Чтение онлайн

Если говорить о непознанном в области времени или же пространства, то, когда у меня есть время, я отношусь к ним с уважением, а когда у меня запарка — не то чтобы я их полностью игнорирую, но все-таки бывают случаи, когда я эти законы нарушаю.

Когда из Бостона, куда он было эмигрировал, мой друг Бениньо Акино возвращался на Филиппины, он был убит в аэропорту Манилы. Незадолго до этого моя жена сделала расчеты относительно места и энергетики и пришла к выводу, что нам предстоят одно убийство за другим. Иначе говоря, нас ждали ужасные выходные — таких у нас еще не было. Раньше ходили слухи, что Ниньо — так мы называли Акино — будет убит по приказу Маркоса. Жена сказала, что если он вернется сейчас, а слухи о планах Маркоса окажутся правдой, то с Ниньо может случиться все что угодно.

Меня тоже одолело беспокойство. Вениньо провел в тюрьме восемь лет, в Америке он прожил три года, так что возвращаться сейчас никакой необходимости не было. По другим делам я позвонил ему в Бостон и между прочим сказал, что лучше бы ему изменить день приезда и вернуться в следующем месяце.

Но объяснить все это иностранцу было трудно. Тем более что разговор проходил на английском языке. На нем совершенно невозможно объяснить, что это такое — чи-энергия. А «место» в дальневосточной философии — это ведь не просто точка в пространстве…

Словом, в этот месяц и в этот день перемешаться в данном направлении не сулило ничего хорошего. Это было опасно для жизни. Когда я все ему высказал, Вениньо спросил, что тут опасного. Вполне естественный вопрос.

Я ответил, что относительно времени и пространства существуют определенные закономерности, которые основываются на опыте многих людей и имеют статистическое подтверждение. Вениньо сказал, что это открытие заслуживает Нобелевской премии. Я ответил, что, когда были открыты эти закономерности, никакой Нобелевской премии еще не было. Тогда Бениньо, который увлекался дзэн-буддизмом, предположил, что до всего этого додумались дзэнские монахи. Если бы я согласился с ним, он бы, может быть, и заинтересовался… Но я сказан: «Дзэн, конечно, имеет к этому некоторое отношение…» В общем, мой ответ не вдохновил его. «Понятно. Ты имеешь в виду какой-то предрассудок. Так цыгане по хрустальному шару гадают. А я и не знал, что твоя жена подобными вещами увлекается».

На этом наш разговор и окончился.

А результат всем известен.

В нашем последнем телефонном разговоре Бениньо сказал, что один нью-йоркский знакомый предупредил его о готовящемся заговоре. «Вероятность того, что я выживу в Маниле, — ниже тридцати процентов. Но если мне суждено умереть, я лучше умру на родине». Если добавить к этому предупреждение моей жены, легко понять, что момент для возвращения Бениньо был выбран самый неудачный…

На второе лето после смерти Ниньо моя жена поставила меня перед тем же выбором, что и его.

В то лето некий человек показал мне космическую фотографию необитаемого острова в необъятном океане — это был остров Мауг, почти самый северный на северных Марианах. Он сформировался в результате извержения подводного вулкана — лава из его кратера и образовала остров. Я, разумеется, насмотрелся фотографий самых разных островов, но столь малоприглядный для обитания видел впервые.

Случилось так, что мне предложили отправиться на этот остров покупаться в свое удовольствие, поснимать на воде и под водой — и сделать фильм. Когда телекомпания определилась со съемочной группой, жена, как я и ожидал, сообщила мне неприятную новость. Оказывается, я попал в сочетание тех же самых неблагоприятных обстоятельств, что и Ниньо два года назад. А я между тем уже набрал команду, и отступать было нельзя.

Я спросил жену, что она думает об августе. Она отвечала, что, если я поеду в августе, мне удастся избежать наихудшего, но, тем не менее, это время — не самое удачное. Тем более что главная проблема заключалась не в неудачном моменте, а в несчастливом направлении. «Правда, смерть тебе не грозит…»

Я зацепился за ее слова и ответил: «Хорошо. Откладываю отъезд на месяц. Но это все, что могу пообещать тебе».

