Чтение онлайн

— Нормально, — заверила она. — На веревке.

— Но…

— Не волнуйся, теперь она колдовать не сможет. Можешь сам проверить.

Поднявшись с помощью рыжеволосой валькирии, я проследовал в указанном ею направлении. Не то чтобы меня терзали сомнения относительно способности повешенной колдовать, но… удостовериться в этом лично, дабы избежать ночных кошмаров в будущем, не помешает.

Вздох облегчения невольно сорвался с моих губ.

Представшая взору картина не оставляла сомнений в правдивости заявления валькирии. Тетушка Акулина Степановна действительно висит и колдовать не сможет при всем желании. Тот, кто подвешивал ее к потолку вместо люстры, побеспокоился об этом. Единственно доступное в ее положении действие, не считая самого висения, — это дыхание, и то не полной грудью и только через нос. Раньше я как-то не имел случая воочию полюбоваться на знаменитых египетских «тутанхамонов» и «рамсесов», вернее, на их мумии, ну а теперь, после того что я увидел, уж и смысла в этом нет. Не знаю, сколько времени мои друзья потратили на пеленание тетушки, но без ножа я бы и за день не распутал то, что они намотали. Это лишь первоначально на ум пришло сравнение с мумией — тому виной, скорее всего, белизна использованного для связывания материала. При более внимательном рассмотрении становится очевидным сходство с куколкой бабочки, которое усиливается подвешенным состоянием упакованной тетушки. Мумий предпочитали не подвешивать за шкирку, а аккуратно укладывать в саркофаги.

— Видишь, — положив руку мне на плечо, произнесла Оленька, — теперь она не сможет причинить тебе зла. А то лезет целоваться… ведьма!

— А не задохнется? — обеспокоился я.

— С чего бы? — удивился князь Торригон. — Веревку мы поверх первого слоя бинтов под мышками пропустили.

— Давайте снимем. А то у меня в голове вопросов, словно в парламенте перед выборами президента, и все сводятся к одному: «Сколько?» Действительно, сколько я могу жить в подвешенном состоянии, да и тетя тоже?

— Давайте, — надевая бронированную перчатку, согласился имперский князь.

— За разговором и поедим, — предложила Агата, зачем-то доставая мечи.

— Правильно, — дыхнув на всех перегаром, поддержал начинание появившийся из пола джинн. Посмотрев на упакованную тетушку, которую подхватил на руки князь, он добавил: — Вот это, я понимаю, гостеприимство. Отказов составить компанию не принимаете, да?

— А собутыльник твой где? — остановив его разглагольствования о нашем радушии, поинтересовался я.

— Как где? Спит внизу. Позвать? Эй! Ши…

— Тихо!!!

— Почему? — шепотом спросил джинн.

— Маленького разбудишь, — пояснил я. — И в ушах у меня от твоего крика звенит.

Спустя несколько минут я уже сидел с чашкой горячего травяного чая и куском холодного мяса. И если первый достался в полном объеме мне, то второе по большей части перекочевало в брюхо дракончика. Последний, едва разлепив сонные глазки, перелетел на мое плечо и незамедлительно запищал, требуя еды и зрелищ. Первое ему предоставил я, а о втором позаботились князь Торригон и моя тетушка. Князь, памятуя о своем обещании присматривать за некроманткой, не снимая перчатки, следует за ней по пятам, стараясь постоянно находиться за ее спиной. Тетушка, в свою очередь, помня о княжеском полновесном кулаке, старается отодвинуться от него подальше. В итоге они дружно кружат вокруг меня, словно электроны атома вокруг ядра.

Уже через пять минут тетушкиного рассказа мне стало понятно, что принимаемые нами в отношении нее меры предосторожности излишни. А еще минут через десять, когда мне окончательно надоело вертеть головой вслед ее перемещениям, я попросил князя прекратить терроризировать бедную женщину. Он обиделся, но перчатку снял, вызвав шумный вздох облегчения у тетушки, и даже ухватил кусок мяса.

Не скажу, чтобы все стало на свои места, но кое-что прояснилось. Хотя по большей части за счет догадок, а не фактов. Фактов до обидного мало. Во-первых, если тетушка не сильно напутала с датой своего похищения (она утверждает, что помнит не только число, но и день недели), то оно произошло за несколько недель до «ее» первого визита ко мне с предложением передать права на портал № 27-3/МА. Во-вторых, она совершенно точно уверена, что похитители дважды использовали портал по дороге сюда. Дрожь перемещения ни с чем не спутаешь. В-третьих, месторасположения местного портала она не знает, поскольку путешествовала с мешком на голове, но между вторым перемещением и погружением в камеру глубокой заморозки прошло немного времени, из чего вытекает близость портала к административному центру драконьего гнезда. Все. Ни о предложении передать права на портал, ни о покушениях, ни о некромантии она не знает, а о последней и знать не хочет.

