Чтение онлайн

– Ну что теперь? Протухнет же на жаре.

– Сами не справимся. Один остаться должен, богатство такое охранять, мало ли что, второй за подмогой, в лагерь. Выбросили на пальцах. Нечетное. Мне бежать. Ну что ж! Не привыкать. Пятерку отмахал - запыхался. Народ всполошился, ну как же, один бежит! А со вторым что случилось? Пока добежал, пока отдышался, пока объяснил, куда и зачем - всех с места сдуло. Свой подвиг с бегом повторять, как-то не захотелось, улегся отдыхать. Учитывая, что кроме штанов ни одного подходящего мешка не нашлось, к возвращению добытчиков оказалось, что я один остался в чистых и сухих штанах. Но самое страшное оказалось потом, когда штаны высохли, они так развонялись рыбой, что спать все ложились уже без них, вывешивая на свежий воздух. Но это частности. Килограмм сто пятьдесят рыбы кормильцы приперли, да такой! Сантиметров по сорок-пятьдесят в длину и весом, ну никак не меньше килограмма в каждой! Андрюха - рыбак с Волги говорил, что такой не видел никогда, так это ж не гриб лесной - не знаешь, не бери, это рыба, живая и пока здоровая. На скумбрию похожая, только скумбрия, зверюшка морская, а эта - пресноводная, да и хрен с ней! Главное, что съедобная она. А нам, взращенным на диких арбузах - лакомство волшебное. Андрюха усадил троих на чистку кишок, благо ножей хватало, а сам устройство для вяления начал готовить. Трофейная соль в мешке и пригодилась. Штык-ножом я отколол солидный кусок и начал крошить ее в пыль для натирания. Андрюха, тем временем приволок примеченную раньше металлическую бочку, из под удобрений, поставил ее вертикально на предварительно насыпанный курганчик, прокопал к нему канавку, заложил поверху ржавой жестью с крыши и засыпал землей. Получилась импровизированная коптильня, которую, за неимением можжевельника и сосновых веток, растопил арбузной ботвой. Результат - духовой шкаф для запекания рыбы в собственном соку с солью! Аккуратно натянутые струны из контрабандного запаса, продеваются через глаза рыбешки, и на тебе! Через 30-40 минут можно снимать совершенно готовую рыбину, хотя некоторые из них падали вниз под собственной тяжестью, обрываясь, так какая разница! Шкурку снял, песок сдул, и только в путь! Вкуснотища! Андрюха, пока всю рыбу не развесил вялиться - не успокоился. Рыба без соли, сутки не проживет - сдохнет, а морозильные камеры в этих местах не водятся. Были идеи, мол, яму выкопать, так что толку? Нормальный погреб в степи не выкопать, да и температура там вряд ли к нулю приблизится. Так что свежую рыбку мы, только первые два дня ели, потом, все больше вяленую. Так все съесть и не смогли. Килограмм 20 осталось, хоть и летунов угостили и ребятам в часть привезли. Через день сходили к каналу. Рыбы и след простыл, за то вода показалась. Пить ее никто не стал, а вот искупаться удалось. Хотя, удовольствия мало. Вода не холодная и не очень чистая, но сточки зрения гигиены - в самый раз, хоть чесаться перестали. Жорка, по привычке, хотел организовать утреннюю пробежку для принятия водных процедур, но даже фразу не закончил, так ему самому лень стало. Безделье быстро надоедает, но нам, похоже, ничего об этом известно не было. Две недели в праздности и относительной сытости, пусть и не с очень разнообразным рационом, но без всякого насилия над нашей настрадавшейся психикой протекли на удивление быстро. Команда оказалась удачной, совместимой, во всяком случае. И даже, комсомольские потуги Жорки не вызывали ни у кого раздражения. Экзамен оказался на удивление легким для нашей пятерки. Остальным не так повезло. У кого-то не хватало воды, кто-то оказался вообще без еды, у кого-то климат подкачал - слишком жарко, ребятишки даже обгорели, чуть ли не до костей, у двоих - наоборот: воспаление легких. А у нас - курорт. Отоспались, отожрались рыбьего жира от пуза, без ограничений, загорели до черноты, даже щеки округлились.

