Чтение онлайн

А потом вдалеке громко и навязчиво срабатывает автомобильная сигнализация.

— Да блин… — Вадим пытается удержать меня, пока я настойчиво выдёргиваю себя из его хватки. — Лори, это просто машина. Сейчас разберутся и…

— Это моя машина, Авдеев. — Усмехаюсь и быстро стираю ладонью его поцелуй со своих губ. — Я этот звук узнаю из тысячи.

До стоянки мы возвращаемся энергичным шагом, не сказав друг другу ни слова.

Только пару раз ловлю на себе взгляды парочки сотрудников, недовольных тем, что моя машина так долго материлась и напугала лошадей. Вадим закрывает за мной дверцу, когда сажусь в салон, но остановится рядом, опираясь руками на открытое водительское окно.

— Мы договорились, Лори? Ты поможешь мне найти доказательства, а я помогу тебе утопить Завольского. Твоя схема, плюс эта кража бабла из государственного кармана — после такого он больше никогда не всплывает.

«И Марина будет довольна?» — хочется поинтересоваться напоследок, но я втягиваю губы в рот, на мгновение снова больно прикусывая свежую рану на губе. В ближайшие несколько дней я буду вспоминать этот поцелуй каждый раз, когда буду пить кофе, есть или просто разговаривать.

— Мой отец не имеет к этому отношения, Авдеев. Я найду доказательства, и ты в этом убедишься.

— Меня интересуют доказательства вины Завольского, а не то, какое отношение к этому всему имел Александр Гарин.

— Потому что ты заранее назначил его виновным.

— Нет, Лори, потому что это не имеет никакого отношения к Завольскому. Твой отец, был он виновен или нет, знал что-то об этом или нет, уже за все заплатил. Я не имею привычки мстить покойникам.

— А я имею привычку мстить тем, кто причинил боль моей семье. — Я локтем отталкиваю его руки и как только Вадим отходит, завожу мотор. — В пятницу вы подписываете сделку. Надеюсь, не нужно напоминать, что если мы столкнемся в офисе, здороваться со мной не нужно?

Он просто улыбается, хотя, честно говоря, на его месте я уже выписала бы мне пару ласковых.

Глава двадцать первая: Данте

Прошлое

Я купаюсь в океане почти целыми днями.

Первых несколько дней провожу в воде добрую часть светового дня, и Валерия даже шутить, что такими темпами я превращусь в амфибию и уплыву из ее «рабства». Так она называет наш совместный отпуск, потому что я до последнего пытался от него отделаться. Даже когда у нас была бронь на бунгало и все билеты на руках, и даже зафрахтованный катер, на котором мы добирались до безлюдных островов. Правда, как только я разделся и с размаху плюхнулся в воду «бомбочкой», я был готов извиняться перед ней за каждое свое «нет, не поеду».

Никогда не думал, что можно так сильно кайфовать от простой соленой воды, ощущения солнца на коже и полного офигенного одиночества. Кажется, настолько свободным и счастливым я не чувствовал себя даже в те дни, когда на меня свалилось первое ощутимое богатство и я, по пацанской традиции, нагреб девок и закатиля с ними на модный курорт, где целую неделю тупо бухал, тусил и трахал все, что движется. Если бы я у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы отыскал себя там на пьяной тусе и вломил бы по первое число, чтобы прекратил так бессмысленно проёбывать здоровье.

Но что сделано — то сделано.

Павлов, посмотрев все мои бесконечные анализы (я сдавал их долбанных две недели!), вынес вердикт, что мое состояние «не такое плачевное, как он полагал». И мы договорились, что сразу после отдыха я лягу в больницу для прохождения первого предоперационного подготовительного курса.

Осталась сущая фигня — как-то переварить тот факт, что эта операция может стать последней в моей жизни. В смысле, шанс на то, что я сдохну на операционном столе примерно равен пятидесяти процентам, против тех же пятидесяти процентов, что я могу сдохнуть в любую минуту любого дня. Павлов был категорически против перелетов, но стоило сказать, что это мое обещание Валерии и он тут же сдался. Понятия не имею, чем эта мелкая проныра его покорила, но он выписал мне кучу пилюль, вытребовал обещание даже не смотреть в сторону алкоголя и сигарет, и отпустил с богом.

Я выхожу из воды, и замечаю идущую вдоль по пирсу от своего домика Лори.

Не будет преувеличением сказать, что с момента нашего заселения я вижу ее всего третий раз. Она действительно не любит солнце и поэтому днем почти не выходит из дома, а когда выходит купаться после заката, в это время я уже валяюсь в кровати с горой морепродуктов и туплю в сериалы и разные идиотские ток-шоу про холостяков и толстяков. Интересно, за сколько чувакам из телеящика можно толкнуть идею про толстого холостяка?

Лори подходит ближе, придерживая рукой огромную соломенную шляпу, которая закрывает ее плечи от палящего солнца. Ее лицо спрятано за такими же большими очками, из-за чего она кажется похожей на голливудскую звезду. Хотя, с ее татуировками, скорее на роковую девушку Бонда. Теперь у нее плотно «забиты» обе руки, и я готов еще раз извиниться перед ней за то, что с самого начала считал это «уродством» и бессмысленной тратой времени. Я ни хера не ханжа и обожаю татуированных девушек, но Лори… Она как будто раскрылась в них. Выставила напоказ свой внутренний код, который невозможно расшифровать, пока не проникнешь к ней в нутро.

Она садится на край пирса, опускает ноги в воду.

Я подплываю впритык, высовываюсь до пояса и опираюсь руками на свободный край досок, стараясь не дотрагиваться до нее даже краем локтя. У нас уговор. А лично у меня еще и табу. Хотя в этом купальнике в горох и с милой оборкой на попе, она выглядит как первородный грех. Обе этих тряпочки максимально закрытые и приличные, никакой никто между полужопками и двух ленточек на сосках, в этом купальнике можно запросто пойти даже в ресторан. Но я вижу все равно слишком много открытой кожи, чтобы продолжать делать вид, будто Валерия не девушка, а мой генеральный директор.

— Привет, Ихтиандр, — улыбается она, и за полупрозрачными стеклами очков я хорошо вижу ее хитрый прищур.

— Что? — безошибочно угадываю ее довольную улыбку в придачу.

— Жду, когда ты скажешь, что был очень, очень сильно неправ, когда отказывался ехать в отпуск.

Она ловко сует ладонь в воду и брызжет мне в лицо.

А я едва сдерживаюсь от искушения дернуть ее за ноги в воду.

Вместо этого еще сильнее «наваливаюсь» на пирс, как будто от того, будут ли там мои руки зависит судьба человечества.

— Спасибо, что привезла меня сюда. Лори. Готов повторять это раз в час.

— Всего раз? — Она делает вид, что недовольна, но быстро оттаивает и поправляет шляпу так, что теперь тень почти полностью скрывает ее лицо. — Что сказал Павлов? Предупреждаю, Шутов, что сейчас ты в воде и если снова попытаешься уйти от ответа, клянусь, я тебя утоплю и меня почти не будет мучить совесть. А в офисе скажу, что тебя утащила гигантская самка краба.

Я силюсь не заржать, но смех разрывает мои легкие, из-за чего я просто с головой ухожу под воду. Несколько секунд в шутку барахтаюсь, пока вдруг не понимаю, что чьи-то руки отчаянно тащат меня на поверхность. Выныриваю, стираю с лица воду и обнаруживаю рядом перепуганную Лори, с глазами точно такого же размера, как у одноименной обезьянки.