Чтение онлайн

Который уже год Русская армия вела боевые действия за рекой Кубань и непосредственно в Дагестане и Чечне, несла при этом большие потери, и, следовательно, полкам постоянно требовалось пополнение.

Но вернемся к той партии, что двигалась в марте 1850 года по дорогам южных уездов Воронежской губернии.

Оставив по левую руку Дон, еще покрытый льдом, зашагали рекруты по талому зимнику мимо деревень и сел, где жили в большинстве малороссы. Эти земли стали осваиваться, в основном, во второй половине XVIII века. Продвигались сюда малороссы с юго-запада, строили жилье, распахивали плодородные степи, где чернозема было на два аршина, одной из самых хлебородных губерний считалась тогда Воронежская. А еще на всю Россию славились эти области могучими битюгами. Встречали рекруты невиданных дотоле лошадей, дивились: один запряженный в сани тяжеловоз тащил немыслимое количество поклажи.

...К концу пути сани уже вязли в черной, смешанной с талым снегом земле, оставляли глубокие колеи, их пришлось сменить на телеги. Солнце пригревало все сильней, тени на земле укорачивались, и за день партия успевала пройти положенные участки дороги еще засветло. Рекрутов, стражников, да и лошадей весенняя распутица измотала вконец.

Последние версты партия преодолевала в первых числах апреля, земля стала подсыхать, шли уже без рукавиц, скинули и шапки, подставляя полуденному солнцу обросшие головы.

И вовсе теперь новобранцы привыкли к строю, солдатскому ранцу и шинели, на которую сменили тулуп, да к армейским сапогам; правда, у многих сапоги эти порядком поистрепались, пришлось доставать запасную пару; полушубки тем временем свернули и приторочили к ранцу — хоть и неудобно, а все легче, чем по такой погоде на себя пялить.

Когда проходили Харьковской губернией, крестьяне уже начали работы в поле, по сторонам от дорог во всю ширь распахивали земли.

Верст двадцать прошагали вдоль речки Торец, оставляя ее по правую руку, лед давно сошел в Северный Донец, там и растаял.

Так, по весне, солнечным апрельским днем ступила, наконец, партия, к которой был причислен Иван Арефьев, в уездный город Славянск, где располагались Штаб резервной бригады 19-й пехотной дивизии и казармы 6-го резервного батальона Тен-гинского пехотного полка. Бригадой этой командовал тогда полковник Румянцев.

6-ые резервные батальоны Навагинского пехотного полка, Ставропольского егерского и Кубанского егерского находились, соответственно, в селах Кривой Луг, Борванкино и Балбасовка.

К СЛУЖБЕ ПРИУЧАТЬ

Рекрут особливо блюсти, исподволь их к службе приучать и сих молодых солдат, взирая на каждого особо, со старыми не равнять, доколе окреплятся.

А. Суворов

Военные начальники, относительно поступления их (рекрут) в войска, образования и обращения на действительную службу, руководствуются Положением, Высочайше утвержденным 12-го декабря 1836 года.

Циркуляр Военного министерства

Города Славянск и Бахмут, хотя и расположены в разных губерниях, но находятся, как отмечалось, недалеко один от другого. В обоих размещались штабы резервных бригад двух интересующих нас дивизий и отдельные резервные батальоны. Думаю, многие офицеры этих бригад хорошо знали друг друга, вместе бывали в делах, имели сходные взгляды на порядок и методы обучения нижних чинов применительно к обстоятельствам службы на Кавказе.

Штаб бригады и Штаб стоявшего там же батальона находились на окраине города, в котором тогда проживало порядка десяти—пятнадцати тысяч жителей. Войдем же вместе с партией рекрутов на территорию бригады. Здесь размещались казармы батальона, провиантский магазин, в глубине территории — конюшня и отхожие места, перед казармами — плац, вытоптанный за многие годы тысячами солдатских сапог.

В непосредственной близости от Штаба бригады располагалось помещение лекарского пункта с комнатой фельдшера; за дощатой перегородкой — два-три топчана с соломенными матрацами и одеялами. Малое количество «коек» объяснялось тем, что серьезно больных «внутренними болезнями» здесь не держали — отправляли в уездную больницу.

Казармы были обустроены нарами, тут же, в специально отгороженном помещении, в сундуках и мешках хранились личные вещи служивых.

Командовал резервным батальоном капитан, он, как и другие офицеры, снимал квартиру в городе. Начальник бригады и начальник Штаба жили в специально отведенных домах.

Провиантским магазином заведовал, как правило, унтер-офицер, уже отмеченный медалями и с шевронами на рукаве. В целом, снабжение бригады велось централизованно, через провиантские воинские склады и провиантский магазин установленным порядком.

Обыватели снабжали бригаду овощами, пекли хлеб, подряжались выполнять и другие работы; впрочем, основная нагрузка ложилась, конечно, на солдат.

Расположение бригады в Славянске являлось весьма важным обстоятельством в жизни всего «общества» заштатного города. Присутствие военных скрашивало замшелое существование его обитателей и заставляло трепетать сердца провинциальных дам, тем более что многие офицеры, молодые и неженатые, могли считаться завидными женихами.

Вернемся, однако, к моменту прибытия партии к месту службы. Партийный офицер, согласно положению, передал списки рекрутов военному чиновнику Штаба бригады. Последний, следуя полученным указаниям, сделал запись в формуляре каждого из вновь поступивших: в какой полк и, соответственно, в какой батальон определен. Списки эти передали в батальоны, пока же Ивана и его товарищей построили и после переклички стали распределять уже непосредственно по батальонам, командиры которых при этом присутствовали.

В батальоне рекрутов покормили из солдатского котла, сводили очередно в баню, постригли, побрили, каждому определили его место на нарах, покрытых свежим сеном. Если попал Иван в Тен-гинский пехотный полк, то вполне мог остаться в Славянске. По положению, оставили за ним шинель, а также одну рубаху, одну пару сапог, брюки, рукавицы, ранец и полушубок.

Если же распределили его в Навагинский полк, то отправился он с другими рекрутами в село Кривой Луг, и пришлось им пройти еще несколько верст, прежде чем поесть и помыться. Здесь разместить рекрутов могли не только в казарме, но и в домах сельчан.

Как уже отмечалось, Ставропольский и Кубанский полки были егерскими, а не пехотными, впрочем, за давностью лет или потому, что не придавал мой прадед этому значения, говорил он о том, что служил именно в пехоте. Кроме того, все полки, не только 19-й, но и 21-й дивизии, располагались на той же Кавказской линии, и формируемые из их частей отряды зачастую становились смешанными; могли они участвовать и в одних делах с неприятелем.

Остановимся коротко на истории полков 19-й пехотной дивизии. В пятидесятые годы XIX столетия некоторые из этих полков перевели в другие дивизии (например в 20-ю), а в шестидесятые годы из отдельных батальонов создали новые полки. Тогда же, в связи с реформой Российской армии, некоторые подразделения, дивизии и военные округа подверглись серьезной реорганизации.