Потом было окончание, пожимание рук, дискомфорт от наскоро сшитой парадной формы и ощущение того, что тебя обучили и выперли, только бы избавиться побыстрее. Так закончилось детство, осмысление всего этого пришло потом, а сейчас оставалось недоумение по поводу двух лейтенантских звезд на каждом погоне. Никакой гордости, никакой уверенности в себе, как в сверхчеловеке, потенциальном убийце и разрушителе всего сущего. Хорошо еще, что армия не позволяет скучать. Все расписано по дням, дни по часам, часы по минутам. Получить предписание для дальнейшего прохождения службы? Есть! Прибыть тогда-то, туда-то на сборный пункт? Есть! Слава Богу - неделя отпуска, которую сейчас и не вспомнить. Что я делал целую неделю? Пообщался с родными? Пятнадцать минут. Что еще? Школьные друзья? Так и не было их никогда. Девчонки? Это - да! Но за неделю, в те времена, много каши не наваришь. Все идеологически подкованы, на легкомысленные взаимоотношения не ведутся. А серьезных отношений, размазывания соплей по щекам при виде полной Луны, на это, извините, времени нет, потому как приказано прибыть и доложить о прибытии.

До места службы пришлось добираться на перекладных. Сначала на борте-транспортнике до Острова Свободы, потом на грузовике до берега вечно-лазурного Карибского моря, потом на пограничном корабле, изрядно смахивающим на рыболовный сейнер, после чего я и ступил я на землю своей будущей службы, проклятую (или забытую) Богом, Никарагуа, но это уже совсем другая история.

– Вечер! Вечер! Очнись!

Вечер, это я. Точнее не я, а моя фамилия. Наградили родители, побаловали, можно сказать. Хорошо, хоть не "Вспышка!", не "Газы!" какие-нибудь. Хотя, не такая уж и плохая фамилия. Короткая, звучная и запоминается легко. Помню, подружка одна в молодости меня величала "Утречком".

– Открывай глаза! Давай шевелись!

Чего шевелиться, чай не опаздываю куда. Глаза вроде открыл, но не видно ничего. Темно, знать, солнышко не взошло еще, можно дальше кемарить.

– Что? Не видишь ничего? Нормально. Через полчаса зрительные нервы адаптируются, видеть будешь, как ворон! Или не ворон?

– Орел, мать твою, - слова были, как чужие, словно горло не хотело их произносить, словно застревали они там, как кошачья шерсть в плюшевом диване - ни достать, ни вытрясти.

– Очухался? Вот и славненько. Полежи, болезный, скоро совсем оклемаешься.

– А! Это опять ты? Снова в гости пожаловал? Как на этот лечить будешь?

– На этот раз ты у меня в гостях, и лечить тебя не надо. Нервные окончания адаптируются, и как новенький будешь!

– А сейчас, как старенький?

– Ну, это как посмотреть. Возраст твоего тела - 12 часов, возраст сознания - 46 лет, а вот если от рождения до текущего момента, тут извини, долгожитель ты. Как там у вас говорили? Сверстники-лошади уже все передохли? Ха-ха-ха. Сочный у вас язык был, яркий, не черствый… не пресный, в смысле.

– Что значит был? И что ты там про долгожителя задвигал?

– Задвигал? Ты бы попроще говорил, я же не в башке у тебя, смысл не всегда улавливаю. А по поводу языка, так он мертвый уже. Не говорит на нем никто.

– А ты? Ты на чем говоришь?

– Новая Латынь. Про эсперанто слышал? Так вот вроде него язык. Удобный, информативный. Ты на нем тоже говоришь. Прямо сейчас, только отчета себе не отдаешь. Он у тебя в подкорке, как основной зашит. Немного усложненный язык древних римлян.

– Римляне? Да вы что, совсем умом тронулись?!

– Ну, вот опять… Кто кого тронул? Или, в смысле "с места тронуться"? Ты дословно переводишь со своего, на… тоже свой, на Латынь.

В голове зашумело, сознание мутилось.

– Какой сейчас год?

– 753.

– От Рождества Христова?

– От Великого Раздела!

– От какого раздела?

