Чтение онлайн

Райан говорит:

— Элли…

Рокси допивает свой напиток.

— Послушайте, вы двое. Как бы это ни было забавно, но нам на самом деле нужен план. И быстро. Поспорите на эту тему позже. — Рокси отодвигает свой стакан в сторону и перегибается через стол. — Если мы собираемся войти в Дверь, Райан, нам надо сделать запасы. Мы не знаем, в какие Ады нас занесет.

Я хмурюсь:

— Я полагала, их только девять?

— Каждая Дверь, — рассказывает Рокси, — ведет в один Ад. Но ты должна пройти через девять Адов, перед тем как сможешь вернуться в наше измерение. Мы считаем, что в каждом Аду сотни Дверей и они ведут в сотни разных Адов. Это паутина, и нам надо быть готовыми ко всему.

Я хмурюсь:

— Как же мы найдем то, что нам надо? Имею в виду, разве мы не заблудимся?

Рокси хмурится в ответ:

— Это квест. Все они структурированы и организованы по-разному и действуют по-разному на попадающих туда людей. Так что, может быть, заблудиться — это часть замысла. Или, возможно, «заблудиться» значит там что-то другое.

Я воздеваю руки вверх:

— Но вы только что сказали, что мы можем вообще не выбраться из Ада! Так, значит, мы пойдем туда, не зная, куда направляемся и как вернуться? Это безумие.

— Рад, что ты так думаешь, потому что ты не идешь, — говорит Райан. Он встает с сиденья. — Рокси, ты идешь со мной?

— Нет, — отвечает она. Вот как звучит решительность. Но она смотрит на меня странно, и я волнуюсь. — Думаю, нам надо поговорить, — говорит она ему, — о том, что сказала Элли, потому что она права. Но если она хочет сражаться и умереть, ей надо позволить это. — Голос Рокси смягчается. — Никто не давал нам инструкции или визитки, когда мы начинали, Рай.

— Я не могу разрешить ей, Рокси. Я не могу. — Райан говорит тихо, и на его лице нет привычного хмурого выражения, которое он обычно изображает. Он выглядит… словно ему больно.

— Нет, можешь, — возражаю я и выскакиваю из кабинки. — Хотя теперь, когда это звучит так мило…

— Заткнись! — рычат на меня Рокси и Райан.

Райан поправляет шляпу на голове, и между ним и Рокси происходит что-то вроде безмолвной беседы бровями.

— Ладно, — наконец говорит он. — Ладно. Ты можешь пойти с нами. Но, Элли, я главный.

— Я главная, — поправляет его Рокси.

— Один из вас главный. Поняла, — киваю я.

Только вот теперь я не хочу идти. Меня это совсем не привлекает. Потому что теперь ощущение такое, что я, вероятно, на самом деле умру самой настоящей смертью, как только мы войдем в Дверь. Не думаю, что готова к этому. Я еще даже не уломала Райана переспать со мной.

Рокси смотрит на нас, потом говорит, что собирается проверить подвал. Райан кладет руку мне на плечо, останавливая меня, когда я собираюсь пойти за ней.

— Что, если тебя убьют? — тихо спрашивает он.

— Ты знаешь, что будет. Закусочная закроется, Стэн подцепит СПИД, а Аманда умрет от передоза.

— Последние две вещи могут случиться в любом случае.

Я не могу смотреть на него; от сочувствия в его глазах мне тошно. Тошно или хочется плакать.

— Райан… — Я качаюсь в его сторону, и он отступает.

— Надо подготовиться, — говорит он, возвращаясь к нашим мрачным делам.

Итак, Рокси пообещала рассказать мне о том, что происходит. Как оказалось, это была неправда.

Рокси и Райан говорили и говорили друг с другом, иногда по-английски, чаще — нет. Чертов шумерский!

Ладно, на самом деле я думаю, что они говорят по-французски. Который с тем же успехом может быть шумерским. Я учила испанский в школе и помню только это: Hola. Yo me illamo Allie.

Если бы в школе нас хотели научить чему-то полезному, надо было преподавать нам староанглийский. Есть тонны магических книг, написанных на английском, которые я не могу понять, потому что то, что там написано, не имеет для меня смысла. Там все пишется не так — S как F, F как Y, а иногда как ТН. Серьезно.

Кристиан и Джэксон периодически заходят с новыми кипами книг, получают указания, которые я не понимаю, и снова уходят.

Райан и Рокси не болтают, не улыбаются, они просто обмениваются предположениями, что нам надо взять с собой. Мне ничего не остается, кроме как слушать — слушать, а потом спускаться по лестнице и сидеть на полу в подвале. Думаю, можно было бы пойти наверх, в комнату, и поспать — уже почти рассвет, но это будет значить, что я оставила поле боя, чтобы сделать что-то нормальное. Не знаю. Может быть, если я буду неотрывно смотреть на то место, где была моя Дверь, она волшебным образом вернется и никому не придется отправляться в Ад?

Душераздирающе.

На полу есть резиновый мат, куда мы ставим дополнительные канистры с содовой водой. Я сажусь гам, потому что боюсь уснуть, если сяду на раскладушку Райана, но, видимо, мат все-таки слишком мягкий для сонной меня. Я просыпаюсь, когда кто-то кладет мне руку на бедро.

— Это я, — бормочет Райан мне в волосы. — Совещание временно приостановлено. Отдыхай.

Я не могу отдыхать.

— Как?!

Я переворачиваюсь. Райан лежит рядом со мной, наверное, я спала как убитая, раз он умудрился не разбудить меня. Он без плаща, черная футболка обнажает его фантастические руки. Так, значит, теперь только я и он, лицом к лицу, на краю резинового мата на полу подвала. Он зарос щетиной, и мне хочется провести по ней руками. Я хочу поцеловать его. Я хочу…

— Элли, — мягко говорит он. — Элли, когда я войду в Дверь…

— Когда мы войдем в Дверь.

В его глазах печаль. Он прикасается к моей щеке.

— Плохая мысль, — говорит он.

— Которая именно? — спрашиваю я. — То, что собираешься пройти сквозь Дверь без меня, или что ты пришел сюда, чтобы убедить меня в обратном.

Он улыбается словно нехотя, и все мысли вылетают у меня из головы. Его рука на моей щеке, большой палец ласкает губы.

— По крайней мере, то, что я пришел сюда, — отвечает он. — Чувствую, меня побьют.

— Ты такой наивный.

— Ты спишь на полу в подвале.

— А ты присоединился ко мне, ковбой.

Его улыбка угасает, но не грустно.

— Из-за тебя это показалось привлекательным, говорит он.

Мое сознание, кажется, отключается.

Райан выглядит сосредоточенным, я никогда прежде не видела его таким. Он убирает руку от моей щеки и просовывает ее под мои волосы, и меня притягивает к нему, как вчера притянуло к Двери. Меня так влечет к нему, я не могла бы остановиться, даже если бы хотела, и я двигаюсь, пока не оказываюсь сверху на нем, и мы дышим одним воздухом.

Мы дышим одним воздухом, и затем наши губы соприкасаются. Его рот горячий, подбородок такой колючий, как я и полагала. Там, где он трется об меня, будет раздражение.

Его губы нежные. Мне всегда казалось, что они должны быть жесткими, наверное, потому, что он всегда их сжимает. Может, потому, что они были такими, когда мы впервые поцеловались. У меня вырывается слабый стон — я не хотела, но тело все горит, и я прижимаюсь к нему крепче, двигаясь так, чтобы оказаться верхом. Я кладу ему руки на плечи, словно чтобы удержать на месте, но его руки в моих волосах, он никуда не собирается уходить.