Чтение онлайн

Он неотрывно смотрел на меня широко раскрытыми глазами из-под седых бровей. Его губы чуть шевельнулись, но он ничего не сказал.

— Короче — бескровный дворцовый переворот. Прямое и насильственное удаление плохих лидеров кажется единственным решением, остающимся для тех, кто верит, что эта планета нуждается в спасении. А теперь мы знаем…

— Подождите, — прервал меня О’Дойн, — Я должен сказать вам здесь и сейчас, журналист, что мое молчание не должно рассматриваться как согласие со всеми доводами, которые вы только что привели. Вы не должны упоминать…

— Подождите, — перебил я его в свою очередь, подняв руку. Он замолчал гораздо быстрее, чем того можно было ожидать.

— Все это — просто чисто теоретические предположения. Не думаю, что все это как-то связано с реальной ситуацией.

Я помедлил.

— Единственный вопрос в проекции этой ситуации на реальность — напоминаю: теоретической ситуации — состоит в ее исполнении. Как мы понимаем, поскольку силы и возможности Голубого фронта уступают правительственным в соотношении один к ста, судя по результатам последних выборов, они и в военном отношении едва ли сопоставимы с возможностями планетарного правительства Сент-Мари.

— Наша поддержка, поддержка снизу…

— О, конечно же, — кивнул я, — И все же остается проблема действительно эффективных мер в данной ситуации. Для них потребовались бы оружие и люди — в особенности люди. Конечно же, я имею в виду военных, способных либо обучить местные войска, либо самим применить силу…

— Мистер Олин, — произнес О’Дойн, — я должен выразить протест против такого направления в беседе. Я должен отвергнуть… Я должен… — Он встал и начал возбужденно вышагивать туда-сюда по комнате, размахивая руками. — …Я отказываюсь слушать подобные вещи.

— Простите меня, — сказал я. — Как я уже упоминал, я проигрываю всего лишь гипотетическую ситуацию. Но суть, до которой я пытаюсь добраться…

— Суть, до которой вы пытаетесь добраться, меня не касается, журналист! — О’Дойн резко остановился прямо передо мной. — Нас, Голубой фронт, эта суть просто не интересует.

— Конечно же нет, — успокаивающе произнес я. — Я знаю, что это так. Конечно же, вся эта схема просто нереальна.

— Нереальна? — О’Дойн замер, — Почему нереальна?

— Ну, я имею в виду то, что касается дворцового переворота, — пояснил я. — Это же совершенно очевидно. Любая подобная операция потребовала бы помощи извне, обученных военных, к примеру. Ну а так как военных мог бы предоставить только какой-нибудь другой мир, то кто же согласится одолжить свои дорогостоящие войсковые подразделения какой-то политической партии, находящейся не у власти?

Я позволил последнему вопросу повиснуть в воздухе и теперь просто сидел, улыбаясь и разглядывая своего собеседника. Словно ожидая, что он ответит на мой вопрос. А он в ответ разглядывал меня, словно ожидая, что я сам отвечу на свой вопрос. Должно быть, наше обоюдное молчание длилось добрых секунд двадцать, прежде чем я вновь нарушил его, вставая.

— Совершенно очевидно, — сказал я, придав своему голосу выражение подчеркнутого извинения, — что никто. Поэтому я могу заключить, что мы не увидим никаких значительных изменений в правительстве или перемен во взаимоотношениях Сент-Мари с Экзотскими мирами в ближайшем будущем. Что ж, — я протянул ему руку, — извините за то, что именно мне пришлось прервать это интервью, мистер О’Дойн. Но я совсем забыл о времени. Через пятнадцать минут я должен быть на другом конце города. Предстоит интервью с президентом, и тогда я выслушаю мнение о ситуации другой стороны. А затем назад в космопорт, чтобы успеть на лайнер, этим вечером вылетающий на Землю.

Он тут же встал и пожал мою руку.

— Ничего страшного, — начал он. Его голос снова громыхнул, но затем опустился до нормального тона. — Мне доставило удовольствие ознакомить вас с реальной ситуацией.

— Что ж, тогда до свидания, — произнес я.

Я повернулся, чтобы уйти, и, когда уже прошел полпу-ти к двери, он окликнул меня:

— Простите, Олин…

Я остановился и оглянулся:

— Да?

— Я чувствую… — Его голос неожиданно опять громыхнул, — Я должен спросить вас… Я считаю, что мой долг перед Голубым фронтом, перед моей партией — взять у вас обязательство сообщать мне все, что касается возможной готовности любого из миров — любого из них — прийти на помощь людям, желающим создать достойное правительство на Сент-Мари. Мы здесь тоже читаем ваши материалы. Слышали ли вы о каком-нибудь мире, который, по слухам ли, по сообщениям, или что там у вас еще есть, был бы готов предложить помощь революционному движению обывателей на нашей планете, желающих сбросить иго Экзотских миров и ввести равное представительство для всего народа?

Я посмотрел на него и заставил подождать секунду-другую.

— Нет, — ответил я, — Нет, мистер О’Дойн, ничего не слышал.

Он стоял, не сдвинувшись с места, словно мои слова пригвоздили его к полу. Ноги его были слегка расставлены, подбородок задран, словно он бросал мне вызов.

— К сожалению, — добавил я, — До свидания.

Я вышел. По-моему, он так и забыл в ответ попрощаться со мной.

Я отправился в резиденцию правительства и посвятил двадцать минут ободряющей, приятной, пустой болтовне с Шарлем Перринни, президентом Сент-Мари. Затем вернулся через Новый Сан-Маркос и Джозефтаун в космопорт и сел на лайнер, отправляющийся на Землю.

На Земле я задержался лишь затем, чтобы просмотреть свою почту, и после этого немедленно отправился на Гармонию, в Совет Объединенных церквей, который управлял обоими Квакерскими мирами — Гармонией и Ассоциацией. Пять дней я провел, обивая пороги в приемных и офисах младших офицеров их так называемого Бюро по связям с общественностью.

На шестой день записка, по приезде посланная мной командующему Васселу, оказала свое влияние. Меня доставили в здание Совета. И после обыска на предмет наличия оружия меня допустили в кабинет с высоким потолком, голыми стенами и полом, выложенным черно-белой плиткой. Посреди комнаты, окруженный несколькими стульями с прямыми спинками, располагался громоздкий стол, за которым сидел человек, одетый во все черное.

Единственными белыми пятнами были его руки и лицо, на котором горели черные, как тьма, глаза. Он встал из-за стола и направился ко мне, протягивая руку.

— Да пребудет с вами Господь, — произнес он.

Наши руки встретились. Чувствовался легкий намек на удивление в линии его плотно сжатых губ. А его глаза пронзали меня, подобно двум хирургическим скальпелям.

Он пожал мою руку — не сильно, но с намеком на силу, которая могла раздавить мои пальцы, как тиски, если бы ему того захотелось.

Наконец-то я оказался лицом к лицу со старейшим Совета старейшин, управляющим Объединенными церквями Гармонии и Ассоциации. Лицом к лицу с человеком по имени Брайт — самым влиятельным лицом на обоих Квакерских мирах.

— О вас хорошо отзывается командующий Вассел, — произнес он, — Обычно он не жалует журналистов, — Это была констатация факта, а не насмешка. Я повиновался его приглашению, больше похожему на приказ, и сел. После этого он обошел стол и опустился в свое кресло напротив меня.