– От Великого! Не торопись, все своим чередом. Историю постраздельную мы тебе в память еще вложим. Социальную структуру общества, немного физики с химией, немного знаний по бытовой теме, управление мобилем, кухонным комбайном, разными другими штуками, но это не все сразу. Сначала под надзором поживешь, под присмотром, в смысле.

– ГДЕ Я?!
– вот тут-то сознание отключилось, стремительно погружаясь в спасительный мрак.

Мне и раньше приходилось сознание терять, иногда от травмы, пулю в каску поймал опять же, чаще от водки, хотя не столько от водки, сколько от ее количества. В былые времена, в хорошей компании, под незатейливую, но обильную закуску мог, и литр опрокинуть, и полтора случалось. Не за час, понятно, и не в подворотне, наспех. Русское застолье не терпит суеты. Суета возможна лишь в промежутке между первой и второй. А после третьей, недопустима она, как жена рядом с игрой в преферанс. Ничего особенного для закуски не требуется: картошечка вареная с укропчиком, селедка, а лучше килька посола пряного с лучком, салатик овощной из помидор, огурцов и зелени, а если повезет, так и пельмешки, поперченные заранее со сметаной или вареники с капустой, а то и с картошкой той же, тут уж русское сердце не выдержит и рука сама потянется к запотевшему графинчику, по которому обильными каплями стекает конденсат. А борщ украинский с обязательной пампушкой? А грибки маринованные? Шашлычок из вырезки, ребрышки на решетке, да над углями? И что б дымком тянуло, и что б воздух лесной… Да только в прошлом все это. Славном, но прошлом. А сейчас, кроме головной боли от гипноуроков, радует только сомнительного болотного цвета масса, консистенцией напоминающее манную кашу, а вкусом - плохо отжатую половую тряпку, лишенную всякого запаха. Ну, это то, как раз и хорошо, судя по внешнему виду, пахнуть такая жижа должна омерзительно, но запаха нет. Вообще нет. Никакого. Даже подозрение есть на стерильность. Понятно, что витамины сбалансированы с углеводами жирами и белками, для удобства пищеварения и поданы в виде киселя. Но хотелось бы что-нибудь разжевать, аромат пищи вдохнуть, ан нет. Аромата нет, впрочем, как и зеркал. На ощупь, вроде ничего особенно не поменялось. Живот исчез, да и вообще жира почти нет. Ходить неудобно, пока не привык. Вес уменьшился, а команды мышцам, подсознательно отдаю прежние. Отжаться попробовал, так чуть не взлетел, от пола отталкиваясь. Надо научиться соразмерять мышечные усилия с новыми условиями. А может, гравитация стала поменьше? Может и не на Земле я сейчас?

– Ну, привет!,- заходит мой благодетель, - Смотрю тебе получше?

Благодетеля зовут Горн. Так он представился, во всяком случае. Высокий, слегка сутулый, с мощной гривой седых волос и постоянной полуулыбочкой - полуусмешкой.

– Вашими молитвами. Очухался вроде. Теперь бы информацией разжиться.

– Разжиться? В смысле, получить информацию? Ну, давай, спрашивай.

– Ну, смотри,- я расположился поудобнее, - из того социального слоя, к которому я привык, если гипноуроки по новейшей истории не чушь, вырезаны некоторые куски. Хорошо было бы заполнить. Во-первых, что такое сам "Великий Раздел"? Сколько времени прошло от Рождества Христова до Великого раздела? Куда подевалась финансовая система, вы здесь что, при коммунизме живете? Некоторые слова в вашем эсперанто, я найти не могу, произношу по-русски, значит, сами понятия исчезли? У меня на затылке шишка выросла, это что? Что с моим телом? Вы его переделали, если да, то как? Зачем я здесь? Что я должен делать или я - кролик лабораторный?

– Стоп, стоп, стоп. Не все сразу. Давай по порядку. Когда рухнула банковская система…

– Чего это она рухнула?

– За невозможностью существования. Банк, как зарабатывает средства? Продает деньги, пускает в оборот, возвращает с процентами, ссужает, проводит обмен…

– Да-да, я в курсе. Маркетинг, лизинг, прилепинг…

– Не перебивай. Так вот, когда нашлась альтернатива деньгам, отпала необходимость в банках, особенно при развитии инфотехнологий.