уже почти иссякла.

Значит, надо попытаться найти местных мужчин. В журналистских курилках всегда аншлаг. Придется вспоминать те глупые, отравленные никотином молодые годы, когда курение казалось просто безобидной модной привычкой, и…

– У нас нет курилки. – На симпатичном личике Лены отразилась досада. – Во всех государственных учреждениях уже несколько лет курение запрещено. И в кафе внизу курить тоже нельзя. Я, когда на работу сюда устроилась, сначала мучилась, и на улицу выходить не могу, телефон, и курить хочется. Потом привыкла, днем подымить уже даже не тянет.

– Надо же, как у вас все строго.

Пора уходить.

Все ведь яснее ясного – облом, ничего выяснить в редакции не получится. Терзать секретаря вопросами в огромной ньюсрум невозможно, неподходящее место для установления контакта. Вытащить девочку из комнаты сегодня тоже шансов никаких.

Пора признать свое поражение, поблагодарить, попрощаться и…

Лика замерла, внимательно посмотрела на страницу справочника.

Дмитрий Шимов, председатель общественного объединения по сохранению исторического наследия.