Итак, в июле вместе с той же самой съемочной группой мы отправились для съемок документального фильма на архипелаг Токара, который в свое время произвел на меня и моих товарищей большое впечатление. Архипелаг, как и Марианские острова, тоже находится на юге, но жена сказала, что это направление не самое плохое, а потому можно спокойно ехать туда.

Может быть, на нас повлияло ее предсказание, но только плавание было приятным. Уже готовясь к следующей командировке, я сказал жене, что если поездка на Марианские острова будет проходить так же, то, может быть, все закончится не так уж и плохо.

— Ты не понимаешь. Марианские острова находятся в сильно неблагоприятном направлении. Меня совершенно не удивит, если там с тобой случится нечто весьма неприятное. Такое это направление. А уж что там может случиться, мне неизвестно.

— Но вроде бы умереть я не должен?

— Я надеюсь.

Вот такое я получил предсказание: самого ужасного случиться не должно, месяц отправки я тоже сменил. И вот, набравшись мужества, мы отправились на странный остров.

Наша экспедиция наняла для путешествия на Марианские острова тысячетонный теплоход «Феста», который был приспособлен для плавания с аквалангом. Благодаря любезности владельца корабля господина Ёкояма я мог пользоваться его шикарной каютой. На двуспальной кровати мне было очень просторно, я мог читать в постели. Словом, плавание было весьма приятным. В районе острова Аогадзима перед нами появилась стая дельфинов, что считается хорошей приметой.

Плохо было только одно: мы плыли слишком медленно. То ли судно было чересчур старым, то ли на днище у него налипло слишком много ракушек. Нам обещали, что его крейсерская скорость — девять узлов, но теплоход не давал и восьми. Мы стали уже поговаривать о том, что придется перекраивать график съемок, но потом настроение у нас исправилось — после того как нам удалось понырять с легендарной среди аквалангистов скалы Софуган, которая высится посреди безбрежного океана. Через сутки мы без остановки миновали Огасавару и поплыли к югу. Намного позже, чем мы рассчитывали, в три часа пополудни на следующий день, показался вулканический остров Фаральон-де-Пахарос, который находится на самом севере Марианского архипелага. Я вспомнил регату 1965 года Transpack Race… Спустя столько лет я снова ощутил, что это такое — увидеть сушу после длительного морского путешествия.

По мере приближения мне становилось ясно, какой страх должны внушать эти вулканические острова вроде Пахароса, который и сейчас продолжал изрыгать пламя. В самых разных точках острова поднимался пар, над вершиной вулкана курился дым, а ниже, в самом низу, что-то набухало и набухало. Я бы не удивился, если бы сейчас раздался чудовищный взрыв.

В своей знаменитой книге «Море, которое нас окружает» Рейчел Касн пишет, что все изолированные острова в океане имеют вулканическое происхождение, а исчезают они с поверхности воды в результате страшных взрывов. Остров казался мне не просто опасным, я воспринимал его как сгусток огня.

Однако когда мы проплыли вокруг острова, оказалось, что в его южной части росло немного травы, там гнездились водоплавающие птицы. Капитан сказал, что, хотя на подветренной стороне острова деятельность вулкана и порождает небольшие волны, там растет трава, и место это безопаснее, чем в центре острова. Он был прав: если бы во время ночного сна началось извержение, вулканическая бомба запросто потопила бы наше суденышко.

Сразу же после того, как мы встали на якорь, нетерпеливо ожидавшие этого момента члены съемочной группы решили, пока еще не стемнело, разочек искупаться. Вряд ли здесь много рыбы, но, может быть, как это было на каменистом острове Тогару, здесь бьет какой-нибудь мощный подводный источник? В любом случае после плавания со средней скоростью семь узлов все сгорали от нетерпения.