— Ты хочешь сказать — это не она покушалась на тебя? — выслушав мои размышления вслух, спросила Оленька.

— Не она.

— Но ведь ты говорил, что она сама в этом призналась.

— Не она.

— Что-то я не понимаю, — развела руками валькирия. — То она, говорит, то, говорит, не она… Она оживляет чучело, но это не она, потому что она находилась здесь, но в то же время чучело оживила… Так не бывает.

— Бывает. Вспомни двоих Улюлюмов.

— Перевертыши? — сообразила рыжеволосая зеленоглазка.

— Я так думаю, — согласился я. — Это многое объясняет. Зачем-то перевертышу понадобился звездный портал на Ваурию, и он организовал похищение моей тети, а сам принял ее облик. После того как я отказался передать права за вознаграждение, он, или скорее они, поскольку все указывает на нескольких исполнителей, устроили на меня охоту. Вот так.

— А почему они не похитили тебя? — спросил князь.

— Он жрет много, — хохотнул джинн. — В дороге похитителям покоя бы не было. Все время у печки, со сковородками и кастрюлями.

— Ха-ха, — произнес я, давая понять, что оценил шутку. Хотя она и не уместна. — А почему не похитили меня — не знаю…

Тихон насторожился и зарычал.

Мы подхватились на ноги и обнажили мечи.

Из пола, сияя мраморной улыбкой, высунулась взлохмаченная голова некогда беззубого призрака.

— Я рад приветствовать вас, — произнес он, даря улыбку направо и налево. — Доброе утро, не правда ли? Если бы еще похмелиться… — Оставив его намек без ответа, я с подозрением спросил: — А чего это ты такой добрый и вежливый?

— Я теперь всегда таким буду, — выбравшись из пола, пообещал призрак. — Ведь раньше-то почему я злой и нелюдимый был?

— Потому что гад и сволочь, — сказал как отрезал джинн.

— Потому что людей рядом не было? — предположил я.

— Потому что мы оказываем на тебя благотворное влияние? — спросила Агата.

— Глисты? — выдала свой вариант тетушка, немного освоившаяся и уже не дергающаяся от малейшего движения имперского князя Торригона.

— Нет. Злым и нелюдимым я был потому, что у меня зубов не было, а теперь… Вот! — Призрак продемонстрировал причину улучшения своего характера. — Теперь я добрым буду.

— Вот-вот! И глисты от плохих зубов заводятся, — подвела итог моя родственница. А затем, резко сменив тему, указала на ближайшую к ней камеру глубокой заморозки: — А я узнала его.

Посмотрев на плавающего в геле немолодого уже мужчину, я отметил, что его черты мне кажутся довольно знакомыми.

— Узнал?

— Постой-постой…

— Его часто по телевизору показывают… — подсказала тетя.

— Вот теперь узнал! Это же президент?! Хорошо, что чужой, а не наш. Теперь понятно, почему их внешняя политика такая агрессивная.

— Вот оно! — подняв палец, провозгласила тетя. — То, о чем предупреждали нас, свершилось. Нас завоевали.

— Не думаю, что все так плохо, — сказал я, пытаясь ее успокоить.

— Будет хуже, — согласилась она.

Все присутствующие дружно замолчали, вспоминая каждый свое, так что проголодавшихся бойцов, когда те пришли завтракать, встретила тишина.

— Что-то случилось? — спросил один из них. Не помню, как его зовут, но что не Макаром — это точно. Медведя другой гоняет.

Сидящий на моем плече дракончик сердито зашипел, распугивая пришедших струйками огня. Правда, пламя у него получается не больше, чем у зажигалки, и единственным, кому досталось, оказалось мое ухо. Вот его он припалил изрядно. Пришлось снять дракончика с плеча и завернуть в пиджак. Пускай поспит, маленьким положен дневной сон… Желая снять гнетущее напряжение, джинн хитро блеснул глазами и куда-то исчез. Появился он через минуту. Мы едва разделали принесенного соборными бойцами поджаренного кабанчика. Вместо привычного возникновения из ниоткуда джинн избрал довольно необычный для него способ появления. Он спустился по лестнице, шаркая разношенными тапками и держа на вытянутой перед собой руке поднос с высокими бокалами.